(судовые характеристики)

Тип: Портовый Проект: Р-47. Место постройки: Чистопольский судоремонтный завод им. 25 лет ТАССР КРП, г. Чистополь. Строительный №: 5. Построено: 26.09.1975. Приписка: Казань. Регистрация: РКО (РРР до 2022) Бортовой №: К-06-0213. Регистровый №: 187408. Формула класса: О2,0 (Ледокол) А

Ледокол-буксир рейдовый мощностью 440 кВт.

Тип судна: однопалубный двухвинтовой рейдовый ледокол-буксир-толкач-спасатель с раскачивающей установкой, подъёмной рулевой рубкой и съёмными упорами для толкания.

Назначение судна: работа на рейдах речных портов, переправах, акваториях заводов, а также проводка судов в ледовых условиях на небольшие расстояния. В навигационный период используется в качестве рейдового буксира-толкача для работы с сухогрузным и наливным флотом, перевозящим нефтепродукты I–IV классов.

Характеристики:

Летнее / зимнее исполнение. Длина: 30 м. Ширина: 8,7 м

Высота габаритная: 10 м. Высота борта: 3 м.

Водоизмещение полное: 216,1 / 211,4 т

Осадка при полном водоизмещении макс.: 2 (нос) / 2,05 (корма) м

Водоизмещение порожним: 191,3 / 186,5 т. Осадка порожним: макс.: 1,92 (нос) / 1,95 (корма) м

Мест для экипажа: 3

Автономность: 10 сут. Тип ГД: дизель 8ЧНСП18/22

Мощность ГД: 2×220 кВт. Скорость: 18,3 км/ч

(Вот такими и приходили в порты приписки ВСЕ буксиры проекта 498, с заводов, с постройки. На фото — Один из новостроев — именно наш, заслуженный, но ещё вполне годный и бодрый «старичок». К чему ж такому он годный-то, вы спрашиваете? Да ко всему, практически… Почти. Ну, разве что переброс его «куда-то» — явная неожиданность…)

(вид буксира сейчас, такой — каким он уже попал на Забытые Острова)

Вопрос от сухопутного «чайника»: Автомобильные покрышки входят в «комплект поставки», или это сугубо инициатива хозяина буксира и его экипажа?

Ответ капитана: Входят. А инициатива начинается там, когда оборвут то, что есть, или ещё куда найдётся вкрячить по опыту эксплуатации. Уточняю: это сейчас входят, а раньше, к примеру, когда строились БК пр. 498 и 04983, на буксирах были только стационарные цилиндрические кранцы в носу и корме, да пару переносных цилиндрических меньшего диаметра поставляли с завода. Весь остальной «обвес» делал сам экипаж из старых авто-тракторных покрышек. Кто уж чего и сколько добыл...

Вниз по Волге плавая,

Прохожу пороги я

И гляжу на правые

Берега пологие:

Там камыш шевелится,

Поперёк ломается,

Справа — берег стелется,

Слева — подымается. (В.С. Высоцкий, «Песня о Волге»)

(река Волга в районе с. Красновидово: перед нами крутой берег, напротив, вдали — пологий, всё, как и в песне…)

Капитан номерного буксира Халит Шагитович Сиразетдинов

«Старичок»-то он, наш буксирчик, конечно, уже и старичок, признаю, да. Есть такое. Но ещё вполне себе бодрый. Ярар, булсын! (Ладно, пусть так и будет! — тат.) Мы, его команда, только за. Он на ходу и мы при нём, ну и при деле. Трудяга! Как и мы… Плановый, и давно ожидаемый нами капитальный ремонт мы проходили не так уж и давно, всего-то с пару лет назад, так что вполне он надёжный. Подходит, и, даже, и побегает ещё... Наверное... За движок я и вообще нисколько не беспокоюсь, механик его постоянно шаманит. Не любит он у нас без настоящего дела сидеть, потому, и непременно его себе и находит. А профилактика всех частей и механизмов — и есть то самое его любимое дело. Как мы с механизмом, так и он с нами. Душа в душу. Не подводим друг друга. Стараемся... Так что он-то уж точно не скучает.

Вообще-то, если начистоту, наш мех — Виктор Степаныч Огольцов, настоящий мастер на все руки, и всё, буквально всё, что на судне можно починить, исправить и улучшить, особенно по металлу и технике — сделано им. Не раз, да и не два — многократно. За долгие-то годы службы на нём… Так что всё на месте, что должно крутиться — крутится, что надо подкручено, обслужено и заправлено.

Ну и я тоже, конечно же, участвовал. Тут всё поровну. И беды, и радости — всё. «И хлеба горбушку — и ту», … на всех! Сколько их ни есть и будут ещё — все наши.

Чать, мы на буксире — одна команда. Почти с полуслова друг друга понимаем. Иногда, даже и взгляда и жеста достаточно. И в работе, да и просто, притёрлись уже. Сработались. За столько-то лет. Ну так оно ж и немудрено! В нашем деле без этого никак нельзя: или сработаться, притиреться друг к другу, как единый механизм, или не уживётся иной человек с трудным характером в экипаже… Бывали случаи. И у нас самих, и у соседей по стоянке. Да каждый матёрый капитан немало подобных примеров из своей собственной судовой практике приведёт — только дай возможность рассказать. И есть что! «А вот соседнем районе, не у нас…» Ну, вы меня поняли — откуда цитата.

Вот-вот, шулай, а в малочисленных экипажах взаимопонимание и тем более, на должном уровне. Каждый у всех на виду всегда — гнильцы в душе и поступках не спрячешь. Никто и никогда не сможет. Слишком тесно — всё и все мы бок-о-бок. Тут уж либо вместе и заедино, либо — никак. Пути не будет. Да, знаю — невелика у нас команда, то признаю, далеко не большой круизный лайнер, но уж что есть. Теми силами и обходимся. Своими, не заёмными. Всегда обходились. Нам того и достаточно. Привыкли... чего уж там...

Сабыйлардан канәгать булсаң, күбрәк алырсың. (Будь малым доволен — больше получишь. — тат. пословица)

Доживаем мы с ним свой век, можно сказать… Если уж начистоту... И он, наш трудяга, и мы, его экипаж. Подумать страшно, куда мы все потом денемся, если продадут наш катерок. Или на металлолом его спишут, как многие суда, его одногодки, что свой трудовой и жизненный путь уже закончили. Или к частникам в кривые и жадные руки попадёт… Вот там-то уж его точно доканают! Всё к тому идет. И нас непременно заменят, а наберут, ежели, каких-то там молодых неумех нам на смену — вот они-то его и угробят по незнанию и обычному разгильдяйству и криворукости. Другие времена… Сплошная «кильманда», одним словом. (кэл манна — иди сюда, бар мантан — иди отсюда — тат.)

«КапитализЬм», частная собственость… погоня за прибылью, едрить их всех в печёнку! Сколько так наших товарищей по Речфлоту без работы осталось — не перечесть. Ну вот мы ещё держимся. Пока…

Көтүчеләр күп булгач, сарыклар үләчәк! (Когда пастухов много, овцы дохнут! — тат. пословица). Это — про высокое наше начальство. Не-не, не самое высокое, вы что! Как вы могли подумать? Я-то про Речфлотовское, про них, и порт приписки, администрацию его. Прямое наше начальство. «Креаторы», мать их через кабестан… Реорганизуют, оптимизируют… и не раз-другой и всё, баста, а постоянно. То в одну сторону их качнет, то в другую… Укрупняют, разукрупняют… Сливают, разливают… Новые веяния, м-мать их! И всё, почему-то, так у них ловко выходит, что простых работящих людей без работы оставляют… Зато кое-кто, не буду их фамилии и нынешние должности называть, всегда в плюсе. И карман всё больше топырится...

Ну да и ладно, или, как у нас говорят — ярар (ладно — тат.), о грустном более уж не буду. Обозначил проблему — и, считаю, того и достаточно. Наше же дело маленькое — выполняй указания, буксируй… Оттуда — сюда, отсюда — туда. Как в оперетте: «Фигаро монда — Фигаро анда». (Фигаро тут — Фигаро там — тат.) Такая работа.

А насчёт нашей команды… Кхе! Знаете как мы про самих себя шутим? Кто входит в состав экипажа корабля?

В состав экипажа судна входят лица командного состава судна, судовая команда, а в состав экипажа пассажирского судна — также работники, обслуживающие пассажиров судна.

Это по памяти я судовую роль цитирую… Так вот, командный состав это у нас я: капитан, он же и боцман, он же сам себе старпом… Един во всех этих эпостатях. «Ты не ешь нас, Серый Волк. Мы — кадрированный полк!» — слышал такую шутку от кадровых военных, так, ведь, и про нас она тоже неплохо работает. Очень уж к ситуации подходит. Не потому, что кадрированный, нет, а просто-напросто экипаж у нас совсем-совсем небольшой. Самый-самый минимум. Кечкенә дә, матур да! (Маленький да удаленький! — тат.) Вот это именно что про нас такое, шулай! (так, правильно — тат.)

Ну и во всех вопросах, когда меня вдруг «случайно» нет рядом, а нужен старшой — механик мой зам. «Замком по морде» (В годы революции очень популярно было сокращение слов до аббревиатур или вот такое — заместитель командующего по морским делам, или проще — замком по морде.)

Или ещё чем да по всему остальному. Он — и не такое может! Сила есть… Больше-то у нас и некому. Вот и весь нач.состав по штату.

Ну и матрос, он же и кок… это когда внучки моей, Алины, с нами на борту нет, Салям. Вообще-то, по паспорту он Салим Ягфарович Мударисов, но и на Салям вполне охотно откликается. Привык. Ну или Салам-пополам, как он иногда приговаривает. Так и зовем, или он сам приходит. Ну он и вообще на всё руки… не-не, не от скуки, нет, а потому, что кроме него и нас — и некому.

«Ты да я, да мы с тобой» — вот и всё, с какой стороны нас не считай. «Трое в лодке», ну, в нашем случае, в штате экипажа катера-буксира. Тоже, конечнно, не молод, почти под пятьдесят незаметно и ему уже натикало, но уж всяко моложе нас с мехом. Мы-то оба его куда как постарше будем. Семьи постоянной он так и не завёл, в отличии от нас. Мы-то сразу и навсегда, как выбрали супрожниц, так и не меняли. Повезло. А он… Ну да, как-то обходится. Да вот что-то всё не везёт ему постоянно, да чтобы так, как нам с Виктором, ни одна подруга надолго возле него отчего-то не задерживается. Или пьют, или гуляют… Бабы! Не он. Мы-то в рейсах, в трудах, а они… Э-эх… Марже! И ведь не сказать, чтобы сам он пил напропалую или гулял налево. Нет, не до этого ему. С нами он… А мы — на работе. С судна не побегаешь, да и выпимши — какая работа? Один вред. Не скажу, что у нас на судне суровый «сухой закон», нет, такого нет, просто ни к чему. Можем, когла позволяет обстановка… И стоянки бывают, порой, и вынужденные, тогда да, можно чуть-чуть себе принять позволить, по «биш грамм» считаю, но в меру. Меру мы знаем, каждый свою, не пересекаем.

Про внучку-то чего упомянул? Да как вам сказать… Коротко ж не получится. Ну, если уж так вам это любопытно… Булсын! (пусть будет — тат.) Расскажу. Ярар, үзебез сорады. (Ладно, сами спросили — тат.)

Так вот, как-то так, само собой получилось, что не с родителями она больше в летнее время каникулы проводила, а со мной, с нами. У нас на кораблике. С малых лет она с нами, неизменно, каждую навигацию. Ни одной, считай что, не пропустила! Считай, что юнга… Ещё один член нашего экипажа, если неофициально. И начальство на то глаза слегка прикрывало.

А уж после, как подросла, даже и платило полставки в навигацию. Таких кутырок им не жалко. Работе ж основной её присутствие на борту не мешает? Нет, конечно! Даже и толк есть от неё, и немалый — она нам готовит, стирает, а мы работаем. Буксируем, встречаем, провожаем, отвозим, всё время на воде крутимся. И все довольны, план-то выполняем, даже и сверх того… Ну и да… Умудряемя иногода и заработать кой-чего… Чего-чего… бывает… Всё-то вам расскажи. У нас у речных — свои секреты. Ну, а остальное — на нашу ответственность. Общая ж наша внучка… Как так? Отец — сын нашего механика, мать её — моя дочь… Да-да, вот так уж сложилось.

Когда-то и они тут с нами летние каникулы проводили… И познакомились-то тут же, у нас, и сдружились, и любовь свою первую закрутили. Все ж серьёзно шло, у нас на глазах практически. Не до баловства при таком присмотре-то. И планы они строили, оба… Предполагали ж пожениться, планы на совместную жизнь строили… Когда парень с армиивернётся. Ну и на проводах… не удержались… И результат её, той первой их любви — Алина, вот, внучка наша… Сейчас-то у них свои семьи, у каждого своя. Жизнь-то она такая, непредсказуемая, никогда не ожидаешь какое очередное забористое коленце-то выкинет. То так она каждого приложит, то эдак. Она всё, как всегда это бывает, опять по своему повернула. И да, перевернула.

Призвали парня, на флот попал, Северный. Отслужил там, сколько положено. А пока служил — там себе и подругу завел. Женился, развёлся… В Питере он теперь, там другая семья, новая. А Джамиля, дочка-то моя, как узнала что милый её подругой там на севере обзавелся, замуж срочно выскочила, не простила…

У отца её, Алины-то нашей, Олега Викторовича — нынче второй брак, у моей Джамили — третий… И мужья да жёны — теперь другие. В каждой той семье — свои дети. Да, конечно же, и они тоже наши внуки, мы их любим, навещаем, помогаем как можем, и у нас они гостят, но вот Алина — она как-то с нами больше. Прикипели, не отскребёшь, как не старайся. Самая любимая… нами. Выросла уже, даже и сама замуж сбегала… Ненадолго, правда. Больше уже чего-то туда снова не торопится — обожглась она, с первого же разу. Парней сторонится, опасается их теперь… Как огня. Да и не мудрено! После такого-то… Муж-то её, как потом выяснилоось, наркоман тайный оказался, и картёжник неисправимый, вдобавок. Попадись он мне — сам бы пришиб!

Жаль, слишком поздно про то выяснилось… Бил он её, угрожал, требовал денег… постоянно. То на игру, то на дозу. Она-то на бухгалтера выучилась, неплохо и сама зарабатывала, за хорошую, честную и добросовестную работу ей там у неё на фирме и платили неплохо… А он, так, не пришей хвост паршивой кривой кобыле — всю-то свою недолгую жизнь случайными заработками перебивался, то тут, то там… И не служил. Белобилетник хренов. От армии скрывался, потом какую-то справку себе раздобыл… То в охране чего-то там отсиживался, типа гаражей кооперативных, или ещё что-то вроде того, то на парковках подвязался. Ничего путёвого после себя не оставил, одни лишь проблемы от него. Всем! И помер, а они остались. И какие!

От нас про него все те непригядные подробности она тщательно скрывала — её ж выбор, собственный, никто ей его не навязывал, сама себе такого, шпыня ненадобного, выбрала. За что вот только? Зачем вы, девочки, смазливых любите? Э-эх… Молодёжь… Вечно они торопятся… старших не всегда слышат, мудрых советов не хотят, а как что — к нам же и бегут плакаться…

Могла б и куда как получше найти, вон хоть и у нас же в порту — на тех судах нашего пароходства, что экипажи побольше, полно ведь хороших парней работало, до и многим ребятам она нравилась, не только матросам, но и капитанам, штурманам. Многие на неё заглядывались. Сватались даже… Да вот сердцу-то девичьему не прикажешь. Выбрала, да не того. Совсем не того! Нам-то с Виктором её парень сразу не понравился, дёрганый какой-то, суетливый… Глаза бегают… Руки не на месте. Кто ж про него знал-то? Сначала он скрывал, потом и она ему прощала…

На свадьбе-то мы у них были, всем экипажем, хорошо погуляли. Скинулись — помогли ей деньгами, квартиру она вскоре себе купила. Да не в прок ей все это оказалось. Ушла она от него в результате… Кто ж такое выдержит-то рядом? А он, после, и совсем с катушек слетел, да, вскоре, и повесился… Да, вот так вот — кардинально.

Он-то ушёл, а проблемы его хвостом так и дальше тянулись. Какое-то время. Вроде как, угрожали ему, требовали денег вернуть. Он, оказыватеся, назанимал слишком уж много, да не у тех, да и проигрался в пух и прах. Ну, или подставили… Мало того, там ещё и счётчик ему конский выставили, проценты на проценты… Ну и лишил себя жизнь этот дурак! Жил никак да бестолково, да и помер плохо… Хайван!!! (букально — скотина, очень грубое ругательство — тат.) Теперь вот дочке её четыре года уже, два года как без отца растёт…

После уж, после похорон, даже, и к ней те злые жадные кредиторы приходили, и с неё пытались его карточные долги вытрясти. Угрожали, что внучку отберут и на органы продадут… Испугалась, конечно, а кто б на её-то месте не испугался? А ну как не просто грозят, а и сделают такое страшное? Она квартиру-то свою срочно продала, с большей частью тех его проклятых долгов раплатилась, а вот сама без своего жилья осталась… К жене моей жить перешла, к нам. Ну разве ж аби (бабуля — тат.) кызымку свою (девочку, внучку — тат.) прогонит, неужто не пожалеет? Тем более с правнучкой-то, Сабиночкой? Приняли мы их. Вот-вот, шулай… Такие дела.

(Алина с Сабиной, этой фотографии уже более двух лет, и правнучка уже старше стала… но, храню…)

Те кредиторы потом и ко мне на буксир приходили — и нам угрожали, пытались и с нас чего-то там ещё стрясти. Выгнал я их. Сказал, что ничего моя семья и моя внучка им более не должны. Всё уже с них сполна получили! С лихвой. Итак всего, чего только можно и нельзя, лишили, кидалы проклятые! До стрельбы тогда у нас не дошло, хотя готов был, пригрозил лишь на них полицию напустить. Тот разговор-то весной состоялся, да возле дока, где многие наши рядом были, когда навигация ещё не началась, чинились перед выходом, порядок наводили… Как шум услыхали — встали рядом. Мы, Речфлотовские — все за одного. Всегда. Неважно, кто из какого района родом, и кто где теперь живет. Это ж на земле группировки, ОПГ… у нас своя — Речфлот. Подробности уж, вы меня извините, пропущу… Не за чем вам, даже и здесь, про то знать, ни к чему. Лишнее такое знание. Тем более тут. Тут теперь сызнова надо все отношения выстраивать.

Начальство наше, как про то прознало — по своим каналам что-то сделало, встретились, договорились с хозяевАми тех. Отстали от нас… Окончательно отстали. Вот только с тех пор на судне храню, на всякий непредвиденный случай… кроме положенной нам ракетницы, ещё и дополнительный ствол. Короткий. И, как сильно подозреваю, уверен, и команда моя — оба что-то еще, каждый свой, припрятали. Мало ли… Начальство — это одно, а быки те отмороженные, что приходили — другое… И не спрашивайте что, как и откуда — более про то слова не скажу.

(здание Казанского Речпорта — где у нас самое Начальство сидит…)

Потом уж нам весточка пришла — да, выяснилось, подставили Алининого бывшего мужа-то. Крепко подставили. Знали, что, когда тот под дозой, он себя совсем не контроирует, а играть он любит, самозабвенно, не оттащить… Будет играть всё дальше и больше… Тормозов он и никогда не имел. Да что уж теперь-то про то былое говорить? Сплыло… растаяло. Да и не вернёшь уже ничего и никого. Ни его, непутёвого, ни всего, ими отобранного… Такие вот печальные жизненные обстоятельства.

Ну, вот, и узнали вы про внучку, да с со всеми подробностями, легче вам с того стало? Предупреждал.

Ладно, то дело прошлое, и не тут. А тут… Да уж, и не знаю даже, чего для нас лучше — там на Земле оставаться, или вот здесь оказаться. Если б предложили нам такое... Где — здесь? Да сам толком не пойму ещё… Вникаю вот.

О-хо-хо… «Удружил» нам кто-то на старости моих лет… Да так, что и все мозги враскоряку. Там ведь как получилось-то…

То, что мы своими прямыми обязанностями в порту и ближней акватории занимаемся, это-то понятно. Тянем-потянем, толкаем, буксируем, отвозим… Это — обычно. Шустрим. А бывает, изредка, и такое, что наше прямое портовое начальство вдруг решает или корпоратив, или пикник на природе затеять. На берегу-то в ресторанах им не так интересно, слишком привычно, пресно, или приелось уже. Всё ж таки, в душе они, как ни крути, так остались речниками. Потому, если какой междусобойчик — только на природе. Тогда нас грузят всяким нужным — провизией, выпивкой, и разными прочими деликатесами… и идём в заданное место. Готовить его.

А простых работяг или Ракетой позже подвозят, или вип-персон на вип-катерах представительсокого класса туда доствляют. По разному бывает, когда как. И прогулка, и развлечение — всё им сразу. Ну а нам за хлопоты — двойная оплата, ну и возможность дорогих деликатесов отведать. Тогда ещё кого-то от фирменного ресторана ответственным назначают. И с нами же их отправляют. Администратора, буфетчицу, опытную старшую официантку, короче — кого-то из тех, кто за все это продуктовое изобилие отвечает, и, при случае, и стол накрыть бы смогла. Ну и, если то оказывалось возможно, я и Алину с собой всегда брал… Тем более, если она не на работе, как в этот раз, а выходные у неё. А чего ж нет-то? Вреда особого с того не будет, приставать к ней начальники и их гости не станут, даже, если и поддадут крепко, работа там не сложная… А если вдруг чего понадобится кому из гостей, на это всегда и другие, специальные бабы есть. Они сразу, вместе с гостями прибывают. То — уж точно не наша забота. Наша — припас доставить и «поляну» подготовить.

(вот, что-то такое, только на природе… и, непременно, с речной рыбой… как-никак мы ж речники, фирменное — что-то да должно быть…)

(вот это уже ближе к тому что нужно подготовить…)

Так что в этот раз всё, как обычно шло. С причала погрузили разборные пластиковые столы, стулья, скатерти, делекатесы. Вроде как кто-то заграничный среди гостей ожидался… Так то — и вовсе не наше дело. Ну и в сопровождение всего этого изобилия — Лайсан, старшую официантку и, при ней, Альбину. Ну а нам чего, раз так надо… Начальству всяко виднее. Кого и куда направлять. Тут и идти-то недалеко, на другом берегу Волги пониже Нижнего Услона есть у нас заветное место, где подобные меропрития проводятся. Не впервой уже… Дорогу хорошо знаем. Двинули… Поспешать надо, начальство не любит когда возимся долго. Они-то на скоростных катерах пожалуют.

(официантки с ресторана, что при нашем Речном Вокзале — Ляйсан и Альбина)

Так что нас на борту было — 7 человек. Мы, команда — трое, по штату, плюс Алина с Сабиной, вне штата, и две птички ресторанных. Салям аж засиял, как их снова увидал… Понимает же, что не по его полёту эти смешливые «птички», а всё равно, хорохорится… Так и крутится вокруг них. А девчонкам чего, скалятся, смеются… И им эта прогулка — в развлечение. Ну и Алина вместе с ними, знакомы же давно… А Сабина, правнучка, в каютке моей уснула. Малая она ещё. Аби-то моя слегка приболела, простыла, вот и взяли мелкую егозу с собой. И бабка от неё хоть чуток отдохнет, и нам такой звоночек не в обузу, а только лишь в радость. Уж как-нибудь проследим за ней все вместе, чать, не одно поколение детей-внуков с собой брали. Выростили и в люди вывели.

Идём на полном ходу, торопимся. Ничего ж не предвещало. И, вдруг, как-то так резко потемнело вокруг… Девчонки от испуга завизжали…

А когда посветлело — оказались мы где-то… Не пойми где! А вокруг не Волга наша матушка — а Море настоящее. И лишь несколько островков вокруг…

(продолжение — следует!)