День 32

Часть десятая

События, что с рассветом происходили на берегу и вокруг Шакальего. Доклад командира группы зачистки от Победы, Александра Борз.

- Подошли мы к нему кучно, ухитрившись не потерять друг друга в ночной темноте, которая была практически полной, так как на неё очень кстати пришлось новолуние, - рассказывает командир звена штурмовки и зачистки этого бандитского рассадника Саша Борз, - ещё в пути, переговариваясь при помощи скремблера, договорились с людьми Кота и представителями от группы Бориса, где каждому из нас занимать позиции. Мы, так как нас было больше всего, и автоматическим оружием были обеспечены солидно – кроме АВС-ок, было три Томми-гана и пять ручных Дегтярей. Высадились на надувнушках у самого пляжа, в его нижней, южной, сто пудово, как и оказалось чуть позже, жилой части бандитского притона. А сама Керчь на малом, практически неслышимом ходу, спряталась за приличной длинной скалой, что торчала из воды метрах в ста пятидесяти от побережья. Стоит только ей выставить нос, как в качестве огневой поддержки у нас будет спарка Максимов, подумал я в тот момент. Но, как оказалось, ошибся.

Мы, как вы понимаете, не просто высадились на песок, а максимально напрягая зрение, нашли три подходящие скопления крупных камней, что, как будто специально лежали по краям свободного от крупных скал, берега. Там расположились пары в составе пулеметчика и снайпера, чтобы иметь хоть какую-то защиту от вероятного противника. Но не надеясь только лишь на них, за то время, что прошло с момента десантирования и до рассвета, парни старательно зарылись в грунт, насколько позволила вода, мелкая галька, и конечно же, время.

Оставшаяся четвёрка забралась в береговые скалы, найдя, как узнали уже после всего произошедшего за то длинное и кровавое утро, более или менее подходящие укрытия. Ну а я сам, так как считался на службе приличным стрелком. Не снайпером, нет. Просто стрелком с хорошим глазомером, быстрой реакцией, и совсем маленькой капелькой предвидения. Устроил себе на вершине скалы, за которой укрылась Керчь, на обратном её склоне, три основных позиции, и присмотрел штук шесть углублений покруче, годных под запасные.

Почему так много?

И зачем там, а не на берегу? На самом острове стрелков вполне хватало и без меня, а вот тут… прямо перед всем пляжем… где самый лучший обзор… я надеялся быть королем. И, в конце концов, чуть было им не стал. Посмертно... Когда на гребне сосредоточило свой огонь одновременно три ручника от «местных». Но хоть до того как, одного упокоить успел, а второму пробил плечо.

Откуда они взялись? А это те «ранние пташки», которые, как чуть рассвело, шли в море купаться. Ох и шустрые эти парни были, профессиональные наемники, спецы зачистки и грязных операций, дикие гуси, как их называет весь мир.

Открыв огонь первым, я не только снял одного из противников, я одновременно с этим спровоцировал демаскировку своих позиций для основной массы этих бандитов-раздражителей.

Как мы узнали намного позже, уже в процессе перекрестных допросов последних из них, троих человек с тяжелыми ранениями. Которые прекрасно осознавали свое будущее, и не питали на этот счет никаких иллюзий, понимая, что без очень хорошей клиники им не выжить. Что о возможном и, вероятно даже, и скором варианте прихода к ним группы зачистки они догадались ещё позавчера – когда несколько малых плит поставки из большого терминала пропали, он распался на отдельные сегменты, и полностью прекратил реагировать на внешние сигналы других коммуникаторов.

Это все дало знать, что вся группа, ушедшая с их Главой и командиром, неким Карлайном, уже мертва – об этом сигнализировали исчезнувшие части большого терминала. А то, что сам их главарь мертв – дало точно знать невозможностью управления заказом другим человеком. Вот они и готовились. Все двое суток. Даже ночевали многие на своих оборудованных точках, в обнимку с оружием. А та парочка, что попалась мне, всю эту последнюю ночь развлекалась с рабами – шлюхами. За что и поплатились раньше всех.

О позициях дальше.

Бойцы Кота зашли с западной, чуть более высокой стороны, которая выходила в море обрывистыми скалами – но они смогли найти в них пути-дорожки, и взобраться наверх. Хоть и сделали они это на удивление так тихо, что за шумом ветерка это даже не заметила сидевшая чуть дальше и выше латышка-снайперша. Которая с началом штурмовки принесла им кучу бед, подстрелив, правда не смертельно, двоих, пока они ту не причесали из пилы Гитлера.

А четверке Бориса отвели, вроде как, самое безопасное направление – на восточном берегу, который спускался в воду двумя высокими, относительно, пиками с достаточно плоскими вершинами. Но именно там они оказались как на ладони у второй латышки, которая заранее скрывалась в крохотной пещерке на скалах с запада. Ну и пострадали больше всех – потеряв одного убитым и всех троих ранеными, но, не смотря на это, они всё равно сдержали отступающих в центральную часть острова, недобитков из наемников.

Но это рассказывать, так, кратко – просто. А штурмовать задолго до этого приготовленные ими позиции, с отрытыми по всем правилам лёжками, тем более замаскированными, несколькими окопами в полный рост, в которых засели пара пулеметчиков. Честно, была ещё та прелесть.

- А подробнее - можно? - спросил у докладывавшего всем присутствующим на совещании Главам офицера Дед – как вы все знаете, наш самый опытный военспец. - И ответьте, почему не вступил в перестрелку экипаж Керчи? – как оказалось, этот вопрос прозвучал именно для того, чтобы вдруг он не появился у всех остальных. Особенно гражданских, которых тут было большинство, включая и самого Стаса, как он признался чуть позже.

- Подробнее будет чуточку позже. Сейчас вот только основные эпизоды кратко опишу. А катер? Ну смысл его было подвергать опасности? Он ведь не железный, а деревянный – так что с расстояния тех трех или четырех сотен метров, что были от него до позиций противника, их пулеметы шили бы корпус насквозь. Да и бойцы, что стояли бы у пулеметов на его юте – как два тополя на Плющихе, были открыты всем и вся. Вот если сделаем из этого выводы, и забронируем его листами титана, слоя в два или даже в три. Да врежем в палубу бронекапсулу, поворачивающуюся, с башенкой. хоть какой, сверху... Вот тогда с него можно будет требовать подобных подвигов. А до этого – он не более, как вооруженный транспортный катер. К тому же - небольшой.

- Так что, деревянные катера для серьезного боя не годятся? – задал вопрос Кот.

- Даже просто железные, точнее – из стали, как мой разъездной, на котором я сюда пришла, Амур, - внезапно ответила Глава соседей с севера, Оксана, - против обычного ДТ, который танковый, и с патроном 7,62х54, которыми ещё Мосинки стреляли, шьётся на пределе метров с пятисот-шестисот. А если его поймают в прицел поближе, то и насквозь пробивать будут.

- Для таких дел, - добавил её спутник, с массой мелких-мелких шрамов на всем лице, вроде бы по имени Сергей, - стоит поднапрячься, и некоторые кораблики обшить упомянутым Александром титаном. Он и легкий. Очень, особенно по сравнению со сталью. И вязкий – тем более, если в несколько слоев, и листы минимум в два, а вообще желательно, в три миллиметра. И пулемётные гнезда из него сделать, продумав конструкцию и под палубой, и тем более – над ней.

- Хорошо. Примем всё сказанное к сведению. Но это – для дел будущих. А мы в данный момент слушаем, как прошли дела нынешние, - ответил Дед, как старший. И возрастом среди всех, и опытом – что знали немногие из присутствующих, продолжив, - и, Саша, я пристаю к тебе не потому, что мне так этого хочется. А чтобы гражданские, которых среди нас большинство, осознали, что такое война против правильно подготовившегося противника. Понимаешь?

- Ну раз так… Согласен. Подробность для общего понимания очень важна. Как только я попал в грудь первому, не став рисковать, и целится в голову, второй мгновенно бросился на землю, извернувшись как змея, выдернул из-за пояса сзади плевалку, как мы позже увидели - Ингрем, и открыл огонь по тому месту, где я был буквально пару секунд ранее. Добравшись до второй позиции, сделал всего один выстрел, поймав его пулей практически случайно.

И уже в ответ на мой второй открыли огонь их пулемётные гнезда на берегу, и ещё один стал тревожить меня с небольшой высоты, явно укрывшись где-то в пещерке, или на каком ровном участке скалы. Выкрашивая камушки из гребня, что после этого летели в разные стороны, и не давая мне даже на малость приподнять голову. Пришлось практически ползком по сильно наклонной поверхности перебираться в самый его конец, чтобы снова принять участие в этом «огненном шоу».

Для моих бойцов, оборудовавших свои позиции невдалеке от моря, все они были недоступными. Но тут, почти в один момент, короткими очередями с востока ответили Котовцы, а с запада одновременно и парни Бориса, уже с высоты, и наш пулемет, что расположился намного ниже. Все полностью били только ими - и мы, и «гуси», берегли патроны. Мы – потому что весь наш боезапас был принесен на себе. И, поэтому-то, был очень ограничен, в случае длительного огневого контакта. Ну а вот почему те? Мы этого тогда не знали.

Очень неожиданно для нас, вдруг заработали вражеские снайперы из своих позиций на скалах. И, практически сразу, у нас пошли раненые, дававшие об этом знать вскриками или стонами, что не могли сдержать от боли. Откуда я это знал? Все личные радиостанции, и у нас, и у союзников, были с гарнитурами, и постоянно включены. А общую сеть для связи мы настроили еще по пути сюда – так что слышимость на таком коротком расстоянии была прекрасной.

Даже не успев сориентироваться после смены позиции, и внимательно рассмотреть – что же случилось за эти секунды на поле боя, как пришлось принимать быстрое решение. Один из наемников, которого мы до сих пор даже не замечали в густых кустах, где он до того оборудовал себе позицию, чуть привстав, прицелился из своей винтовки по направлению к нашим пулеметчикам в скалах. И… Не выстелил из неё, а явно готовился пустить из подствольника гранату – очень уж знакомой была его стойка. Заорав в гарнитуру рации:

- Скалы, берегись – граната, - сделал попытку его снять… Но не попав с первого раза, вторично сделать выстрел уже не смог, не успел – меня прижали к камням частым, не прицельным, но очень беспокоящим огнем. И с этого момента схватка с «дикими гусями» разбилась для всех, и для нас, и для них, на одиночные, разрозненные эпизоды.

Те, кто занимал с ночи позиции почти у самого моря, уже поняли, за эти несколько десятков минут огневого контакта, что им там делать совершенно нечего, и сделали попытку сменить её. И пробраться как можно дальше вглубь передней части острова, чтобы иметь хоть какую-то возможность бить по врагу. И, практически сраз,у трое из них поплатились за спешку – снайпер, что сидел на склоне с западной стороны, своего не упустил. Хорошо, что спешка в прицеливании сыграла с ним злую шутку – все его попадания пришлись в конечности. То есть – руки и ноги.

У одного это было бедро, но с внешней стороны – сквозное, но пуля, как позже сказали хирурги дома, даже чиркнула по кости. Но не раздробила её. Второй отделался мягкими тканями чуть ниже колена, но вести огонь с одного места, после перевязки, он мог. И третий. Вот ему досталось хорошо – попадание в руку чуть выше локтя, но не прямое, а рикошетом, что кость не раздробило, а только перебило. Но и этого ему вполне хватило – от болевого шока он мгновенно потерял сознание, и пролежал, после перевязки, в своем окопчике, все время до конца зачистки.

В это же самое время, как оказалось, уже раненый пулемётчик Кота, заметив краем глаза, откуда бил этот результативный вражеский стрелок, очередью просто превратил в фарш нижнюю часть его тела. И поймал пулю вторично. Но снова она прошла краем, только пропоров одежду, и попортив шкурку. Но кровило его плечо солидно – бинты были мокрыми даже через полчаса. Как позже оказалось это был русскоязычный немец Георг. Парень он опытный, служил срочную в бундесовских егерях, был в нескольких командировках в горячие точки. Но вот, уже здесь — и ему не повезло...

Это рассказывать все происходящее там долго, а основной огневой контакт происходил две, максимум три минуты. А потом разбился на схватку – догони, и не убежишь. Особенно когда пятеро наёмников, которые заранее заняли очень удачное, практически не простреливаемое сверху, и невидимое снизу, место в густых кустах. Начали разрозненно отступать в дальнюю, лесистую часть острова – чего мы не имели права допустить. Иначе их оттуда выкурить можно было только одним способом – всё там полностью сжечь. Но вот это, как оказалось впоследствии, мы все прекрасно понимали, сделать с зелеными деревьями, пальмами, да кустами – просто нереально. А в тот момент нам казалось, что они уйдут, оставив нас с носом.

Но вдруг очнулась позиция на скалах запада, и прицельными одиночными выстрелами прижала отступающих к земле, заставив замереть и прекратить стрельбу. И почти одновременно с ними в перестрелку снова вступили Котовцы, теперь пытаясь выбить наземных пулеметчиков в их окопах. Выбить, или хотя бы ранить и обездвижить противника всё никак не удавалось, хотя к ним уже подключились бойцы второго отряда соседей, тех, кто пришел на парусном катамаране. Они зашли с тыла, обойдя за эти минуты боя с той стороны, где укрывались вначале, береговую скальную гряду прямо по воде. Поднялись чуть выше по её склону, и с четырех стволов стали садить по их окопам сзади. Но все было без особого толка до тех пор, пока не включилась в дружную работу их снайпер, белоруска Люба, которая и смогла разглядеть причину неудач в свою оптику.

Гуси эти две позиции оборудовали по всем правилам дворовых понятий о фортификации – обложив их на высоту колена в несколько слоев крупными камнями из гальки. Доведя толщину бруствера от тридцати, и местами, даже до пятидесяти сантиметров, и даже сделали над ними крыши, перекрыв толстыми ветками и сверху всё той же галькой. Но она смогла решить эту проблему практически сразу – выбивая самые верхние в стене. Конечно, и это понимали все, кто знал об этих попытках, сбить крупные из них было невозможно. Но вот своими попаданиями откалывать крошку, которая что та шрапнель летела во-внутрь, и можно было, и нужно. И этот способ принес свои результаты очень быстро – вначале под слаженным огнем замолчал ближний, а через минутку – две и дальний. С конкретно посеченными спинами, головами да руками взяли их ещё тёпленькими, и истекающими кровью.

А во время этой краткой паузы пятерка спецов пошла на прорыв, уходя в свой тыл. Но кто же им это позволил? Керчь высунулась носом из-за скалы, и подключилась к общему веселью своей баковой спаркой Максимов. Ожил наш Дегтярь на скале – и беглецы стали перемещаться быстрыми рывками, часто переходя на переползания. А вслед за ними бросились группы зачистки. Из наших целыми осталось пятеро, Котовцев с яхты Шатун четверо, и с катамарана трое – вот они все и бросились вдогонку, при поддержке трех пулеметов. Что вели свой тревожаще-отсекающий огонь с верхних позиций. Первыми погибла пара, слаженно прикрывающая друг друга. Потом один из уходящих стал прикрывать второго, ввязался вначале в перестрелку с четверкой догнавших его, а как только и у него, и у тех, закончились патроны – перешел в рукопашную. Чуть не убив одного из противников, когда получил пулю в голову от его соседа. Ну и последний… Его догнали уже у самого моря, на той стороне острова. Вот с такими результатами закончился этот, очень плохо спланированный и тем более подготовленный бой.

- Твой вывод?

- Мы все в этот раз прошли в буквальном смысле этого слова – по краю.

- Почему?

- Как выяснилось во время того допроса, этот отряд был сборным, как у нас говорят – с бору по сосенке. Большая часть, десять человек, были чистыми солдатами удачи, без специальных, профессиональных навыков. Из них один пропал у маяка, и на базе о его судьбе ничего не знали. И четверо попали в ловушку с самим Карлайном. Оставшуюся их часть воспринимали, да и использовали, чисто в качестве обученного мяса. А вот остальная пятерка… Двое – бывшие бойцы спецподразделения Франции, выброшенные ею со службы за то, что по ошибке запытали до смерти совсем не того из высшего эшелона власти. И им это не спустили – попытавшись задержать, но получили то…Что получили в итоге... Итальянец – его историю те, кто остался в живых, не знали. Но бойцом он был от бога – пока наши с ним справились, он четверым дал просраться от души. Пока сам не нарвался на пулю со стороны.

Немец. Признанный командир отряда. Тёмная, идеально тёмная лошадка он был для всех. Умело уходя от нашего обстрела, практически добрался до противоположного берега, где у них стоял под парами катер для аварийного спасения. Но был уже почти у него перерезанный очередями из двух Томми-ганов.

И последний. Пятый. Швед Густав – имя это его, или позывной, спросить уже не у кого. Пулеметчик, что занимал позицию на практически вертикальной скале, найдя там пещерку. Неизвестно когда и непонятно как. Но та пещерка была с секретом – она имела выход к морю, но такой узкий, что ему, отнюдь не Геркулесовского телосложения, пришлось срочно раздеваться в той тесноте наголо, одновременно отстреливаясь от нас.

Но он не успел – к этому моменту нашли ту винтовку с подствольником, и два последних ВОГ-а, запустив их навесом один за другим в его нишу. Что из этого вышло - думаю, рассказывать не стоит. Главное то, что его пулемет остался идеально цел – швед, увидев летящую гранату, попытался быстро соскользнуть вниз, застрял, наверное, на пару мигов, и поймал её метрах в пяти ниже своей последней позиции. Его там наверняка сразу контузило, и покромсало. А уже вторая добила полностью. И нет. Не беспокойтесь, он не оживет. Труп мы потом вытянули на веревке, и пулей проконтролировали смерть.

И ведь даже снайперами тут были латышки, подруги еще с той мирной жизни, и жуткие соперницы в спорте – они обе были в свое время биатлонистками в одной команде, но с хорошими шансами выбится в олимпийскую сборную. Но только одной из них. Там, дома, их война дошла до крайности, и они вполне успешно прохлопали восход новой звёздочки, которая их мгновенно обошла, как стоячих. И пришлось неудачницам в спорте сменить свое амплуа. Но у наёмников им повезло намного больше – за те пять лет, что они провели в команде, каждая записала себе не по одной сотне жирных целей. Что всегда отлично оценивалось в деньгах. И нам очень повезло, что их так быстро отправили в ад.

- Твое мнение обо всем этом?

- Его я сложил ещё во время тех допросов, и осмотров всего поля боя. И мой вывод однозначный – до тех пор, пока мы не подготовим, каждое из наших сообществ, минимум по отделению настоящих бойцов, а не будем рисковать, честно говоря, малообученным ополчением, встрявать в подобные аферы смерти подобно. И смерти именно наших товарищей, знакомых по дому, друзей, в конце концов. Мне самому, хотя и опыт есть, и знания некоторые присутствуют, досталось как сидоровой козе, когда я по дну мелководного проливчика бегом перебрался на большую землю. Так это еще нужно учитывать, что нас было в три раза больше – и то с каким результатом в итоге всё это закончилось. Нет. Ответственно заявляю, что к операциям на земле противника, такого противника, мы не готовы.

- Что с людьми?

- У нас – раненых пятеро, из них трое хоть и не тяжелые, все по чуть-чуть двигаться могут, но серьезно. Пара лёгких, но и их уложили на время в палату – это те, кому прилетел ВОГ и посек плечи и спину осколками.

- То есть, из твоего отделения целыми остались только пятеро?

- Ну да.

- А о себе что промолчал? Геройствуешь всё?

- Командиру, если он не лежит пластом на носилках, показывать свое нельзя.

- Так что с тобой случилось? – все допытуется Дед.

- Вот узнаю, кто сдал… устрою… По ребрам зацепило касательным, и всё.

- «Всё»? Понимаю. Но на это твое «всё» потратили пять перевязочных пакетов, пока остановили кровь. После совещания марш к Ивану – пусть разбирается, и штопает.

- Есть к хирургам! - выдал тот в ответ.

- А у остальных союзников как все обошлось?

- Двухсотый только один, в группе Бориса – их так все называли. Остальные из них – ранения разной тяжести, но лежачий только один. Все остальные передвигались сами. В отряде Кота два отделения, что пришли туда на яхте Шатун и на катамаране Флагман. И у первых, и у вторых, было также как и у нас – пополам раненые и целые.

- Это что значит? Сыграть против дюжины противников, и в итоге получить одного убитым, и больше половины, считая тебя, ранеными?

- Точно так. Но нужно учесть, что у нас один тяжелый из лежачих, с перебитой костью – и он выпал из активной жизни минимум на месяц. Так что, по итогам, на всех – двое тяжелых, у нас и у Шатуновцев. Семь лежачих, и также семь, на всех, условно лёгких. Итог, в общем, неплохой, но не в наших условиях. Тут ещё нужно что считать – на нас всех было девять пулеметов, что в итоге, и позволило огнем задавить противника.

- Вы точно были уверенны, что на Шакальем зачистили всю группу?

- Практически стопроцентно. Зная общее их количество, посчитать это не трудно.

- А вдруг одного-двух не было там?

- Ну на нет и есть нет. На раздельных допросах все трое сказали одно и тоже – их в общем там было пятнадцать мужчин, и две снайперши, то есть семнадцать. А если и был ещё кто-то во вне, то с ними, или ими, контакты поддерживал сам Шакал Карлайн. А у него уже ничего не спросишь. Прежняя глава сообщества Бориса — Анна его упокоила. Его и всех кто с ним был.

- А почему – Шакал?

- Ну у него среди гусей такой позывной был. Не престижный для них.

- Кто-то посторонний на том острове был?

- Еще бы! Была просто прислуга, были секс-служанки, и пара парней, с сломленной волей. Но там всё неоднозначно – то ли их и правда сломали, притом грубо, судя по следам многочисленных побоев. То ли те так хорошо притворяются, симулируя полную покорность. Служки – две тайки, вроде как молоденькие, но наш язык они не понимают, а мы не разбираем их лопотание. Они, судя по тому, что одна крутилась чисто на кухне, а вторая и ей помогала, и у ручья вертелась, стирая какие-то вещи, только этим и занимались. А вот секс-обслуга… была там с изюминкой… зацветшей такой, прямо ужас.

- Что там тебе в них так не понравилось? Или наоборот? Понравилось?

- Чур на вас, Фёдорович, чур, - чуть ли не замахал тот руками, немного дернулся, перекосился в одну сторону и по лицу промелькнула гримаса с трудом скрываемой боли, - я до такой степени распущенности ещё не дошел. И, скорее всего, уже и не дойду. У нас тут и нормальных девчат хватает. К чему с оторвами связываться?

- Так что там с ними такого? Или это секрет такой?

- Да какой там секрет? Если все в десанте их видели неглиже? «Переделки» они, все четыре. Не понимаете? Вижу это по лицам. Результат вмешательства тайских мастеров по созданию профессиональных работниц секс-индустрии. Ледибои они все. Да-да. Молодые парни с сиськами, хорошего такого размерчика, и шикарными девичьими фигурками да лицами.

- Ну нихрена себе! - с некоторым запозданием, не все одинаково, но основная масса присутствующих выразила свое мнение именно в таком смысле.

- И вот теперь вопрос – а как к ним обращаться? Не знаете? Вот и мы не сообразили. Она? Вроде бы нельзя, ведь в основании там были взяты дети – мальчики. Он? Тоже не в масть, так обращаться к носящим груди четвертого и пятого размера. Оно? Обидно будет.

- То есть, как это? «Дети – мальчики»?

- Ну мы с ними пообщались, когда те поняли, что мы – это не они. А точнее, мы не канувшие в небытье наемники – насильники. И не те мастера, или, даже, их наследники, которые превратили больше десятка лет назад восьми-девяти летних мальчиков прелестников в то, чем они являются сейчас. И, после того, как оделись в выделенные камки – так как там ничего другого просто не было, достаточно кратко рассказали свои истории. Вначале – как сюда, в этот Эксперимент, попали. А уже потом – что же произошло в те далекие времена, после чего они и стали такими.

- Не растягивая все, кратко, очень – сможешь?

- Без разговоров. Попала эта четверка при старте проекта не туда, на сам Шакалий, а на четыре других участка местных земель, каждая – не могу, чисто морально, называть он или оно того, кого я видел – по одиночке. Кто в первый день, а кто и в последующие. Их напарниками оказывались или простые люди, как было в трёх случаях из четырех, или, в самом последнем, туда на третий день пришел тот швед, Густав. Любитель всяких извращений и особенно мальчиков. Вот ему и досталась тайка.

- А кем они все были при рождении?

- Тайец, итальянец, два француза – вот им там не повезло больше всего, и проданный руководством детского дома маленький, всего девятилетний, сирота – отказник из самого Киева.

- Даже русский туда попал? Ну эта мафия на Земле и крутит людьми. А почему ты сказал, что французским детям не повезло?

- Если тайца и украинца с самого начала просто приучили к сексу в одно неназываемое в приличном обществе место. И кормили все эти годы спец-гормоналкой, что позволило вырасти груди, полностью пропасть всей растительности на теле, ну кроме головы. И они же изменили голоса – придав женские, молодые, обертоны. То вот с теми провели намного более углубленные изменения, в том числе и хирургические – вживив из чего-то там, они и сами не знают всего, из-за малолетства во время происходившего, женские органы.

- Твари, - вырвалось одновременно у троих – Маши, Оксаны, и Ирги, и закончилось, по очереди, разным, - какие же твари… сволочи… ублюдки....

- Ну вот так… Вы же все хотели более полных данных об освобожденных. Не говорите, что я не предупреждал...

- И что ты с ними решил?

- Ну? Котовцы просто не знали, что с таким «пополнением» делать. Посланцы от острова Анны, сообщества под руководством Бориса, как мне вот только что подсказали, извинились, но брать их к себе отказались наотрез. Не бросать же было восемь живых человеков? Вижу – что все согласны со мной. Вот мы их и привезли сюда.

- А в качестве гарнизона Шакальего не думал оставить?

- Кем? Они же ни к чему другому просто не приспособлены – тем более попали в ту клоаку детьми, и по их словам, все обучение за эти годы заключалось только в одном. Языки. Тут все четверо почти что полиглоты – знают на отличном уровне минимум четыре самых распространенных, и на трёх-семи могут уверенно общаться. Общие знания? На уровне восьмого класса средней школы – чтобы в беседе до того как не выглядели полными дурами. Основы этикета, в понятии Таиландских кругов общения их уровня. Ну приготовить кофе, коктейль, или бутерброд – ничего более ни одна из четверых не умеет. Ах, да! Хоть они и принадлежали самым разным группировкам по предоставлению подобных услуг, всех обучали методам и способам – как отбится, если вдруг попадет в неприятности, а рядом не будет охраны, что предоставляет «семья». Работодателей. Так какая из них была бы польза на острове с таким… нехорошим… плохой славой? Правильно. Ни какой.

- А какой у них? Всех их – кого освободили? Возраст? Хоть примерно? И как вы со всеми ими общались? На каком языке?

- Разговаривал в основном я один. И Котовцы, и тем более Борисовы, увидев этих, дефилирующих в голом виде красоток, с хозяйствами, явно лишними для женского пола. После их освобождения из пещеры, где все те содержались, просто отказались с ними общаться, и решать их судьбу. А на каком? На русском, естественно. Там, как оказалось в разговоре, это очень распространенный язык среди посетителей мест спец-услуг. Возраст? У таек из хозобслуги он одинаков – чуть старше восемнадцати. Обоим парням немного больше – двадцать два и двадцать три. Герлам – от девятнадцати итальянке, по двадцать француженкам, и чуть больше, всего на полгода, двадцать с половиной, украинке.

- Ну все, завязываем с этими… неприятными обсуждениями, - не выдержал уже Стас, - все с этими… будем решать уже в обычно, в рабочем порядке. Что там происходило дальше?

- Дальше? Вначале перевязали всех наших раненых. Потом переправили самых серьезных на их суда. И занялись сбором трофеев. Местные раздели гусей до гола, и с неподдельной радостью на своих лицах сбрасывали всё то, что от них оставалось, с высокого берега акулам на прикорм. Нашей задачей было собрать все оружие и боеприпасы – чем мы и занялись. Был найден склад, в котором, по словам допрашиваемых, они и нашли основную массу своего вооружения. И там нам досталась ещё одна, очень интересная находка. Увидев которую, все полностью поняли – если бы она, и все то, что было в ней внутри, было снаряженным, ни один из нас не выжил.

Что же именно? Гусеничная танкетка, или на неё можно сказать просто – тягач, у которой на прицепе была транспортная четырехколёсная тележка, с надетыми на них резино-металлическими гусеницами. И с шикарным грузом на площадке. А за ней шла еще одна, практически такого же типа, только со смонтированной внутри малокалиберной артустановкой. На площадке мы нашли, упакованными во всякую разную ткань, три крупняка. Что это были за пулеметы, никто из нас не признал – все сказали практически только одно:

- Это не современные, а старые. Как бы не времен ещё той, прошлой войны.

Ни к ним, ни к той пушечке, не было ни единого патрона или снаряда. Так что нам здорово повезло, что они отсутствовали во время боя. Их мы уже поделили, правда не спросясь у руководства, но решили чуть проявить свою волю. Два, примерно одного калибра, взяли себе экипажи и Шатуна, и Флагмана – заявив, что сделают их палубными, так называемой длинной рукой, решив не рисковать в ухудшающейся обстановке в регионе. А тот, что погабаритнее да тяжелее – достался нам. Капитан Керчи сразу его забрал, и сказал, что в условиях Базы ему гарантировано его установят на баке, а на ют перенесут Максов. Что делать с той пушечкой – мы сами решить не смогли, и оставили это дело на ваш суд, зная, что я приду уже к началу совещания. Тем более мы её с тягачём и тележкой все равно вывезти не смогли, и бросили там, забрав только затвор и прицельные приспособы.

Из личного оружия наемников было найдено всё. Ну или, практически все. Две снайперки, ну что это именно они – и так было понятно, ведь их и нашли на позициях латышек. Две М-16, одна из них с подствольником, и их более короткие версии – М-4, амерские десятизарядные Гаранты, их было всего три. Один современный чешский пепешник Ингрем, и еще пять другого типа, чуть смахивающие на фрицевские шмайсеры, но не они. И дюжина разных и пистолетов, и револьверов. А! Еще три пулемета. Все разные. У шведа был финский Лахти – я такой совсем недавно видел в музее оружия, и запомнил. На позициях стояли – у одного Льюис, а у второго Браунинг винтовочного калибра. Вот этих опознали уже многие.

Боезапаса практически не осталось. Как мы узнали у пленных, Шакал очень сильно обрезал поставки, боясь бунта в банде. Что ещё? После того, как последние гуси отдали душу дьяволу, проговорились тайки из хозобслуги что там, на острове, за три недели наемники запытали и убили минимум десяток-полтора пойманного ими мирняка. И понимая, что вместо погибших на следующий день должны прийти заместители, с общего согласия оставили там по четыре бойца от нас, и от Кота – сборная с двух экипажей. Там же остался наш надувной тузик, и местный катер – будет на чем им завтра обходить окрестности, и собирать к себе новичков. Вот, вроде бы, и всё.

- Признаю, ошибок с нашей стороны в планировании операции зачистки оказалось непозволительно много, - выслушав все, начал свою накачку Дед, - цена этого вполне могла быть критической, если бы не жадность плюс страх у Карлайна. Но, что сделано, то уже сделано. С трофеями оттуда окончательно разберёмся после совещания – я ведь правильно понял, что все они на борту Керчи? Вдруг, повторяю – вдруг придется проводить подобное вторично, без всесторонней разведки ввязываться в подобное я как минимум не рекомендую. А как максимум – вообще запрещу.

Среди присутствующих начался тихий-тихий шум, и послышались перешептывания, мол, кто он таков, чтобы нам запрещать что-то? Но незнающих сути быстро обломали с двух сторон – Маша от нас, и как ни удивительно, неизвестный Сергей, что всего парой слов успокоил и свою Главу, и её спутницу.

- Да. Вы не ослышались. Запрещу! Рисковать с таким трудом собранными людьми? Своими людьми? И ради чего? Ради простой ликвидации центра возможных провокаций? Проще было отобрать у них все лодки и катера, и пусть выживают с тем, что было. Учитывая то, что поставки прекратились, они-б долго там не продержались. А так? Мы элементарно могли потерять три десятка своих лучших людей. И их суда. А гуси расползлись по ближним и дальним окраинам, и набрав себе новое пушечное мясо, кошмарили всех в десятки раз сильнее…