День 32

Эпизод седьмой

Идея, поданная Оксаной, начала воплощаться в жизнь. Пока что только на Базе. Вспоминает свой поход, и находки во время его командир рейда поисковиков все той-же Базы.

Этот день, который стал и для Дробова, коменданта, с утра пока ещё коменданта Базы, и для всего гарнизона, базировавшегося тут, и рабочих, живших на ней. Первым днём, когда Олег в полдень, обычное время для общения с компом Устроителей этого Эксперимента, зарегистрировал на этой территории отдельное сообщество, активировав в специальном помещении свой терминал поставки, и назначил, опять же, самого себя его Главой.

Не по своей воле он на это решился. Вовсе нет! А только лишь под давлением серьёзных аргументов, которые ему прошлым вечером привел Стас. Да и тут, на самой Базе, он не единолично принимал это решение. Уже после накачки Главы Победы, гда до этого времени все они и числились, хотя очень и очень давно жили отдельно. Дробов с самого утра вызвал к себе руководителей основных производств и направлений, вначале пересказал весь тот разговор, потом включил им прослушать его запись — в подтверждение того, что он не сепаратист, и не планирует в только одно лицо объявлять тут якобы «независимость». А действует строго по приказу своего вышестоящего руководства.

В кабинете, в числе присутствующих были — Кресс, как начальник всей судостроительной программы, и, одновременно, главный проектант верфи. Макс — как один из тех, с кем Глава Победы начинал свой освободительный поход. И Петр Счестни — они оба представляли на этом совещании и свой мини-производственный цех и, одновременно, радиолабораторию. И, конечно, Иван Андреевич, или как к нему уже привыкли обращаться — просто Андреевич. Главный Инженер, Главный Механик, и главный станочник всего их механического оборудования и мастерских.

— Ну и что вы можете мне подсказать в силу сложившейся ситуации? — после всего этого задал он им вопрос, как говорится, на засыпку, — приказ Командира есть. И, даже, в виде совета. Но он ещё вечером выделил мою плиту из тела общего терминала, и она вот-вот придет с утренним катером сюда. Так что, как говорится, пути назад не предполагается.

— Тут вот какое дело, Олежка, — так, чуть фамильярно, по семейному, после длительных раздумий обратился к нему самый старший из присутствующих, Арнольд Янович, — мы ведь все, в отличии от нашего Главы. Да-да! Нашего! Несмотря на это его распоряжение, лично я только так и буду его считать, нисколечки не разбираемся в той кухне Экспериментаторов. Ведь никто из нас оператором у себя не был. Да, даже, если кто и был, то недолго, и то, что он мог знать и понимать в ней на том, начальном уровне развития? А тут, в свете этой сложившейся ситуации, не разберёмся ни с чем, я так думаю, совершенно.

— И что мне теперь делать?

— Если Стас, — встрял в разговор старших Максим, — считает, что это будет лучше всего, — то нужно пробовать. Не могу предсказать всех нюансов точно, но одно знаю — в самом хреновом, извините, что ругнулся, случае, мы вполне можем снова обратно войти в основной состав Победы. Это если с поданной идеей ничего не выйдет. А если… то что мы теряем? Ни-че-го!!! Совершенно. Поверьте. Зато приобретаем… просто огромный простор для дальнейшего развития.

— С чего ты так решил? — не унимался Дробов, который и понимал всё то, что ему было приказано свыше, но до ужаса не хотел вешать себе на шею проблему с обеспечением. И ещё, честно говоря, боялся той работы с непонятным терминалом, — да только одно питание для всех нас загонит в угол.

— Не понял? — дискутирует с ним Макс, — неужели ты считаешь, что приказав нам отделится юридически, прекратятся поставки всего того, что нужно, фактически?

— А вдруг?

— Чтобы не было с обоих сторон непоняток, связывайся с Главой, и сразу же решай все эти, вдруг появившиеся вопросы, — это к спорщикам Кресс вновь вклинился, — не может быть такого, чтобы он это не понимал.

Вот на этой ноте первый раунд местного совещания в верхах был успешно закончен. Олег вызвал прямо из кабинета по внутренней связи Карачу, затребовав Стаса для выяснения всех ситуационных вопросок. При этом не отпустив всех тут присутствующих по своим делам, здраво рассудив, что пусть-ка и они всё это услышат.

— База, что там у вас случилось? — через время ответил Иванович. — Срочное? Или так? Поговорить захотелось?

— Глава, тут такая проблема, — ответил тому Дробов, и подробно пересказал весь только что произошедший у него разговор, заодно высказал все те опасения, что только смог придумать.

— Так. Начну с самого конца. Твои собеседники нас слышат?

— Конечно. Громкая связь включена, как и запись переговоров. И тех, наших, и вот этих. У меня с контролем строго.

— Значит так. Для всех — вот это сказанное, просто его нежелание брать на себя обязанности Главы, и не более. Всё остальное — отговорки. Почему я принял такое решение, вам понятно? Если нет — повторюсь. По тому, что рассказала соседка с Независимости, ей обрубили увеличение веса заказа при наборе его в четыреста килограмм, или как для них, это двести шестьдесят семь человек. А, так как мы, давным давно, еще в самом начале этой эпопеи, получали дважды проценты — раз по пятьдесят грамм на каждого, а вторично по сто, то нам рубеж будет выставлен в двести сорок три человека. Так что до него нам осталось все семеро. А при наших темпах поиска новичков, уже сегодня «Рубикон» будет пройден.

Не то, что я настолько жадный или меркантильный. Нет. Но если есть такая возможность, то почему ей не воспользоваться? Не выйдет? Не разрешат Экспериментаторы такой финт ушами? Ну и ладно. Переживём. Как «не были богатыми, нечего и начинать». Так, вроде, говорится? Ну а если… то у вас там, на месте, просто напросто, появится возможность брать то, что необходимо срочно. И всё. Остальное же, как и поставлялось от нас, так и будет — ничего в наших взаимоотношениях не изменится. Ну только, может быть, будем лишних у вас людей постепенно забирать.

— Нет у нас лишних, самим не хватает! — неожиданно вырвалось у Дробова.

— Вот видите — он и проговорился. Так быстро, что даже сам этого не заметил. Кстати. Для всех. У нас появилось свежее мясо. Для почина вам пару солидных его кусков сегодня привезут, а как попробуете, и распробуете, расскажу — что это. И поделимся — как его добывать. И как сохранять свежим надолго. Еще вопросы будут?

— Сейчас — точно нет, — подойдя к столу и взяв микрофон в руку, ответил Янович, — а в будущем — гарантированно.

— Как появятся — так и станем разбираться. Олег, ты как? Поисковиков уже отправил?

— Должны вот-вот отходить. Мы уходили с раннего завтрака, они ещё доедали, — громко за всех ответил Макс.

— Хорошо. Тогда так: передай по команде, что от нас — вас, дальше на север минимум в тридцати-сорока километрах начинается вторая линия микро-архипелагов, идущих своей массой уже на восток. И им задание — начинать с первого, и сколько успеете.

— А почему — на восток? И своей массой?

— Вторая линия, как и уже дружно пройденная нами первая, идет в направлении запад — восток. Ну, или, наоборот. А почему масса? Так их, как и раньше, четырнадцать штук в ней. Вот и начинаем работать — каждый со своей стороны.

— Добро, — уже поуспокоившись, и поняв, что от нежданной нагрузки не сбежать, ответил Дробов, — сейчас вызову старшего группы, и передам приказ.

На этом проблемы, от которых тот стремился всеми силами убежать, частично закончились, и начались обычные трудовые хлопоты. Передав прибежавшему старшому поисковиков рекомендации сверху, и пожелав им всем удачи и семь футов под килем, о чем услышал от экипажа Арктики, занялся ставшей уже привычной текучкой…

Как только тройка парусников-самоделок прилично отошла от острова, более мелкие подошли под самый борт бывшей индонезийской пироги, пришвартовашись к ней. Но сместившись почти на корму — чтобы не мешать своими мачтами основому парусу группы.

— Ну и как трофей? — спросил у её экипажа сидевший впереди по левой стороне.

— Мы даже и не подозревали, что кустарно сделанная такая большая… даже и не знаю, как её назвать…

— Да пирога это, пирога. Мы своими ушами слышали, как вчера утром это судно называл Кресс.

— Лады. Уговорили. Пусть будет по вашему. Просто вчера, когда на ней ходили забирать новичков, поразился — нас трое, и больше чем полтора десятка пассажиров, а место внутри свободное ещё было, — ответил тому старшой, сидевший на руле.

— Кстати — у дикарей такого румпеля не было. Они управляют только большим веслом — а вот это вам сделали на верфи. И представляешь, всего за полчаса.

— Да догадался уже. Это даже по цвету древесины видно — весь корпус уже потемнел, и давно. А всё то, что идет с рулевым — желтеет свежим. Аж смотреть приятно.

— Далеко сегодня путь держим?

— Порядочно. Дробов, когда объяснял сегодняшний маршрут, сказал, что туда, как минимум, километров тридцать или сорок ходу.

— И что там такое?

— Да откуда-то руководство сверху узнало — что и где есть. Вот и передало, что идти чётко по компасу на север. Ну мы и идем.

— А там что?

— Да кто его знает? Вроде уже знакомые всем микро-архипелаги. Только откуда они там взялись — в упор не понимаю.

— Да мысли этих «устроителей эксперимента», как их все называют, пока что никто разобрать не смог.

— А они-то тут при чем?

— Как это? Неужели ты не понимаешь, что эту планету создали хрен знает кто именно под условия этого глобального шоу. Ну разве не так? Даже одно то, что вот таких условий, как эти маленькие архипелаги, там, на Земле, никто и никогда не встречал. А если учесть — что на каждом, более или менее, солидном куске суши в них высаживали по три человека?

— Ты прав. Такого, как тут, и в самом кошмарном сне не привидится.

— Вот именно.

— Ну с нашей скоростью к цели идти часа три, как минимум. Так что свободные от вахты вполне могут отдохнуть, а потом нас сменят. Лады?

— Разрешаешь?

— А чего всем сидеть, и глазками хлопать? При деле остается трое рулевых, и только один вперед смотрящий — а остальные на боковую… Не тратьте свое время зря. «Цигель, цигель, ай-лю-лю. Руссо туристо — облико морале!» Укладывайтесь.

Всех старшой разогнал, можно так сказать, по койкам, даже глаза звена, хорошо подумая, отправил вслед за ними, а сам занял место с биноклем в самом носу головной пироги. Не обращая на все те взгляды, которыми обменивались оставшиеся на вахте, и стараясь незаметно на него при этом поглядывать. Пусть их. Он с полным правом считал, что поступил очень правильно, разбив экипажи на две вахты — так как за три последних дня все они умотались вусмерть.

Почему?

Тут и рейды к тем трём архипелагам, что они обследовали, и переговоры с их населением, а потом и передислокация согласившихся на переезд на Базу. Но, при этом, так как нехватка проверенных бойцов ощущалась очень сильно, им еще и приходилось нести ночную службу в карауле на острове. Всем хватило того налета наглов, чтобы понимать, что расслабляться тут, на этих Островах, жизненно опасно. Только вчера, когда была привезена последняя партия из новичков в их сообщество, стало немного полегче — среди них было отобрано несколько человек, которые пошли в наряды. Нет, конечно, только из них одних никто патрули не составлял — все новенькие были вторыми номерами. Но, даже, и это уже сильно облегчило жизнь всем остальным.

Вот и сегодня, давая ему напутствие перед рейдом, комендант высказал надежду, что и в этот раз будет найдена такая группа новеньких, членов которой можно будет сразу привлекать к службе. А не такие бесхребетные амёбы, как те, что были привезены с тринадцатого. Хотя и из них трое сразу же попали к ним в подразделение. Нет, не в группу поисковиков, а во взвод охраны, но и то дело. Да ещё троих из них сразу увезли на Победу - они оказались спецами того профиля, в котором там была нужда. И это значит, что люди будут при деле. А остальные? Пенсионеры с очень приличным возрастом, да женщины. Конечно, и им всем найдется своя ниша в нашем ограниченном мирке. Но всё равно, хотелось бы напороться именно на молодых мужчин и парней, которыми смогли сразу заткнуть все прорехи.

Такие мысли бродили у него в голове, пока он внимательно осматривал морские просторы и прямо по курсу, и, при этом, не забывая старательно разглядывать всё то, что проходило по сторонам. Но пока, ничего другого, кроме местами частых, а местами редких, и очень, мелких надводных скал видно не было. Хотя и они делали порядочно пакостей. Чем? Да тем, что заслоняли собой вид более дальних окрестностей — он же сидел не на высоте борта солидного корабля, и не в вороньем гнезде старинного парусника. А только лишь на сидении, лавочке, или как его по морскому называют члены экипажа нашей Арктики, на банке. То есть — всего-то на несколько десятков сантиметров выше воды. А это сильно сужает обзор.

И то, что это так и есть, он понял уже через пару часов — когда сквозь скальные вершины, слева по курсу был невдалеке замечен вначале каменный пик, или палец, если можно было так сказать на то природное образование. Вначале он был всего чуть выше этого окружения. Но постепенно, буквально за десяток минут он поднялся на приличную высоту, и вдруг сквозь них выглянул расположенный у его подножья остров. И, что самое интересное, всего только один в своей лагуне.

Секундное обдумывание сложившейся ситуации, и принимаю решение. Не единолично разруливать эту ситуацию, а спросить совета у парней — ведь все равно пора менять вахты.

— Экипажу подъем, — громко скомандовал для спящих. И они, на удивление, не подскочили на своих местах, раскачав этими движениями наши суда. А вначале, все как один, подняли свои головы, потом быстро, но аккуратно зашевелились… и приняли сидящие позы.

— Нам пора вас менять? — спросил старший левосторонней лодки.

— И это тоже. Но у меня есть сюрприз — примерно на половине расстояния к нашей цели, слева по курсу появился остров. Сами обернитесь и посмотрите.

Все быстро зашевелились, разворачиваясь, и с удивлением на лицах стали разглядывать приближающиеся природные сюрпризы. А там посмотреть было на что — и сама вертикальная скала давала понять своим видом, что она практически круглая, и высооокая. На первый взгляд, просто беря ориентир в виде зажигалки, что была у меня зажата между пальцев, и масштабируя её относительно длинны руки, показывало её высоту не менее полутора сотен метров. И расстояние к ней же — чуть долее пятисот метров. Объявляю все это парням… и задаю вопрос:

— Находка уже почти у нас по борту проходит. Ваше мнение — заглянем туда сразу? Или когда будем возвращаться назад?

— Два вопроса. Сколько мы километров уже прошли? И где оно? В начале маршрута? Или уже в конце?

— Примерно два десятка, или почти полтора часа в море. Осталось примерно столько же — то есть, мы почти посредине. А что?

— Рассвет сегодня, если я правильно запомнил, — ответил всё тот же человек, — был без пятнадцати три, и мы вышли, когда ещё даже не начало светать. При этом установку коменданта я помню — желательно вернуться к полдню. Правда, вот зачем именно так — он не доложился. Но нам-то всё равно. И выходит: если к обозначенной цели три часа, да столько же назад, то немного свободного времени у нас есть. С час, не более, но есть. Так что — мое мнение, рискнуть и заглянуть сейчас. Чтобы потом неудовлетворенное любопытство нас не съело.

— Остальные? Ваше мнение? Я, конечно, могу и приказать, но в этот раз давайте решим это с общего согласия. Коллегиально.

— Мы все — только за, — послышались голоса со всех сторон.

— Раз так — лево руля, следить за парусами…

Если бы мы знали, что нас там ждет, все гарантированно бы отказались от своего неуёмного да и неуместного любопытства. Но смотреть в будущее наперёд никто из нас не мог, да и не может, так что случилось то, что случилось. И очень даже хорошо, что это любопытство аукнулось нам только травмами, а не смертями. Что вполне могло бы быть, если кто-то хоть на миг отвлёкся или сделал не то, что нужно.

Подойдя поближе, уже и невооруженным взглядом было видно, что тот островок сам по себе, а Карандаш, как мы стали называть ту торчащую в небо, почти круглую скалу, стоит в стороне, отдельно. Но они оба были окружены скалами, и подводными, и надводными, с шириной его защитного пояса примерно в полкилометра. Но первых было в разы больше — так что входой канал в лагуну виден достаточно ясно. Хотя и при таком удобстве нервов он нам потрепал порядочно — последние полторы сотни метров он сузился, став шириной порядка двадцати, и трижды менял свое направление, выписывая кренделя, как англицкая буква (S). Но, даже, такие неудобства и фортели местной природы не помешали нам пройти весь тот путь, и удачно причалить к неизвестному, чужому острову. Правда, сделали это только две лодки — а третья пошла вокруг, и прикинуть размер находки, и посмотреть, нет ли там, сзади, людей на берегу.

Но пришла назад она очень быстро, доложив:

— Старшой, она, эта находка, маленькая — не более двух сотен метров в диаметре. Прибрежная полоса везде узкая, как и тут, резко поднимающаяся вверх, на высоту роста. Весь он зеленый, как и везде — пальмы чередуются с деревьями и кустарниками.

— Ну, раз так, вперёд!

— За орденами, — как кто-то добавил сбоку…

Не успев отойти от моря буквально на пару десятков шагов, как услышали рёв зверя — охранника склада, который уже был знаком по событиям на четырнадцатом. Все приготовились стрелять, и, даже, чуть разошлись в стороны, но, как оказалось, недостаточно далеко друг от друга. И тут сыграло немаловажную роль то, что опыта, реального опыта в таких стычках у нас было мало. А уж о том, что запросить мастер-класс от главного поисковика с Победы, даже никто и не подумал. Как по пути уже назад, во время обмена мнениями с экипажем, было кем-то сказано:

— Все мы считали, что завалить того гамадрила-переростка ни ума много не нужно, ни опыта. Вот и поплатились…

Хотя его и изничтожили, и никто в той неразберихе не погиб, но всё равно, мы понимали — что выжили просто чудом. Он, тот зверо-охранитель, и поднялся с земли далеко от нас. И первые десятки метров двигался немного заторможено, и всё равно, несмотря на стрельбу, в конце концов, добрался до нас. Кто же знал, что ему вначале нужно перебить нижние лапы, стреляя в колени и бедра?

Никто.

Как и о том, что делать это нужно не одному, двум. И даже не трём-четырём стрелкам. А всем полностью — одним лупить в колени, а другим повыше, любыми средствами заставив его сбавить скорость, а в идеале, свалить. Вот и мы. Расслабились, ранее не видя особого противодействия. В итоге — у одного располосованна правая рука от локтя и, почти до запястья, а у второго повреждено плечо, но хорошо, что хоть поверхностно. Сорвана кожа, и частично повреждены мышцы. И это при том, что добрался он к нам уже практически мертвым.

А вечером, после накачки Дробова, была связь с Победой, и лекция от Малого, как, что, куда и сколько, нужно вести себя с новыми зверьми. И то, что у нас не должно быть никаких болтовок — а только магазинные полуавтоматы, или вообще АВС-ки. К которым, по решению их Главы, уже делаются магазины на двадцать, и будут штучно выпускаться магазины на тридцать патронов. Как у калашматов, только и того, что тут патрон в разы мощнее.

— Ну что? — после того, как всех перевязали, задал чисто риторический вопрос, — все сухие?

— Да без «жёлтой крови», слава Богу, обошлись. Как и без солёно-вонючей. Но страшно было — просто жуть, — услышал в ответ.

— Осматривать находку будем? Хотя её нужно вначале ещё найти.

— Ты что? Кровь-то за какого лешего проливали? Раз зверь подох, то его подопечного осмотреть нужно обязательно. Иначе зачем все это?

То, что вопрос был глупым и идиотским, я понимал, но не спросить не мог — ведь это впервые, после налета наглов, у нас появились раненые, и чуть-чуть не стало убитых. Да и кто их знает, этих Экспериментаторов? Вдруг вот тут они посадили не одного, а уже двух сторожей? Вот именно — никто. И приказывать людям, тем более не в бою, где они защищают и чужую, и свою жизнь, а в узаконенной мародерке — было неправильно. Но они решение приняли. Единогласно. И, так как винтовки нашим раненым пока не нужны, отобрали их, повесив уже себе через плечо, а им достали и дали в руки их же револьверы. Хоть и толку от них минимум, но само наличие огнестрела очень здорово успокаивает. И их. И нас.

Нашли ту постройку на удивление быстро. Хотя? Чему тут удивлятся при диаметре островка всего-то в две сотни метров? Вот именно. Ни-че-му. Стояла она, как мы и думали, практически в его центре. И представляла собой не огромное, монструозное, судя по ярости охранника, здание… А обычный, деревенский, рубленный лабаз. Мы подобные уже встречали — хоть на том же четырнадцатом микро-архипелаге, где в его складском отсеке были найдены станки.

Так и тут.

Стоило только открыть нараспашку входные ворота, как все замерли… Там… Там… Там, в три стопы, от пола и до потолка, лежал тонкий, миллиметров двух, листовой металл. Правда, чуть позже, когда мы присмотрелись внимательнее, определили на взгляд — что две стопки чуть тоньше. Ну примерно… как спичка, полторы. А одна — с две, как минимум. Занимали они там практически всё свободное место, но на солнце, что смотрело прямо в проём, нам было видно — что у задней стены лежат штабелями, плотно увязанные транспортировочными стальными полосами, и уголки разного размера, и трубы, и квадратные с прямоугольными профиля. А, учитывая, что в шагах ворота были порядка шести метров, то и они были такими же.

— Ну как находка? Не даром мы свою кровь тут проливали? — смеясь глазами, но кривясь лицом от боли спросил один из раненых.

— Не даром, не даром. Это уж явно. Мы пока осмотримся внутри, там тесно, и вы можете зацепиться травмированными руками, а вы пока лучше пройдитесь вокруг — может ещё что интересное найдете?

Так и оказалось. И нам достались плюшки. И им. Хотя и не те, и не те, вроде бы, очень ценными не были. Но всё же. Хотя первые их слова нас поразили:

— Тут, сзади, почти в самом конце этой небольшой полянки, с одной стороны россыпь человеческих черепов разной степени обглоданности. А с другой — неплохой родник, диаметром почти с метр. Вода с которого промыла себе русло, и куда-то убегает.

— И сколько их там?

— Ну мы пересчитали, как смогли — от двадцати и до двадцати семи. Точнее с одной рукой малость трудновато.

— Это все?

— Не. Еще сараюшки — пристройки к задней стенке.

— А в них?

— В одном — культиватор и шикарный такой набор всяческого огороднего инструмента. У моего бати и то в разы меньше, хотя он ещё тот «Плюшкин». Там же небольшая бочка и канистра, но с чем — не знаем. А во втором — три генератора, один на колёсиках, а два небольших, переносных, один на другом стоят. Это по одной стороне. По второй — две бочки литров побольше, чем у культиватора, примерно по сотне литров. И две таких же, значит по полста. А на задней стенке, капитальной, три полки с большими автомобильными аккумуляторами. Их там по паре на каждой стоит. И всё соединено в общую систему проводами. А у вас что?

— Жилой отсек. Слева радиорубка с ламповой рацией, разные приборы и детали. За ней — продсклад, хороший такой, выбор просто шикарный, да и количество тех запасов приличное. По правую сторону — из входного тамбура душевая. В основном помещении, полки — нары их пилёного тонкомера, рассчитанные на восьмерых, стол между ними. В торце — печь, но не русская, огромная, а квадратная, но с варочной поверхностью. Много разной посуды — и кухонной и столовой. Под нижней полкой, в ящике — три Нагана, немного патронов, три двухстволки двенадцатого калибра, шесть десятков патронов латунек, и набор для переснаряжения.

— Релоадинга?

— Наверное. А ты откуда такое знаешь?

— Да дед мой Сибирский охотничает до сих пор. Ну и меня таким премудростям учил. И это всё?

— Ага. Там — всё. А в общем — нет.

— Что еще?

— Насколько я слышал, те погибшие, кто попался в зубы сторожу, после того, как зверя оприходуют, на следующий день появляются снова. И вот теперь нужно…

— Кому-то остаться, проконтролировать их, и не дать устроить тут Вавилонское столпотворение…

— Вот именно. Но ими будете совсем не вы…

Оставив одного на Находке, как мы, уже похоронив те останки и уходя дальше, назвали этот маленький островок, двинулись дальше по маршруту. А там… А там был уже ставший привычным микро-архипелаг в окружении охранного скального пояса. Шесть крупных, ну относительно конечно, скал, где были найдены следы ушедших отсюда обитателей, в виде кострищ, давно остывших. И два островка. Оба песчаные, практически безжизненные — особенно меньший, на нем вообще не было ни травинки ни былинки. И второй, размером примерно такой же, как и только что оставленная Находка, только с плавным углублением от краев к центру, где и был найден нами и его склад, и все люди, его населяющие.

— Приветствуем вас, — поздоровались мы, как только подошли ближе, — кто-нибудь русский понимает?

Но глядя на этих, уже частично высохших людей, которые даже там, у своего очага, сложенного из крупной береговой гальки, и дымящего во все стороны, как паровоз, двигались, что те зомбаки из западных фильмов про постапп, стало жутко…

— Да. Мы не то, что готовы переселится хоть куда отсюда, только бы выбраться из этого безводного кошмара. Все, поверьте, все полностью бросят те крохи накопленного, что у них было с собой в момент утаскивания их в Эксперимент, и то, что мы смогли заиметь тут, за этот проклятый месяц. Только ради одного — побыть в тени, и не по графику час или два, а сколько хочешь. Пить свежую и прохладную воду от пуза. И есть не те крохи, что мы кроим из остатков поставки, а сколько хочется.

Так ответил самый старший из этих людей, их признанный Глава и оператор поставки. Кто же они? И откуда сюда попали?

Все две дюжины людей — то есть, четыре, всего четыре молодые, восемнадцатилетние, девчонки, там бывшие студентками, и девятнадцать парней от двадцати и до двадцати шести. Включая их Главу, тридцати пяти летнего майора в отставке по тяжелому ранению, были родом из древнего русского города Рязань. Среди парней были в основном рабочие, но попались сюда и студенты, правда этих оказалось всего четыре человека. Три сержанта — контрактника, что служили в разных концах страны. И все.

— За весь прошедший месяц не было ни единого скандала, ни одной ссоры, никто ни разу даже не повысил друг на друга голос — все понимали, что попали в полную жопу, и самостоятельно выбраться из ней не могут, — продолжил свой рассказ Глава, — а как отбили этот домик? Один из наших служивых снайпер, и у оружейной комнаты чистил свою винтовку после обязательных стрельб. Вот он, поднявшись, сделал один шаг там, а второй тут. Мне, первому попавшему сюда, пришлось приложить массу усилий, чтобы объяснить ему все то, что случилось, и что стоит ждать. Но парень попался адекватный, после прочтения того послания на комме, согласился со мной, что вариантов нет. И с первого выстрела своего монстра развалил показавшемуся из-под домика обезьянью голову.

— То есть? Что за монстр?

— Его штатная винтовка — Снайперский крупнокалиберный комплекс АВСК, калибра 12,7. Правда патронов у него при себе было всего десять штук — всё, что осталось после полигона. Но нам тогда хватило и одного. Там же, возле домика, мы нашли небольшую лодку с веслами, и когда на третий день пд вечер, увидели невдалеке дымки. То он сам, так как из меня помощник аховый, собрал сюда всех остальных, — пока он кратко рассказывал свою и своих людей историю, те быстро, как сонные мухи, собирали свое имущество, а мой экипаж его грузил.

И как только сборы были закончены, все погрузились к нам, и отправились к другой жизни, надеясь, что теперь она не будет такой гибельной, — закончил он свой рассказ в кабинете у Дробова. Уже после того, как Олег, принимая новичков по одному, не оформил их всех в Сообщество База, и получил при этом все возможные бонусы и плошки. Так как Стас многое очень уже подсказал, а то, что нужно ставить знаки принадлежности, поисковики и так знали давно.

Но вот этим, организацией совершенно нового сообщества, не вышедшего из большого, а создаваемого с самого начала, нам было дано понять, что легально обмануть прогу Эксперимента и можно. И, тем более — нужно…