Разговор у нас, в целом, получился достаточно конструктивный и плодотворный. Всё ж, совершенно не зря было сказано кем-то из умных про «доброе слово» и «пистолет». Пока у тебя нет хоть сколько-то действенного рычага воздействия, переговоры вести бесполезно. Без этого никакие переговоры просто не начнутся. Однако, если аналогичного рычага нет у оппонента, то это тоже переговорами назвать не получится, так как будет представлять собой односторонний список требований, обязательных к выполнению слабой стороной.
У нас, в этом плане, всё было нормально: он владеет моим, оккупированным телом, я — имею возможность эффективно отравлять его, в теории, бесконечную жизнь бесконечным вмешательством неё своими комментариями. Так себе, конечно, рычажок воздействия — довольно ограниченный по времени действия, ведь, как известно, человек привыкает и адаптируется к чему угодно. Значит, постепенно привыкнет ко мне и он, научится игнорировать. Но! Это, теоретически, умозрительно и «когда-нибудь». А здесь и сейчас — угроза моего незамолкания — всё ещё, крайне серьёзная угроза.
А про Катерину… всё, действительно, оказалось и сложно, и просто одновременно. Кочу ведь не зря начал объяснение издалека, со своего многолетнего одиночного заключения в темноте, тишине и неподвижности. И с того, что разум, какой бы больной или ленивый он ни был, даже в такой сложной ситуации бездействовать не может.
Практически же, это у него получилась одна из практик духовного совершенствования восточных духовно-философских школ развития — практика очистки сознания от информационного мусора. Она ведь почти так и проводится, только в несколько менее экстремальной форме. Там монахи просто находятся в тишине, одиночестве, ни с кем не разговаривают, не получают лишней информации, в отдельных, «особо жестоких» случаях, ещё глаза себе завязывают и уши затыкают. И находятся в таком состоянии от нескольких дней до нескольких месяцев. Вроде бы, до полугода где-то.
Зачем? Считается, что сознание функционирует аналогичным телу образом. Этот знаменитый принцип: «Как сверху, так и снизу», который используют не только философы, но и физики, для описания окружающей реальности (отсюда и «планетарная модель» строения атома с её «орбиталями», «ядрами», «пустотами» и прочими заимствованными прелестями). А тело, когда его вводишь в режим голодания, начинает активно чиститься от всего ранее накопленного мусора. При этом, стоит в него поступить новой пище, не суть важно, какой — здоровой, мусорной, полезной, бесполезной, вредной, как процесс очистки резко выключается, переходя на процесс пищеварения и накопления. С сознанием — то же самое. То есть, в обычной жизни «информационный мусор» копится, «съедая» его ресурсы, а, в отдельных случаях, когда дело касается «деструктивных программ» и особо «токсичных» впечатлений, ещё и отравляя жизнь, вызывая болезни, приманивая беды и неприятности в жизнь. В режиме «информационного голодания» — по полной аналогии с обычным, оно начинает от накопленного мусора освобождаться. Процесс полностью аналогично физическому — крайне тошнотворный и неприятный. Настолько, что его хочется остановить уже через полчаса-час после начала (попробуйте как-нибудь провести эксперимент: в свой выходной день, убрать подальше телефон, компьютер, телевизор, интернет, радио, плеер, музыкальный центр, игровые консоли, книги, газеты, еду (!), соседей, и остаться в своей комнате без общения с кем-либо или новых впечатлений. Вопрос: через сколько минут вы взвоете? Именно это и будет то самое очищение сознания в самой лайтовой его версии. Тот самый «цифровой детокс», о котором нынче так часто говорят, как о новейшем явлении в нашей жизни, которое новым не является от слова совсем, будучи лишь сильно ослабленной разновидностью древнейших духовных практик).
Однако, как бы ни был процесс противен и неприятен, результаты того стоят: высвободившиеся от мусора ресурсы сознания — это что-то! Это такой потрясающий прирост работоспособности, концентрации, творческих возможностей, переоценить которые невозможно.
Я сам как-то пробовал — потрясающее ощущение. Ни с чем не сравнимое по яркости! Неописуемое обычными словами… жаль только недолговечное — информационный мусор заново накапливается ничуть не медленнее, чем до очистки. Остаётся лишь выстраивать, определять для себя некий баланс между этими двумя процессами, серьёзно фильтровать входящий информационный поток, сознательно ограничивая его и безжалостно отсекая наиболее агрессивные, деструктивные блоки и источники, такие, как новости, политическую пропаганду, «дум-скроллинг» лент социальных сетей или, хуже того — телеграм-каналов со всякой «нецензурной» жестью, медицинские программы, справочники… и прочее, прочее, прочее, к чему с такой страстью и мощью тянется наше внимание. В целом и общем — этот баланс с сознательной фильтрацией и носит название «информационной гигиены», соблюдение которой заметно продлевает жизнь и повышает её качество.
У Бея Кочу это не было его личным сознательным выбором. Он в такой ситуации оказался не по своей воле. Однако, это обстоятельство недобровольности, не отменяет самого факта — процесс очищения от информационного мусора у него проходил по одному из самых жёстких и эффективных вариантов. Недобровольность, конечно, несколько снижала эффективность процесса, но не настолько, чтобы он остановился.
В общем, Кочу «доочищался» за сотни лет до повторного Пробуждения Дара. Вот только, у него это не были Камень или Тьма, как это было бы логично в той обстановке, у него это оказался Разум.
То есть, Кочу-Бей невольно стал самым первым человеком из зафиксированных в истории, кто пробудил в себе Дар Разума.
Правда, сам Кочу, в нашем с ним разговоре, использовал несколько другое понятие: не «пробудил», а «создал», но спишем это на манию величия. В целом же, оно, всё равно, ничего не меняет: «пробудил», «создал» — какая разница? Возьмём нечто среднее: «открыл».
Хан Кочу, вися вмурованным в камень под Московским Кремлём, в плену у Долгоруких открыл в себе Дар Разума.
Точное время, или даже приблизительный (до десятков лет) период, когда именно это произошло, мой собеседник сказать не смог — слишком сложные условия были. Однако, к тому моменту, как к нему в сопровождении Владимира Долгорукого спустилась яркая, но уже тогда довольно норовистая и взрывная девочка — Екатерина Васильевна Рюрикович, Дар Разума у Кочу уже работал. Причём, оказался развит настолько, чтобы суметь пробить естественную «защиту» Одарённой.
Что ж, в теории такое возможно: Катя была действительно ещё совсем девочка, по Силе и уровню освоения Дара была примерно на уровне, хорошо, если Гридня (точно не скажешь из-за этой их бабской неопределённости в градациях). Соответственно, «защита Разума» у неё была гораздо слабей, чем у тех же Гюргия, Андрея или даже Владимира Долгоруких.
Однако, и у самого Кочу Разум был ещё довольно далёк от уверенного, сознательного использования. Что и не удивительно: на ком бы ему тренироваться? У меня-то хоть воробьи, в своё время, были. А у него — даже мух не имелось. Откуда ж им взяться на километр под землёй, в запертом каменном мешке, воздух в котором отравлен известью и солью? Не удивлюсь, если там даже вирусы не выживали…
В общем, тренироваться Кочу-Бею было не на ком. Дар свой он ещё не осознавал. Применять специально не умел.
В результате, когда у него появилась такая сложная собеседница, как Катерина, будущая «Шальная» Императрица, в один из их многочисленных эмоциональных споров, он её «защиту» пробил, внедрив глубочайший и жесточайший блок на самоубийство. На возможность лишить себя жизни.
Даже, не совсем так: не «блок на самоубийство», а «установку на выживание в любых условиях». В совершенно любых, самых-самых психологически невыносимых, безнадёжных, разумоломающих условиях.
Ну а в сочетании с «Искусством Жизни», которое он ей преподавал уже сознательно (хоть и только теоретически), эта установка дала настолько непредсказуемо-потрясающий результат, с которым я столкнулся позже уже сам лично: ту самую совершенно отбитую, непредсказуемо-отмороженную «Шальную», которая умереть не может вообще никак! Хоть ты что с ней делай!
И, к тому же, на этой почве, совершенно «поехавшую крышей».
Своему «благодетелю» за такой «подарок» она, не то что благодарна не была, она его за это возненавидела лютой ненавистью! Настолько жгучей, что оказалась готова объединить и натравить на него целый мир, как только проведала о том, что тот жив остался! Причём, отнюдь не фигурально…
По поводу «иглы»… там история несколько иная. Правда, с этим новым, по словам Кащея, ранее не существовавшим на земле Даром, тоже связанная. Хоть и не настолько буквально. Но, лучше, об этом по порядку.
Итак, в середине тысяча шестьсот пятнадцатого года Хан Кочу, всё-таки, сломался. Но, надо отметить, что в этом году в мире, разворачивались такие события, что, если бы он не согласился, его бы просто прикончили — не было ни сил, ни ресурсов его далее содержать в плену. Планету мощно штормило, причём, что в военно-политическом, что в климатическом плане. За несколько лет до этого, в Западном полушарии, спровоцированный войной Конкистадоров с Инко-Ацтекскими колдунами-шаманами в Южной Америке, взорвался супервулкан Уайнопутина (или Хуайнапутина, смотря, как читать). Этот взрыв послужил фактическим началом нового Малого ледникового периода по всей планете. В России и Европе его течение и последствия как раз к этому времени развернулись в полную мощь: неурожаи, холод, голод, народные волнения, борьба за власть и ресурсы, передел территорий, фактическая война всех со всеми.
А тут ещё и информация просочилась о содержащемся в плену Московских Князей Кочу-Бее, единственном законном Наследнике Хана Чингиза и всей его обширной Империи… Соответственно, желающих до него добраться и присвоить это самое Наследство появилось столько, что ни Великий Князь Дмитрий, ни Князь Гюргий уже не сумели бы гарантированно отстоять от их поползновений своего пленника. Им проще и, главное, дешевле было его просто убить, окончательно устранив источник опасности — последнего прямого Чингизида, чем надеяться сломать и получить от него нужное им самим «добровольно». То самое время — поджимать стало.
У самого Хана Кочу, сидящего в темнице, к тому моменту Дар Разума развился достаточно для того, чтобы считать со своих пленителей — шутки кончились, сейчас, или никогда.
Кочу-Бей предпочёл сдаться.
Тогда его извлекли из каменного мешка, предъявили народу, приодели, привели в «божеский вид», доставили на Красную площадь, где он при скоплении множества свидетелей из Одарённых, усыновил Ивана Васильевича из Рюриковичей. Почему его? А Великий Князь Дмитрий погиб за день до этого в битве где-то под Псковом. Иван же был самым сильным и «легитимным» из его потомков к тому моменту. Уже ходил в Ранге Богатыря стихии Огня.
Отменять мероприятие не стали. Просто поменяли усыновляемого.
Иван получил формальное легитимное Наследие Золотой Орде и титул Царя, после чего умотал Огнём и мечом наводить порядок на теперь уже своих землях. Гюргий Долгорукий убыл вместе с ним, в составе его Дружины.
Андрей Долгорукий остался в Москве на хозяйстве. В его ведении остался и никому больше не нужный Кочу больше не бей.
Андрей тянуть не стал и решил прикопать проблему окончательно. Вывел из города подальше в поле (на всякий случай — город-то свой, самому же отстраивать, если что), да, не извлекая из позвоночника «иглы», грохнул по нему какой-то убойной Каменной техникой.
Вот только, так интересно совпало, что буквально в тот самый день, за пару часов до, в очередной битве, коих в те годы по всему миру было не счесть, погиб Гюргий Долгорукий — тот, кто данный Артефакт «пробуждал» своей силой. О гибели отца Андрей ещё не знал — не успели оповестить.
А смерть Гюргия означала что? Правильно — то, что «игла» «погасла», перестала действовать.
Узник это почувствовал сразу же. Вот только показывать не стал, так как, шансов в прямом бою с Андреем за прошедшие годы плена у него отнюдь не прибавилось. Однако, к моменту самой казни, он уже успел не только опомниться, прийти в себя, но и «впитать» из окружающего мира достаточное количество воды, чтобы это позволило ему инсценировать свою смерть под каменной техникой Андрея, уцелев при этом.
Причём, это даже не был трюк с «полным слиянием со Стихией», не был и перенос сознания в «каплю» воды, спрятанную где-то за километр от места боя. Нет. Это был простой трюк с полным «расплёскиванием» тела под ударом камней. Примерно то же самое, что провернул я в тоннеле «Трансперсидского» канала в первый день моего там появления. С той только разницей, что я из-под того камня «выполз» и «собрался» обратно, а Кочу, теперь уже просто Кочу, «выползать» не стал… сразу. Дождался, пока удовлетворённый Андрей уедет обратно в Кремль, и только потом «выполз».
Ещё и «иглу» под камнями найти сумел, да с собой забрал в качестве сувенира. Ну и на всякий случай — во избежание повторного на нём её применения. Такие козырные ультимативные штуки (даже «погасшие») лучше у себя под контролем держать, не терять из виду и не упускать из внимания.
В общем, на том и закончилось полуторасотлетнее заключение Чингизида Кочу-Бея в темнице Долгоруких. Сбежал Кочу и спрятался. Осел в Африке — самом спокойном, на то время континенте, куда не рисковали соваться ни Европейцы, ни Азиаты из-за существовавшей там Черной Империи.
Сбежал, осел, взял себе новое имя — Кащей, потихоньку отстроился, завёл Учеников, организовал лаборатории, получил от Правителя Чёрной Империи земли, титул, статус — лояльный Одарённый Водник Седьмой Ступени с Учениками любому Правителю пригодится. Надел его, кстати, располагался на великих африканских озёрах… там, где теперь самое сердце пустыни Сахары.
Постепенно лаборатория с Учениками выросли до целой Школы Химерологии, в которой он лично сумел разработать техники и технологии того самого Клонирования, которые потом Маверик использовал вместе с Семёновой. Точнее, остатки которых.
Не гнушался Кащей и опытами над людьми… А так как Правитель Империи, на территории которой тот осел, был резко против привлечения своих подданных к этому, Кащей, далеко не будучи «белым и пушистым», без зазрения совести воровал «материал» из России и Европы, за что заработал себе недобрую славу в народе уже под новым своим именем.
Что за опыты? Да разные… мой собеседник в этом вопросе оказался довольно уклончив и расплывчат, в подробности не вдавался. Но, одним из результатов его исследований, в том числе и на себе самом, стало то, что у него получилось выделить «ген», отвечающий за Дар Разума у себя и привить его десяти своим подопытным.
Причём, каким-то образом, для процесса переноса «гена» он ещё и теперь уже свою, заново, теперь уже им самим «пробуждённую» «иглу» использовал.
Результаты своей работы он представил и продемонстрировал Правителю Чёрной Империи, как эпохальное достижение его Школы Химерологии. Тот впечатлился. Полезность подобных «юнитов» для Империи оценил, дал «добро» и финансирование на продолжение исследований, а также их масштабирование.
Ну а ещё он засветил открытие перед соседями: создание «Искусственного Дара» и возможность массово «штамповать» Одарённых — это же какой мощный козырь во внешнеполитических играх! Не просто «козырь», а настоящий фундамент для постепенного обретения мировой гегемонии или даже мирового господства. Ведь, пусть каждый из «штампованных» Одарённых значительно слабее настоящего, но потенциальное их количество и скорость воспитания с лихвой бьёт любое качество! Да и специфика нового Дара… если победишь (читай — уничтожишь) поднятую на тебя Разумниками армию Бездарей, твоих же Бездарей! То править останешься безлюдной пустыней — так себе победа.
В общем, очень горд был Правитель Чёрной Империи успехами Школы Химерологов. Настолько, что даже самого Кащея вытащил на одну из международных встреч… где его увидел и узнал Иван тогда уже Грозный… и завертелось.
Тысяча восемьсот третий — начало Коалиционных войн, тысяча восемьсот пятый — здесь это начало Африканских походов объединённых войск Европы. Тысяча восемьсот десятый — воссоздание Наблюдательного Совета. Тысяча восемьсот двенадцатый — вторжение Наполеона в Россию. Тысяча восемьсот двенадцатый — Великий пожар в Москве и смерть Ивана Грозного. Тысяча восемьсот двенадцатый — приход к официальной власти Екатерины Великой. Тысяча восемьсот тринадцатый — изгнание Наполеона из России, «освобождение» Берлина, взятие штурмом Парижа. Подмятие под себя Екатериной Наблюдательного Совета… Тысяча восемьсот четырнадцатый — Резолюция Набсовета об искоренении Школы Химерологов. Всеобщее объявление войны Чёрной Империи. Взаимные удары по площадям…
Тысяча восемьсот пятнадцатый — гибель Чёрной Империи и превращение «Сине-зелёного континента» в пустыню. Массовые выгорания лесов по всему миру, Прорыв Хлябей небесных, Потоп, грязевые ливни по всем континентам. Тысяча восемьсот шестнадцатый — «насмерть замёрзший»…
Тысяча восемьсот семнадцатый — Всемирный Саммит в Мальборке, утвердивший Всеобщий столетний План Восстановления планеты и перезаселения континентов…
Если сильно вкратце, то где-то так. Пересказывать мне всю историю той Мировой Жопы, в которую умудрились загнать Одарённые под водительством жаждущей мести «Императрицы Апокалипсиса», свою планету, Кащей мне не стал. Так же как не стал расписывать и процесс того, как та же «Шальная Императрица» планету из этой Жопы потом вытаскивала — обошёлся парой общих фраз, которых мне на тот момент хватило, чтобы впечатлиться и понять, почему же частично уцелевший Кащей, почти двести лет сидел тихо, как мышь под веником, и не отсвечивал.
Ну, точнее, не он сам, а Кобаяси…
— Понимаешь, не получится мне тебя «отпустить», даже используя технику клонирования. Не получится… — говорил постепенно втянувшийся в разговор Кащей. — «Игла» больше ста лет пробыла воткнутой в моё тело. Да ещё и пережила со мной процесс создания нового Дара, Дара Разума. Это всё не прошло просто так, бесследно, даже после ухода из неё силы Гюргия и её «погасания». «Игла» срослась, сроднилась со мной, став буквально моей частью… К сожалению, я узнал об этом только тогда, когда уже «пробудил» её снова… на свою голову, — вздохнул он.
— И что же с ней не так? Артефакт же, как Артефакт, — удивился я.
— Всё «не так»! — поморщился Кащей. — Она стала моей силой и моей же слабостью. С её помощью, просто втыкая её в тело человека, я получил возможность воздействовать на это тело, живое тело! Минуя, обходя любую его врождённую или приобретённую «защиту». Ту самую, которая так мешает Целителям и так помогает Воинам. Я получил невероятную для Химеролога власть и силу! Власть изменять даже Одарённых!!..
— Круто, — помрачнел я, действительно впечатлившись уровнем открытия и масштабом открывавшихся перспектив.
— С этой «иглой» я легко получил признание, как Целителя. С ней же я стал Величайшим Химерологом. С её помощью я смог «привить» свой Новый Дар Неодарённым реципиентам…
— Просто уколол, и всё? И можешь делать с телом, что хочешь? — нахмурился ещё сильней я.
— Ну, не совсем «просто», — чуть замялся Кащей, — там ещё много нюансов, тонкостей и ограничений: например, я не в состоянии сделать с кем-то того, что не могу сделать с самим собой. Фактически, я и начинаю чувствовать другое тело, как некое продолжение своего… но, не важно. В целом: да — уколол, и можешь менять.
— Круто, — мрачно повторил я и потёр рукой предполагаемое место внедрения в своё тело данного зловредного Артефакта.
— Но, это ж ещё не всё! Втыкая «иглу» в чужое тело, я получал возможность на него воздействовать, обходя «защиту». Но, втыкая её в голову… я получал возможность им управлять… полностью. То есть, использовать все его возможности и свойства, как свои… и Дар в том числе. Чужой Дар использовать, как свой собственный! Любой Дар… и все знания бывшего хозяина.
— И в чём «слабость»? — продолжил хмуриться я.
— В том, что теряю в этот момент своё собственное тело, — помрачнел Кащей. — Оно впадает в кому и не реагирует ни на что. И вернуться я в него не могу по собственному желанию.
— Только по желанию?
— Вообще никак, — вздохнул он.
— Совсем?
— Пока не будет убит тот, в кого воткнута «игла», — чуть подумав и посомневавшись, добавил Кащей. — Только после его смерти я могу вернуться в своё тело. Точно так же не могу создать новое или перенести куда-то своё сознание. Не могу Слиться со Стихией. Я прикован своим сознанием к тому телу, в голову которого вошла «игла».
— А извлечь «иглу»?
— Никак, — снова поморщился Кащей. — Она полностью растворяется в теле. Возвращает свою физическую форму только после смерти тела.
— Вот как… А твоё основное тело? — спросил я, в принципе, уже и так зная ответ.
— Уничтожено, — кивнул, подтверждая Кащей. — Катька лично постаралась. Проконтролировала и отрезала все пути отступления. Во владении Водой она, стоит признать, далеко меня обошла. Как чистый Водник, я ей не противник. Поймала, изолировала и уничтожила…
— Только об «игле» она не знала, — кивнул я.
— Да, — подтвердил он. — В результате, я провёл в заточении, внутри «иглы» ещё двести лет… пока тенег гюлиг Ямато не «догадался» её использовать на тебе… «достойного», видите ли, ждал! Тфу! — сплюнул бывший, да и нынешний Хан Кочу, недавно вернувший себе своё Наследие.
— Ну, его, пожалуй, можно понять, — заступился я за деда, впрочем, и сам не испытывая к тому теплых чувств. — Учитывая, что Катерина устроила на планете в шестнадцатом веке, чтобы тебя достать. Не удивительно, что он ждал её смерти.
— Только это его и оправдывает, — вздохнул Кащей. — Этого «гения»… Хотя, пожалуй, ты в чём-то прав. Ямато, после разгрома моей Школы в Африке, довольно долгое время был в бегах и его активно искали. Смог «отдышаться» он только тогда, когда добрался до родины — Японских островов. Во-первых: родина, а во-вторых: выковырнуть сильного Водника с маленького острова в океане — это ещё суметь надо. Даже Катька не посмела сунуться: понимала, что толку не будет — сбежит. Это в новой, только образованной пустыне Водника можно прищучить, перекрыв ему пути к отступлению, но не на острове. Сбежит — и лови его опять по всей планете. А тут: в одном, конкретном месте, под постоянным присмотром. А высунуться попробует…
— И, что будет? — хмыкнул я.
— А что было? В сороковых? — ответно хмыкнул Кащей. — Во время «Русско-Японской»? Император потребовал от него выполнения Вассального долга — участия в войне. Кобаяси вынужден был согласиться, иначе лишился бы и того слабого прикрытия, которое имел. И что? Месяца не провоевал, как по нему этой новой «ядрёной-бомбой» ударили! С первого раза не дошло — второй раз. Да и то: «гений» есть «гений», до Императора дошло быстрее — отозвал Кобаяси обратно, велел вернуться на свой остров и не высовываться, пока ему вообще всю страну не разнесли…
— То есть, погоди, — нахмурился я. — Ты считаешь, что это не по отцу тогда били, а по деду?
— Били — по ним обоим, а вот метились — точно в Ямато. Слишком идеально подобран способ воздействия: мгновенное испарение всего на огромной площади — ровнёхонько против Водника оружие. Катьке не повезло только, что Долгорукий рядом оказался оба раза, и оба раза своим Даром Ямато прикрыл. Двойной Долг Жизни заработал. Один Ямато оплатил: дочь Долгорукому в жёны отдал. Ещё один — остался.
— А тебе, получается, дед тоже Долг вернул? Вставив «иголку» в собственного внука?
— Получается, вернул, — пожал плечами Кащей. — Только, похоже, ещё сам этого не понял. Что поделаешь: гюлиг никогда умом не блистал. Да и сообразительностью не отличался…