— А раньше я не понимал, что такое «обстоятельства непреодолимой силы»! — пожаловался я, вися на потолке навроде паука, но с нимфой, чемоданом и канделябром на животе, — Лучше бы не понимал и дальше!

Тамарис не ответила, просто посмотрела на меня очень большими и очень испуганными глазами, чье выражение сигнализировало о том, что нимфа, несмотря на свои сто пятьдесят лет возраста и опыта, чрезвычайно хочет заорать нечто нелицеприятное, но откровенное. Но боится. Очень боится. До уписиться боится, да и уписиться тоже. Почему…?

Потому что под нами, заняв всё напольное и, частично, настенное, пространство, вместе со шпалами, рельсами и всем остальным, течет целая река зедов, которых кто-то куда-то как-то натравил!

Наконец, армия тьмы закончилась куда внезапнее, чем началась. Мы, подождав еще немного, слезли вниз, нимфа, всхлипнув, пнула чемодан, пнула канделябр, а затем и меня. Заключив, что роль психотерапевта на этом закончена, я ломанулся дальше, морально готовясь уже штурмовать обещанный Игорем оплот «Возмездия», но… внезапно ускорился, причем помимо своей воли.

То есть — полетел!

Волна горячего воздуха, твердая как бетонная стенка, принялась двигать меня по тем самым рельсам с очень неприличной скоростью, вынудив зажать нимфу в охапку, дабы сохранить её хрупкую тушку. Нас сначала несло по воздуху, затем волокло по рельсам, а потом просто катило метров, наверное, пятьдесят, оглушая рёвом недовольного воздуха. Когда же я, наконец, прекратил движение, сломав собственным телом пару шпал, то оказался вдобавок засыпаем черным едким пеплом, невесть как оказавшимся в туннеле вместо кислорода и прочих полезных газов.

— Бластерная ракета, — нервно доложил слегка помятый чемодан, — Это пепел, оставшийся от аннигиляции зедов. Им лучше не дышать. Нам срочно требуется уходить!

— Идеи есть? — прохрипел я, соскребая себя и вяло шевелящуюся женщину с рельсов.

— Предлагаю возврат на поверхность, рядом три точки подъёма.

— Веди меня к самой геморройной!

Кто-то только что вжухнул чем-то в щи серьезным по пробежавшей под нами армией, превратив её в натуральный пепел на губах, причем кисло-горький, с легкими нотками миндаля и крайтекса. Хотя, почему «кто-то», мы знаем, что по этой глубокой подземной паутине движется какой-то элитный отряд, вопрос лишь в том, как он вышел…

Уъу, сука! Тут Микаэлла!!

Путь наверх я не запомнил. Чемодан в зубах, четырехметровая оглобля за спиной, безучастная к реальности баба (но дышащая!) в руке. Изображая из себя то ли Тарзана на максималках, то ли Кинг Конга на жестком минимуме, я драпал выше, выше и выше, попутно бешено озираясь по сторонам каждый раз при вылезании из очередного люка. Очень хотелось чем-то завалить дорогу за собой, но с этим прямо конкретно не везло. Всё, что попадалось, было мне по силам, а значит — было и силовой броне.

— Тут где-нибудь запасы крайтекса есть⁈ — рычал я с закружившейся уже от бесконечных лестниц головой, получая отрицательный ответ и начиная еще сильнее злиться, — А гранаты⁈ Бомбы⁈ Чем завалить эту дырку⁈

— Бессмысленная трата времени, — бесил меня ИИ-в-чемодане, — Я же говорил, тут рядом аж три подъема были.

— Как мы можем запутать следы⁈ — пришла мне в голову свежая, хорошая мысль, — На поверхности нас быстрее обнаружат!

В планах умного компьютера, слегка стесненного «жилплощадью», был вариант, что мы достигнем базы, на которой строилось «Возмездие», а там, проскочив как-нибудь мимо охранных систем, поставим их себе на службу тем, что они будут работать по преследователям. Хороший план, товарищ Игорь.

— … но он не предполагал отсутствия форы, — заключил ИИ, — Поэтому предлагаю альтернативу — между нами и целью лежат полуразрушенные подземные цеха, в которых производились средние элементы обшивки и внутренних переборок корабля. Сейчас это настоящий лабиринт из рухнувших секций, к тому же, возможно, мы обнаружим проход, ведущий на базу «Возмездия» мимо большей части охранных систем. Высокий риск — высокая награда.

— Если нас догонят, то риска будет больше ста процентов, — вздохнул я, направляясь к полуразрушенному коридору, куда указал ИИ, — Мать вашу, вы что тут, все горы пробурили⁈ Кстати, что там с Тамарой?

— Ваше предположение близко к истине. Субъект «Тамарис» в порядке. Она притворяется.

— Сволочь ты механическая! — обидчиво отозвалась тут же пришедшая в себя нимфа, а затем вякнула, когда я снова потащил всех вперед.

В приключениях нет ничего хорошего. Ты постоянно, с риском для жизни, пробираешься по разной херне, протискиваешься, проползаешь, протаскиваешь за собой имущество и спутников, кашляешь от разной дряни, протираешь глаза и скрежещешь зубами, утыкаясь в очередной тупик. Иногда в этом тупике лежат кости твоего предшественника. Иногда просто, а иногда кучкой, как будто их кто-то обглодал и сложил, а может быть, переварил и высрал.

Здесь и сейчас было тоже самое, плюс еще бьющий из ушей адреналин. Да, я неимоверно сильный и выносливый мужик, натурально боялся тех, кто идёт за мной по следу. Что других обломов в костюмах, способных позволять им прыгать на десятки метров, что фиолетовокожей отбитой бабы, которая меня вынюхивает где угодно и как угодно, на любом расстоянии! И не подыхает!

В сборочные цехи я таки прорвался, даже умудрившись в паре мест вызвать обрушение разного хлама, устроив завалы, затем чуть не расстался с посохом-канделябром, потом чуть не уронил Игоря в расщелину между разошедшихся плит, но…

— Твою-то душу… — хрипло прошептал я, глядя на кое-как освещенную фантасмагорию из натуральных апокалиптических подземных руин, — Вот вы тут охреневшие были, конечно…

Судя по тому, что я видел, «сборочный цех» вовсю намекал, что оплотовцы могли использовать бюджеты стран Третьего мира для того, чтобы давать официантам чаевые. Один бюджет — один официант! Колоссальновое!

— Нам на северо-восток. Спуститесь до третьей линии и двигайтесь вдоль вон тех конвейерных стоек!

Под еле слышные писки Тамарис, мы спустились в помещение, размеры которого можно было определить как «куб со стороной в площадь футбольного поля, которое кто-то сделал квадратным». Всё это было забито обрушившимися конструкциями, хламом, разваленными колоннами и крепежами, среди которых я пробирался, чувствуя себя мелкой вошью, которую занесло в напрочь забитый хламом дедов гараж. Заброшенный, грязный, старый… но живой!

Тут что-то гудело, щелкало, искрило и подвывало. Как оказалось, последнее делала Тамарис, внезапно сплюнувшая кровью и прохрипевшая нечто про попавший не в то горло пепел. Выполнив свой долг приносительницы проблем, моя переносная яйцеклетковозка обмякла и принялась сползать в обмороке. Прокляв всё на свете, я оценил кровавые пузырьки пены, которые нимфа пускала ртом.

— Игорь, что делать⁈

— Ускориться, — откликнулся чемодан, — Шансы, что интоксикация летальна для этого существа, крайне малы, но отравление серьезное. Кроме того, я уже слышу некоторые инфразвуковые волны, они говорят, что преследователи близко. Видимо, пришла пора рисковать. Несите меня на юго-запад, на три часа. Там активно действующая точка подключения, через которую я могу поискать помощь. Однако, мне нужны будут права.

Последнее мне не понравилось, но обстоятельства уже обступили со всех сторон, протягивая ручки, ножки, смазку и бумажку для автографа. Однако, на каждую хитрую гайку…

— Именем главнокомандующего… — прошипел я, вовсю работая ногами и таща на себе всё ценное, — Я назначаю тебя своим заместителем, но с правами искусственного интеллекта и только на время миссии по эвакуации с планеты!!

Я успел перепрыгнуть три хреновины, протиснуться под деформированной фигней, поцарапаться об какую-то ерунду, а затем только услышал ответ И-игоря:

— А вы, главнокомандующий, та еще хитрая сволочь…

— Кто бы говорил, товарищ Аварийник! Кстати да, категорически запрещаю действовать во вред мне и моим активам, к которым относится Тамарис, оружие, ты, и корабль «Возмездие»!

А вы что, поверили, что в этой местности столетиями сталкивались лбами искусственные интеллекты, которые не нашли способ сожрать друг друга? Ха! Я, конечно, не очень умный, но в такую сказку бы никогда в жизни не поверил! Нет-нет, дамы и господа, и не просите, я никому не доверяю, включая даже безжизненную тушку, которую волочу на плече. Если кто-то рядом с тобой рискует жопой, значит этому кому-то что-то надо! Я же, в свое время, одну гуманоидную свинью через четверть мира протащил, спас, почти вылечил от депрессии, устроил на работу, чесал, холил и лелеял, а этот кабан, причем очень принципиальный кабан, потом кашлять на меня хотел! Убежал, как только смог!

Так что нет, Криндж не верит вообще никому и ничему.

Грохот и визг, раздавшиеся где-то там, у меня за спиной, ничего особого не сказали, зато заставили двуличного Игорька начать распоряжаться моими ногами, направляя между перекосившихся зданий, обломков и конструкций, пока мы не выскочили к останкам железной будки, почти заваленной другими, более прочными, материалами. Вломившись в них, я ударом руки сорвал с места останки терминала, начав быстро щупать кабели с переходниками. Последние крошились у меня в пальцах как обещания политика после того, как он забрал себе должность.

— Сюда почти пробились, используя тяжелое плазменное вооружение, — поделился со мной ИИ, — Однако, как только я подключусь в сеть, то просто перепишу взломанную копию своим, более высоким, приоритетом.

— Тут одна труха… — проворчал я, хватая последний из трех уцелевших кабелей. Тот взял и выдержал, но, когда я потащил кабель к чемодану, попросту оторвался!

— Твою мать! — два других рассыпались, как и предыдущие!

— Оборви и вяжи наживо! — внезапно растерял всю свою механистичность «чемодан», — Быстрее, они уже входят!

— Какой-то ты дохрена информированный… — проворчал я, сидя рядом с кашляющей кровью нимфой и возясь с тонкими проводочками, — Не зуди, и так почти ничего не видно…

— У тебя в посохе есть фонарик!

— А чего ты раньше молчал, железяка бестыжая⁉

— А я знал, что ты ослепнешь в самый нужный момент?!!

— Он и компьютер сломал… — прохрипела очнувшаяся нимфа, метко плюнув кровью в воздух так, что та, вернувшись, заляпала ей всё лицо, а затем мелко затрясла ногами в судорогах.

— Посмотри, до чего ты её довел! — сказал я чемодану, кое-как скручивая несколько тонких проводков. Тот, вроде бы, поперхнулся.

Эхо грохота и какой-то деструктивно-конструктивной деятельности очень тонизировало, так что, проявив смекалку, ловкость, сообразительность и прочие несвойственные мне штуки, я таки скрутил проводки, тут же сунув кабель в разъём на чемодане. Тот, поперхнувшись какой-то панической фразой, замолчал, вынуждая меня нервничать. Впрочем, нервничал я не просто так, а сунув два пальца в глотку нимфе, чтобы вызвать у неё рвотный рефлекс. Это оказалось не так-то просто, Тамара явно тренировалась в оральных утехах сверх меры, её горло растягивалось чуть ли не лучше, чем всё, что растягивается у цвергов, так что пришлось сдирать с себя видавшие виды ботинки. Один занюх — и нимфа отравлена уже новым токсином, от чего скрючивается как последняя кошка, изрыгая из себя, вроде бы, даже надетые ранее трусы!

Через звуки отчаянного и бескомпромиссного «буэээ!!» я услышал множество других, совсем, сразу и наглухо перекрывших ранее эхо от пробивающихся сюда баб и их помощников. Теперь грохотало и скрипело всерьез, со всех сторон!

— Бери меня, бежим дальше! — гаркнул Игорь-Аварийник, — На восток! Там подмоги будет больше всего!

Уточнить оказалось не судьба, в десятке метров от нас прилетевший зеленоватый сгусток плазмы, болезненно ярко светящийся в местной полутьме, с визгом детонировал о ржавую металлоконструкцию, породив натуральное маленькое зеленое «солнце», пусть и продержавшееся меньше секунды, но чуть меня не ослепившее!

Взвыв как проклятый студент на сессии с долгами по ипотеке, я похватал имущество, принимаясь драпать босиком куда глаза глядят. Они, ослепленные вспышкой, глядели вообще в никуда, так что и бег получился, в общем-то, в никуда, окончившись смачным ударом мордой об бетонную стенку. Та выдержала, я, в принципе, тоже, так что лишь измазав древний бетон слюнями и немного кровью, мы побежали дальше под причитания чемодана, навострившегося менять моё направление негромкими указаниями. Хотя мог бы и громкими, шум вокруг стоял просто адовый, причем, теперь совмещенный с частым визгом испускаемых зарядов плазмы!

Бежать полу-ослепшим под плазменным огнем в гигантской пещере, полной хлама и развалин, с блюющей кровью нимфой, чемоданом и четырехметровым дрыном было уже невесело, но судьба решила, что помимо хаоса и шума вокруг мне нужен дополнительный стимул, поэтому в возникшей буквально на пару секунд тишине послышался отдаленный пронзительный вопль:

— Любимый! Где же ты?!!

Я втопил так, что следующую ржавую херню, вполне себе железную, попросту снес плечом!

…и едва не уткнулся в стоящую у меня на пути женскую фигуру в цельных латных доспехах, с щитом за плечами, полуторным мечом, уткнутым острием в бетон пола, а заодно без шлема, так, чтобы длинные блондинистые волосы, припорошенные пылью, чувствовали себя свободно.

— Сэр Криндж! — выдала громко и торжественно леди Полундра Локбрук собственной персоной, взирая на меня как завуч на ученика третьего класса, застуканного в подсобке с уборщицей тетей Галей, — Наконец-то мы свиделись! Я обязана…

Технически, мне было совершенно некогда слушать эту даму, но я прекрасно помнил её боевые навыки и общие возможности. Деваться было некуда, рядом с такой ледью я был обычным мужиком, метра на полтора, с пузом и потенцией на пол-шестого. Однако, шум и лязг вокруг явно притупили звуки этого человекоподобного комбайна, так что леди-рыцарь, торжественно вещающая что-то-там, не заметила, как за её спиной что-то пошевелилось.

А затем это «что-то» буцнуло Полундру в зад с такой силой, что, моментально переведенная из пехоты в воздушные войска леди с шумом разрываемого воздуха пролетела в метре надо моей головой, удаляясь куда-то с внушающей уважение скоростью!

Хотя, почему «что-то»? Уж атомстроевского робота серии «Триумф», варианта «УРП-1902», я узнаю и на смертном одре!

Мама…

Здоровый, тяжелый, угловатый гуманоидный робот, только что давший по жопе леди, был моим персональным кошмаром довольно долгое время. Этот двухтонный кусок железа мог похвастаться совершенно абсурдной выносливостью, совмещенной с внутренним реактором, ну а размеры, броня и сила делали технику модели «пять зет» аргументом против любого противника, не обладающего переносной установкой для запуска термоядерных ракет. Практически неубиваемая сволочь, как-то раз гнавшая меня через половину континента, сейчас стояла передо мной и…

— Двигайся! — взвыл наш аварийный Игорь, — Они слишком медленные для противника! Вперёёёёёд!

А, теперь я, наконец, понял, кто был источником дополнительного шума и по ком звонил колокол, то есть стреляли плазмой! «Триумф» за меня! Ура!!

Много «Триумфов»!

Ситуация резко улучшилась. Я продолжал драпать по гигантскому подземному залу, выписывая кренделя и повороты, а местами шуршали и скрежетали пробуждающиеся роботы, восстающие на мою защиту. Это, впрочем, был процесс весьма нестабильный, так как не всё, что шевелилось, могло сойти с места, а если сходило, то обрушивало на себя и окружающих то, что на роботе до этого покоилось, но тут, главное, было не зевать, беречь Игоря и Тамару, помогать себе палкой и не попадать под горячий манипулятор очередного бессмертного строителя коммунизма, пытающегося вырваться из пыльных объятий истории.

Дела быстро пошли на лад. Роботов тут было немало, у атакующих быстро появились затруднения. Не с тем, чтобы уйти от не слишком-то подвижных громил, а с тем, чтобы, отпрыгнув, оказаться на устойчивой поверхности. Сами же роботы, как это тавтологически не прозвучит, не только активно двигались в сторону врага, но еще, кажется, умнели на ходу, отрывая и поднимая себе разные тяжелые штуки, чтобы бросаться ими в супостата. Я бы с радостью остановился и посмотрел, заняв роль обезьяны над двумя тиграми, но совсем нередкие вспышки плазмы, мелькающие тут и там, настойчиво советовали мне сменить декорации, вплоть до континента.

Однако, на один звук я обернулся.

— Люби-ииимый!! — пронзительно взвыло нечто, умеющее летать, висящее в воздухе метрах в двадцати над поверхностью и метрах в ста от меня, — Ты снова с бабой!! Где ты её…!!!

…и тут психованную залетчику Микаэллу сбило обломком бетона с неё размерами. Ну, плюс-минус.

Я бы расцеловал этого робота! Да что там расцеловал, я бы его даже…

Грохот нарастал. Заряды и взрывы плазмы, убийственная дурь «триумфов», всё это было слегка чересчур для давным-давно лежащего в руинах сборочного цеха, в котором, судя по тому, что я видел, ранее было несколько этажей отдельных производственных линий. Массивные конвейеры, ржавые манипуляторы роботов, кабели и механизмы, всё это падало сейчас с тех мест, откуда недоупало в прошлом. Веселье шло на полную катушку!

Я, подчиняясь коротким указаниям мудрого чемодана, достиг края цеха, начав взбираться к виднеющимся на высоте третьего этажа массивным дырам, через которые ранее и проходили линии, везущие готовую продукцию прямо к кораблю. Действовать приходилось с фонариком, демаскируя себя беспощадно, но иначе бы просто не получилось, по стене тут забралась бы только муха, мне же пришлось лезть по руинам чего-то, напоминающего очень многоголовый строительный кран с одним «туловом» и кучей сломанных «шей». Не самая устойчивая штука, доложу я вам…

Что-то оглушительно свистнуло, а затем глухо взорвалось, заставив всю конструкцию, по которой я лез, содрогнуться. Вцепившись единственной свободной рукой и пальцами босых ступней в старое железо, я, улегшись, догадался выключить фонарик, но было уже поздно. Вновь свистнуло, и вновь всё зашаталось.

— Ведется огонь из разгонного орудия, — доложил мне Аварийник, — Вижу цель. Внизу, на три часа.

Цель выглядела как здоровенный мужик в странной темно-красной силовой броне, держащий в лапах здоровенную, чуть ли не с него самого, футуристического вида установку. Целился он куда-то вниз, а вот смотрел, сука такая, прямо на меня!

— Дестабилизирует конструкцию. Недопустимо. Не вижу других вариантов подняться! — зашипел испуганно ИИ.

Нужно было что-то делать, а единственное, что я мог в данной ситуации, лежа пузом на железе, — это закинуть еле живую (или просто теплую) нимфу на спину, а вместо неё схватить свою здоровенную, четырехметровую, белую дрыну, бывшую когда-то посохом отшельника.

Полутьму зала прорезал плотный, но совсем не яркий пучок из девяти идущих параллельно друг другу лучей красного цвета. Орудуя этим чертовски огромным фонариком, я без особых проблем навёл его на шлем красного говнюка с огромным стволом, а затем, до того, как этот гад успел оторвать одну ручищу от своей «дуры» и донести её до башки, нажал на спусковой крючок…

В своё время, общаясь с тем же самым Аварийником, сочинявшим мне маскировку, я озадачил компьютер разработкой оружия последнего шанса для такого отпетого рукожопа как я. Ну, не совсем рукожопа, но уж точно не героя вестерна, умеющего шмалять даже из пиписьки. Мне требовалась солидная дрына, которой можно жахнуть в рукопашную и из которой трудно промахнуться, если понадобится стрелять. Поражающий фактор тоже был важен, но исключительно в сторону бронебойности, так что, в итоге, мне сочинили боевой канделябр, оснащенный пучком эмиттеров от тяжелых импульсных лазеров, способный выдать не более пяти залпов, да еще с обязательной минутной паузой между ними. Я, так-то, эту фигню для Микаэллы приготовил, но куда тут денешься?

Красный мужик, получивший штук семь прямых попаданий в башку, умирать от этого не захотел, но пара лучей, задевших его разгонную пушку, заставили гада передумать. Он только и успел донести-таки руку до морды, чтобы протереть шлем от копоти или, там, просто его пощупать, как здоровенное орудие смерти в его другой руке рвануло с красивой голубой вспышкой, аннигилируя всё метрах в пяти от себя. Ну, почти всё, там вроде только писюн обугленный в ближайшую стенку полетел от мужика этого…

Торжествующе хрюкнув, я нажал на кнопочку, сбрасывая метровый кусок батарейки от боевого лазерного канделябра, еле успел поймать Тамарис, решившую слететь вниз, а затем вновь продолжил подъём, энергичнее прежнего.

— Небо уронит ночь на ладони… ©