группа Кота

Кот , «печки-лавочки»

Ты меня на рассвете разбудишь,

Проводить необутая выйдешь,

Я тебя никогда не забуду,

Ты меня никогда не увидишь… (А. Рыбников, «Юнона и Авось»)

…Вот примерно так и напевал я вполголоса за работой, трудясь над будущим нашим главным Очагом. Да-да — с большой буквы, потому как действительно — на всех и для всех, артельный. Думал, поначалу и наивно, что тихо пою, всего лишь сам себе под нос напеваю, никто меня слышит, никому-то из окружающих я не мешаю… Увлёкся, короче говоря — весь в процессе. Как же, размечтался, «саксаул»: слуха-то у меня нет вовсе, про то уже не раз поминал, потому беру обычно повышенной громкостью и эмоциями. Оказалось, что сам не заметил как распелся, вывожу эти строки уже во весь голос, в народ вокруг побросал работу и вслушивается. Внимательно. Блинн!

Придётся теперь вечером учить их этой песне. Пилар очень понравилось, пришлось переводить как смог, жаль, совсем не помню слов девушки на испанском из «Юноны и Авось» — слишком давно слушал, что-то там про цветы было? Крыжовник? Или шиповник? Да! «Белый шиповник, страсти виновник... тита-тари-та там...» — как-то так. Вот-вот, и я сам уже основательно весь тот текст позабыл. Мелодию ещё как-то смогу немузыкально намурлыкать, и всё…

«Для любви — не названа цена,

Есть только жизнь одна, Жизнь одна...»

Дальше не помню! Для остальных моих иностранцев уже и само существование пьесы о любви и разлуке Николая Резанова и дочери испанского губернатора Кончиты из Калифорнии стало сенсацией. Как, собственно, и вся реальная неизбитая история про ту давнюю и далёкую Русскую Америку, и про наши там бывшие колонии на том дальнем континенте. Ну вот так вот — и ещё очередной раз убедился, не знают они реальную историю, не знают. Не то, чтобы не хотят знать, нет, им даже и интересно стало, их этому просто-напросто не учили. Что-то когда-то мутно и на бегу «проходили», но как-то не так вовсе и не то. Вернее, совсем не то, и не так, как надо было бы…

Ну что ж — будем исправлять! Хотя бы здесь и своих. Будем и правильно учить, и рассказывать, и самим слушать их истории. Наверняка ж есть что-то такое у каждого народа, у каждой страны из того, что им, носителям языка известно лучше и подробнее. Им да, а нам, практически нет. Хоть так понимать и принимать друг друга легче будет. Со всеми достоинствами и недостатками. У всех они есть. Они, вон — порой поражаются нашей русской и российской прямоте и открытости, честности, умению прямо и в глаза говорить многие, не всегда порой приятные вещи. Мы — что-то другое от них переймем. Всё же взаимно.

И да, собственно, а что такого, отчего бы мне не напевать-то? Врага, забравшегося на наш остров, обнулили и в землю опустили и «отпустили», впервые за эти дни под крышей спал, свой, наконец-то, угол на острове Дом у нас теперь есть. Своя, можно даже сказать, малая здешняя Родина вокруг, мы же именно здесь появились, вот! И мы эту родину отстояли.

Цитата: "Не отдадим родной земли..." Ну так мы её и не отдали. Скорее уж прирастать продолжаем, посещая те клочки суши, откуда родом наши новые пополнения... есть и будут.

Чего ещё, казалось бы, надо-то? Кхе, а вот и надо! И сейчас, да и вскоре… И всегда! И много чего ещё надобно будет. И после, и потом. К примеру: я же обещал что и домпострою, именно построю, своими руками, а не просто палатку поставлю — обещал. Ну так и не всё ж сразу? Сроков же не называл — вот! Делается всё возможное в этом направлении, делается же, на месте не сижу. Теперь вот очаг строим. Большой, капитальный. Для начала. И, вокруг него, или где-то поблизости и дом построим… И не один! Всем нашим хватит. И нынешним, и тем, кто ещё и ещё в ближайшем будущем появится, нам своим станет и рядом будет… Между прочим, тоже не такая простая штука, этот очаг — многие и не знают, да и не умеют как правильно.

Кстати, вспомнилось как полушутка или полубыль, ну или очередная моя байка — когда что-то мастерю монотонное, а дело мое спорится, да всё идет по мною задуманному, и вправду, что-то такое себе напеваю. Когда делал что-то у заказчиков, предупреждал их иногда, мол, «если чего-то напеваю, значит всё в работе и у меня и вас в заказе идёт хорошо и отлично, а вот если чего-то вдруг резко замолк, задумался, значит какая-та лажа пошла, или трудный участок встретился, или не хватает чего-то важного». В таких случаях неизменно слышал в ответ — «ты пой, пой, ничего, мы потерпим, ничего что слуха и голоса нет, лишь бы работа вперёд двигалась…» Вот и тут то же самое. Не, не меняются люди, нисколько, хоть на какую планету их запусти! Да и сам я такой же.

Кстати сказать, чтоб её, палатку эту, правильно здесь установить, пришлось не просто наобум где-то поставить-приткнуть, а тщательно выбрать под деревьями место так, чтобы и тени побольше, и вырубать ничего лишнего не пришлось. Потому что, как ты тщательно и под корень не вырубай, а пенёк посреди жилья под матрасом особой радости никак не прибавляет. Никому! Но как-то справились, разместились. Тент наш растянули рядом, теперь у нас вся культурная жизнь и общественная тусовка будет именно здесь проходить, тут же и кухня, тут и столовая, и место всеобщего общения.

Ещё вечером с дедом Резваном заспорили да «закусились» во мнениях — какую же именно печь нам надо под очаг.

За спором не заметили,

Как село солнце красное,

Как вечер наступил . (из поэмы Н. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо.»)

Вот и мы также — как те семеро увлечённых спором мужиков из поэмы… Та-а-акой шум стоял! Женщины чуть разнимать нас не собрались, а как вслушались — поучаствовать попытались, какое там! Нам же лучше известно что им надо, вот так. Ребята испанские, амигосы, как я их гуртом называю, тоже заинтересовались — думали вот-вот поубиваем друг друга. Ну да, больно-то надо! Это они ещё не видели как русские мужики меж собой спорят, за грудки хватая. Приводя убедительные аргументы, ага. Ну а бабай наш, всё ж таки, восточный человек, он с подходами, с образными историями, с запутанной вежливой витиеватостью подходит, на всё-то, что ему поперек не скажи, у него ответ готовый. Рисовать пришлось, зачеркивать, стирать и снова рисовать.

Он за классический тандыр призывал, чтобы и лепешки удобно в нём делать, и место под солидный котелок было. Просто на костре уже ему места мало, не нравится, не комфортно, вишь ты. Так и говорит — «народу больше стало, ты же и ещё непременно найдешь-привезешь, не остановишься, вот сразу и надо большой очаг делать».

Ну я-то, как бы, и не против, здраво он говорит, с перспективой, с пониманием текущего момента, так сказать… Вот только ни он, ни я больших печей-очагов не строили прежде. Дедок утверждает что видел как делается, типа — помогал даже, а я только камины и русские печки складывал, и вот так получилось что таких больших уличных мангалов, как ему вот прямо сейчас надо, делать мне самому прежде не доводилось. Видел, догадываюсь от некоторых технических решениях, не обо всех, права, но... Ну это-то и ладно бы, да вот нет у нас ни кирпичей, лучше бы шамотных или огнеупорных, на саму топку и трубу, да и глины более подходящей, заранее подготовленной, тоже — и её-то здесь у нас и нет вовсе. А что есть, спросите? А то и есть только, что вон камни, которых тут просто немерено, да сам песок. Самый разный, кстати. И всё...

Как говорится — «вот тебе грошик, и не в чем себе не отказывай, ага. Да, и не забудь грошик-то вернуть опосля, казённый он, в ведомостях числится. Не потеряй! И гостинцев ещё, извернись и всем спроворь, но и себя не забудь». Вот и крутись как сумеешь!

И задерживаться с этим деликатным делом особо некогда. Планирую так: сегодня, как говорят военные — ПХД (парко-хозяйственный день), благоустройство локального островного домовского быта и прилегающей к нему территории, а завтра надо бы как-то время выкроить и до австралийского острова «сбегать».

Поэтому, всеми наличными силами, можно сказать, «всем миром, всем колхозом», таскаем камни, сортируем. Ну а я что-то вроде ямы-мешалки вырыл, вот в ней развёл с песком то, что из местной почвы больше всего на глину походило, золы от костра туда время от времени подсыпаю, мешаю. Полученным раствором промазываю все щели и стыки. Шучу, что, мол, саму «Вавилонскую башню!» строим. Смеются. Нас тут разноязыких много. Ну разве что испанцы более-менее слитно, как-никак двое, так и то у них у самих третьей Пилар — каталонка. Но дело, в общем-то, спорится. Заинтересованы в результате — все. Огромные булыганы женщинам таскать сразу запретил, попросил брать только то, что им посильно. Самые крупные мы с дедом и ребятами таскали, это в основание. Подозреваю, и причём сильно подозреваю, что сегодняшним днем работа эта трудная и грязная явно не ограничится, но тут такое дело, как говорится «время собирать камни, время раскладывать камни». Главное — начать, и процесс уже пошёл — как говорил один «меченый» персонаж во времена оны, делая неправильное ударение на первом слоге.

Вот всем этим сегодня мы и занимаемся. Хотя, ещё в процессе работы, когда весь наш здешний разноязыкий народ уяснял что именно нам предстоит построить, появились предложения сделать из будущего очага ещё и коптилку для рыбы. Вообще-то, да, отчасти советчики те правы… Иногда их строят и отдельно, но, именно в нашем случае — разумнее вместе, чтобы и под рукой дежурного повара всё находилось, и дрова рядом и в одном месте готовились, да и под присмотром всё сооружение сразу. И сооружение и сама готовка. И все и всё под боком и контролем ежечасно, чтобы туда-сюда напрасно не мотаться. Вот уж чего-чего, а пожаров нам тут точно не надо. Ну что ж, пришлось с ними согласиться, как иногда следует послушать и женщин. Обычно-то их мнение только на начальном этапе, на стадии «формулировки заказа» и в конце работы выслушиваю.

Вообще же, в подобных как наш, случаях, печь или очаг для нескольких, одновременно стоящих на огне посудин, котлов, и т. д., делается, как и вполне себе обычная кухонно-отопительная печь, только с продолговатым открытым верхним зевом, на который и ставятся котлы, или кастрюли, чайник, сковорода. Для того, чтобы не выбивался лишний огонь, вокруг можно из тех же камней подбирать соответствующие и выкладывать в виде восьмёрки или из нескольких сужающихся к своду, как бы колец. Нудно, муторно, и работа очень кропотливая, но сделать, в конце-то концов, и её можно. Выходит, кстати, очень хорошо. Но можно и не парится, и оставить так, с мелкими дырками. Проще, чуть хуже, но быстрее намного.

Если подобное сооружение ставится на открытом месте, не в помещении, обязательно делается высокая вытяжная дымовая труба, там можно и нужно делать отвод от неё, и в нём уже коптилку, горячего копчения. И удобно, и выгодно. Работы и времени уходит на такую, можно сказать, ювелирную, правда, работу чуть больше. И ещё есть дополнительная сложность, пока что делаем топку с открытым огнем, но потом, когда наши весовые возможности поставки увеличатся, придется заказывать и фурнитуру к ней — и вьюшки, и дверки. Они, как правило, делаются из чугуна, а это непременно существенный вес. Но, ради вкусных блюд и их разнообразия — потратить общий канальный вес никто не против.

Ну ещё бы! То, что только лишь у нас говорят «люблю повеселиться, особенно — поесть», не правда. У каждого из народов, чьи представители сейчас с нами — нечто подобное давно собственной народной мудростью стало.

Сегодня у нас «рыбный день», и, чтобы не отвлекаться, ничего особо нового не добываем, не исследуем, будем питаться тем, что испанцы у себя накануне наловили и заготовили, а мы от них привезли. Кстати, а ведь реально же молодцы они! У себя на острове ещё до переселения к нам организовали из подручного материала засолку, если можно так её назвать, выловленной рыбы. Меж камней на берегу нашли или подготовили какое-то углубление, в нем выпаривали морскую воду, и вот в этом-то рассоле вымачивали пойманную и выпотрошенную рыбу. Ну что сказать, за неимением лучшего, да в их условиях… Вот потому и попросил тогда, до эвакуации к нам, пока у них время было, заготовить её побольше. А где тут у нас вокруг Дома особо уловистые места — Пилар сама постепенно разберётся. Уж её-то точно её учить не надо, с детства от родителей в родном посёлке нужные навыки впитала.

Кстати, и сегодня уже с самого утра свои снасти в разных местах она раскинула, и даже что-то не сильно крупное отловить успела. За камнями, когда к берегу ходит — за буйками на сетях присматривает, ну и ребята тоже у нее на подхвате. Вероятно, и здесь что-то вроде соляных ванн делать будем. Да, конечно, морская соль, даже выпаренная, горьковатая, и сильно. В случае засолки рыбы в такой соли, исходный продукт нужно сначала пересолить, и потом снова вымачивать в пресной воде, пока не не получится нужный вкус, частенько пробуя при этом.

Зато сушку или, точнее, вяление нужно делать непременно в тени, но и там с проветриванием. Зато и готовый продукт выходит ещё и лучше, чем на солнце. В тени рыба получается скорее вяленая, на солнце — сушёная, типа черноморской тараньки или нашей воблы. Вот, как раз, тени тут под деревьями намного больше, чем на их, практически каменном, острове, где и с дровами были бы проблемы. Зато здесь их, таких проблем, нет, и сушняк есть, и просто деревья, да и плавник по берегам нет-нет да попадается. Ещё вчера объявил всем своим: «возвращаетесь откуда-то к нашей стоянке, и, если руки свободные, прихватывайте встреченные ветки, палки, коряги. Это и для вечернего костра и будущей печки пригодится. Встретится большая лесина или тяжёлая коряга — примечать места, куда потом стоит вернуться, и, либо, что-то подрубить, либо взяться нескольким мужчинам», а женщин ещё раз попросил не таскать тяжелого. А мы-то тут на что? Не спорят, такие просьбы встретили с пониманием — всех же касается, дело-то общее!

И, хочешь или не хочешь, но, как я не откладывал, а придётся срубить здесь на площадке несколько новых деревьев. Сучья и ветки с них — опять же, в костёр пойдут, а то, что покрупнее, и их стволы — как заготовка для общего стола. Точно знаю, ничего так не сближает артель или бригаду, как общий стол, общая трапеза, когда все рядом. А то когда каждый из своей мисочки где-то в сторонке от всех… не, это — не наш метод!

Поручил рубку и их и ближнего подлеска Фиделю. Фая сказала, что можно уже его постепенно нагружать, да и сам он не хочет оставаться в стороне. Бабай стволы выберет, отметит, какие из них более пригодны, а ему рубить. Пацаны, даже скорее ребята, так наверное правильнее их называть, будут учиться, если ещё не умеют, сучья обрубать, ну и присматриваться к работе рубщика-дровосека. Правильно держать в руках инструмент, тот же топор или молоток — тоже определенный навык нужен. Не то запросто без привычки мозолей наловить можно. Похоже, что это необходимое здесь всем умение, не исключая даже и женщин.

В общем, к вечеру отдохну от работы каменщика-печника, чуток эти стволы, которые без меня принесут-доставят сюда, потюкаю, построгаю топориком. Неплохой, кстати, испанцы себе заказали, а доделывать столешницу будут уже без меня. Не сомневаюсь, что что-то сделать смогут, люди-то, в основном, подобрались простые, работящие да рукастые, кое-что, каждый своё, могут и умеют. Да и Фидель, не забываем об этом, вообще-то кузнец, какую-то сметку имеет, но надо же и самому руки и умения приложить. Постепенно приходит понимание, что на все направления меня, увы, не хватит, надо будет все больше доверять помощникам, но пока — вот так. Личным примером...

Именно из этих соображений беру завтра с собой не Фаю, а Луку. И разобраться надо, что и как там на его родном острове происходит, и дорогу туда он, хотя бы примерно, но знает, ну а если и не знает, то хоть представляет. О чём ему и сообщаю, когда он с очередной порцией собранных камней подходит. Он и рад, и чуть не плачет, видно понравилось ему здесь.

(австралийский парнишка Люка)

— Where’re you going, Mr Cat? (Куда вы собираетесь, Господин Кот? — англ.)

— You and me, boy, we’re going hunting tomorrow. Your Australia’s island, understand me? (Ты и я, парень, идем «охотится» завтра. На твой австралийский остров, понимаешь меня? — англ.)

— Уes! Believe it or not, yes! (Да! Верите или нет, но да! — англ.)

— Well, I’m very happy for you. (Замечательно, я рад за тебя. — англ.)

— So you’re not kicking me out, then? (Вы меня выгоняете туда? — англ.)

— No, humanitarian mission is, views it as a major political endeavour. And still remember, We are not enemies, but friends. This is a message he has for your people. (Нет, гуманитарная миссия — главная политическая цель, и ещё, запомни, мы не враги, а друзья, и это послание для твоих людей. — англ.)

— Let me see if I got this right… I have understood correctly I can come back here? (Скажите мне, я правильно понял? У меня есть возможность сюда вернутся?)

— Would you have wanted to live here and not there? (А ты бы хотел жить здесь, а не там? — англ.)

— Уes, Mr Cat! Please give me an opportunity… to join into your team! Here interesting and safety (Да! Дайте мне возможность войти в вашу команду! Здесь интересно и безопасно. — англ.)

— You know, I’m sure it’s all right with that. I don’t think anyone will object. (Ты знаешь, а я уверен — всё в порядке с этим. Думаю никто и не будет возражать. — англ.)

— Ура!!! — заорал Лука. Видать наслушался вчера, как мы орали. Заметно было, всё время этого разговора очень он волновался, полагал, что его отвезут и оставят где-то там. А тут движуха, новый приятель, открытия и приключения.

— Вот, так-то лучше. Учи язык, раз хочешь с нами быть.

— Да, Mr Cat.

— кОт! Не Cat.

Убежал парнишка, но довольный. Ладно, научится постепенно, главное — испуг и страх перед всеми нами его прошел. И мне еще с Фаей объясняться, почему не она едет. Ну с ней-то мы поладим, как-то сглаживаем возникающие непонятки. Она в меня верит, соглашается, что, чаще всего, я действую правильно, хотя свое мнение и имеет, но мне его абсолютно не навязывает. Жаль, что на Земле такой женщины мне в жизни не попалось, а всё как-то «типичное не то»… Зато уж здесь не нарадуемся друг на друга. Так что всё будет хорошо, а вот с иностранцами не то чтобы трудно, нет — притираться сложнее. Другой менталитет, другие правила и привычки. А уж как утомительно вспоминать забытые слова языка, которым приходилось пользоваться только в турпоездках… Нет, точно разговорник русско-английский закажу, и русско-испанский тоже обязательно надо.

Ну в общем — в таких вот приятных хлопотах и заботах день так и прошел тихо и мирно. Почаще бы так все и было! Вроде и устал, но усталость какая-то другая, созидательно-творческая, что ли. И солидный задел работ на будущие дни определён. Основание печи заложено, куча разнообразных камней принесена и сложена рядом, уже потихоньку вырисовывается её контур, да и стол неожиданно споро сделали. Сами не ожидали. Скамейки уже без меня будут делаться, в следующие дни. Дымоход постепенно будет сам Резван-абы выкладывать, присмотрелся уже и сам попробовал, неплохо получается. Материала, полагаю, теперь хватит и, вероятно, первое время тут и там кладку камней подмазывать придется снаружи. Всё же «раствор» у нас, скорее, не глиняный, а песчаный получился. Хорошую глину ещё искать и специально готовить надо, оттуда, где мы с Фаей попали, далековато возить, да и там не совсем такая, как нам бы тут хотелось. Да и саму печь предстоит просушивать не только солнцем снаружи, но и изнутри, огнём, постепенно подкладывая в неё дрова, подтапливая и разогревая.

Но я уже доволен. На Земле занимался ещё и тем, что перекладывал, а, порой, и складывал печи сам. Удивительное дело, оказывается уже в наше время многие не знают толком как обращаться с дровяными печами, горожане напрочь утратили этот специфичный навык, а сама специальность печника стала редкой, и даже, в чем-то почти уникальной. У меня, к тому, ещё и другой навык и опыт есть — обкладывать такие печи плиткой. Там тоже свои хитрости и тонкости, и температура печи на время кладки нужна определенная, и сама плитка, ещё и не всякая подойдет.

Но и результат того стоит. Народу — нравится, причем сейчас вообще не шучу нисколько. Во-первых, белить-подновлять всю печь более не надо, разве что протирать иногда от копоти. Во-вторых, смотрится наряднее, празднично. И, в-третьих, что пожалуй, самое главное, при почти таком же расходе дров, ну или чуть большем, необходимом на протопку, отдает тепло намного-намного дольше и дольше же держит температуру. Проверено. Ну здесь-то это совсем не актуально, и вряд ли когда пригодится, да и плитки тут нет и не предвидится, разве что мини-заводик свой построим. Зато в холодном климате внутри утепленного помещения, а особенно рубленного — более чем комфортно.