За приближением летунов я наблюдал со смешанными чувствами. Страха пока не было, хотя, может, и зря. Меня сейчас больше беспокоили ледяные гончие. В прошлый раз полудюжина таких тварей чуть меня не загрызла. А если они соберутся все вместе, в одну огромную стаю?

Но главное — что делать-то? Очевидно, что перед смертью Псарь каким-то образом бросил общий клич и натравил на меня всех своих подопечных. Правда, не совсем понятно, как именно. Он просто позвал всех сюда, к Медвежьей скале? Или конкретно мне мишень на спину повесил? Тогда, возможно, эту метку получится найти и обезвредить?

Если бы Псарь не был Стылым, я бы просто перехватил его Дар, даже с мёртвого тела, и попробовал быстренько разобраться, как это всё работает. Но у всех этих мутантов Дар гибридный, и в основе — Аспект Льда, который просто не совместим с обычной человеческой физиологией.

Впрочем, на эксперименты всё равно не было времени — Стылые коршуны слетались быстро, не прошло и минуты, как над скалой их кружилось дюжины полторы. А потом они начали атаковать.

Сразу стало понятно, как попался Пухляш. Тактика у летунов была простая — они парили высоко над целью, выбирая удачный момент. А потом бросались вниз, сложив крылья — с нереальной скоростью. Первого такого камикадзе я чуть не прозевал — он промелькнул мимо меня так близко, что зацепил мех на куртке. Защитный пузырь лопнул, в лицо пахнуло ледяным ветром.

Клюв у летуна был острый, прямой, тяжёлый, как портняжьи ножницы, и с размаху он вонзился в камень внизу с таким звуком, будто кайлом долбанули. Я метнулся в сторону, и едва успел увернуться от следующего — они обрушились на меня все разом, плотной стаей, словно заряд шрапнели. Если бы я был на земле, то попробовал бы прикрыться щитом из эдры. Но под Аспектом Ветра оставалось надеяться только на скорость и манёвренность.

Но это было всё равно, что пытаться проскользнуть между каплями дождя. Летуны были довольно крупные, и площадь удара у них получилась обширная, я попросту не успел так резко ускориться, чтобы уйти из зоны поражения. Главное, что удалось избежать удара по голове, но вот в левое плечо мне саданули знатно, разодрав рукав плотной меховой куртки, словно ударом сабли.

Вот ведь паскуды! Это же совсем новый комплект!

Я приземлился, кувырнувшись на присыпанных снегом камнях, переключился на Боевой Аспект. И как раз вовремя — промахнувшиеся летуны, воткнувшиеся в землю, быстро оправились и снова поднялись в воздух. Часть из них тут же начала стремительно набирать высоту — видно, для следующего пикирующего удара. Но штук пять закружились рядом со мной на малой дистанции, хлопая облезлыми крыльями и обдавая меня порывами ледяного ветра с колючей ледяной крошкой.

Несмотря на неказистый вид, в воздухе они держались великолепно, двигаясь быстро и манёвренно. Кажется, временами даже вопреки законам физики. Похоже, тут тоже в основе какой-то воздушный Аспект, в сочетании с Аспектом Льда.

Чтобы раскидать эту пятёрку, пришлось очень щедро вкладывать эдру в размашистые удары, сшибая летунов этакими призрачными плетями. Едва противники оказывались на земле, я подскакивал и добивал их. Благо, обычно хватало и одного удара — всё-таки твари довольно хрупкие, тонкие кости так и хрустят под подошвами унтов.

Прикончив последнего, тут же рванул ближе к дереву, чтобы хоть как-то укрыться от смертоносного дождя сверху. Но голые ветки не особо-то помогли — летуны обрушивались сверху, как костяные стингеры. Как они умудрялись при такой силе удара сами не рассыпаться в труху — ума не приложу. Судя по ореолу эдры вокруг них — использовали ещё и какой-то вариант Укрепления.

В общем, птички-то оказались куда круче, чем я подумал сначала. Не просто крылатые разведчики, но и атакующие единицы с гибридными Аспектами.

Впрочем, против моей наземной Боевой формы у них козырей не было — под прямые удары клювом с разгона я не попадался, а всё остальное легко блокировалось Укреплением. Ну, а защита у самих летунов была и вовсе плёвая. Главное попасть, а там уж рассыпаются с одного удара.

Плохо было одно — на всю эту возню я потратил много времени. Ухайдокал штук двадцать тварей, потом ещё прошёлся по их останкам, убеждаясь, что не осталось недобитков. Когда снова глянул вниз с обрыва, невольно матюкнулся в голос.

В сгущающихся сумерках подходы к Медвежьей скале просматривались смутно, но даже так я заметил несколько групп войхулов, стягивающихся ко мне. Их было гораздо больше, чем я ожидал. Не меньше тридцати особей, и это только те, что уже на подходе.

Итак, возвращаемся к предыдущему вопросу. Псарь навёл их конкретно на меня, или просто к месту своей гибели? Вот сейчас и проверим.

Я на скорую руку слепил Око — временное, состоящее из сгустка эдры, и прикрепил его на край обрыва, чтобы можно было наблюдать и за верхушкой скалы, и за обширной областью под ней. Потом взлетел вертикально вверх, быстро набирая высоту. Будем надеяться, что вверх эти твари особо не смотрят, а даже если смотрят — не смогут меня разглядеть в тёмном небе, если заберусь достаточно высоко.

Описав крутую параболу, приземлился в паре километров от Медвежьей скалы — примерно там, где меня должны были поджидать остальные.

Темнело быстро, буквально с каждой минутой, а фонарей наши не зажигали. Но я отыскал их по аурам эдры — благо все, как на подбор, нефилимы.

— Быстро же ты! — одобрительно хмыкнул Кречет. — Только вот воронья́ над скалой собралась целая стая…

— Да, пришлось повозиться с ними. Вроде всех перебил, так что хотя бы с воздуха можно не ждать подвоха…

Я сделал паузу, восстанавливая дыхание. Прикрыл глаза, потянулся сознанием к недавно установленному Оку…

Вот паскудство! Стая войхулов под скалой ненадолго замешкалась — сбилась в кучу, будто ожидая чего-то. Но потом псы одновременно, будто рыбёшки в стае, развернулись на юг — прямо в нашу сторону. Я выругался сквозь зубы.

— Что-то не так? — насторожился Кречет.

— Есть небольшая проблемка. Псаря-то я быстро прихлопнул. Но теперь все его бывшие подопечные у меня на хвосте. Прут прямо в нашу сторону.

Остальные, как по команде, обернулись в сторону Медвежьей скалы, хотя разглядеть там что-то сейчас было уже нереально.

— Будем драться? — спросила Карагай, сдергивая с плеча лук, а в землю рядом втыкая короткое массивное копьё с древком из камнедрева.

— Нет, вообще не вариант. Их слишком много. Лучше разделимся. Похоже, они нацелены прямо на меня. Скорее всего, Псарь на мне что-то вроде метки оставил. Я попробую её отыскать и снять. А уж потом…

— А если не получится? — спросил Кречет.

— Ну, уведу их к крепости, под пулемёты…

— Но тогда спалимся перед теми Стылыми, что у реки стоят! Если ещё не спалились, конечно… Слушай, у меня идея, князь.

Я кивнул, тоже невольно поглядывая на север и насторожённо прислушиваясь. Хотя это бесполезно — войхулы движутся бесшумно, как тени.

— Только быстро! Времени на обсуждения вообще нет.

— Разделимся. Ты поводи их за нос, замани подальше от крепости. А потом тащи на северо-восток. Дорогу на Гремучую падь помнишь?

— Ну да.

— Вот там и встретимся. Часа через два. Я подготовлю им достойную встречу.

— Где именно?

— Прямо в овраг их веди. Там, где мы тогда переговоры устраивали со Стрельцовым. Там ведь под землей — куча штреков пробита. Я закупорю лишние выходы, и получится земляной мешок. Туда их всех и загоним.

— Они близко! — вдруг окликнула нас Карагай. Вскинула лук со стрелой на тетиве.

— Не стрелять! — рявкнул я. — Назад все! Я их отвлеку!

Снова взмыв в воздух, я понёсся вперёд на малой высоте, лавируя между стволами деревьев. Быстро вылетел на открытое пространство, и сразу же увидел войхулов. До них было уже метров триста — двигались они, несмотря на глубокий снег, довольно быстро.

Держась на высоте метров трех, я по широкой дуге облетел стаю, оттягивая на себя внимание. Заодно успел отметить, что сборище довольно разношёрстное — помимо ледяных гончих, с которыми мне уже доводилось сталкиваться, здесь были и твари немного крупнее — со странными высокими наростами на холке, похожими не то на скорпионьи хвосты, не то на скрюченные руки — и наоборот, более мелкие и юркие, размером с лисицу.

Но то, как быстро и слаженно вся эта свора отреагировала на моё появление — впечатляло. Будто голодные псы, ведущие носом за куском свежего мяса.

Албыс, скрывшаяся ненадолго в Сердечнике, снова вырвалась наружу и летала рядом, возбуждённо скалясь.

— Осторожнее, Пересмешник!

— Не учи учёного, — проворчал я.

Лезть на рожон я и не собирался. Держал преследователей на приличной дистанции, лишь иногда подпуская на расстояние метров пяти — чтобы поддерживать у них иллюзию, что они всё же смогут меня догнать, если поднажмут. Без Аспекта Ветра этот фокус, конечно, не удался бы. Я вовсю использовал преимущество полёта — войхулы, хоть и пёрли по сугробам очень бодро, всё же то и дело вязли в глубоком снегу и не могли как следует разогнаться.

Лишь бы они не догадались, что я их дурачу. Хотя, наверное, я перестраховываюсь. Эти мутанты ведь созданы на основе обычных животных. А без хозяина они и вовсе превратились в безмозглых стылых зомби.

Умом-то я это понимал, и старался сохранять хладнокровие. Однако стоило оглянуться и увидеть за спиной десятки полыхающих синим пламенем глаз и оскаленных пастей с чёрными блестящими клыками — как внутри всё сжималось в комок.

Этих тварей даже сложно было воспринимать по отдельности — все они слились для меня в единую многолапую, многоголовую волну, рвущуюся ко мне, чтобы растерзать. Бесстрастная, неотвратимая, неумолимая сила. Ещё и безмолвная. Нет, ей-богу, лучше бы они рычали на бегу или вообще производили бы хоть какие-то звуки. Не так жутко было бы. И даже удобно — не приходилось бы постоянно оглядываться.

Как там сказал Кречет — поводить их за нос? Уф, ну попробуем…

Чувствуя себя этаким Маугли, улепётывающим от орды рыжих псов, я петлял из стороны в сторону, постепенно забираясь всё дальше на север. Со стороны, наверное, выглядело эффектно. Я ещё и постоянно маневрировал на бреющем полёте, так что завихрения воздуха от моего движения то и дело вздымали в воздух целые облака снега. Все эти манёвры довольно быстро истощали запасы эдры, которые я и так здорово растратил во время схватки с летунами. Но, будем надеяться, смогу на этих остатках дотянуть до Гремучей пади. К тому же свободной эдры в окружающей тайге полно, и у меня получалось понемногу втягивать её прямо на лету. На крайний случай высосу мелкий кусочек гром-камня, вшитого в одежду. Таких «батареек» у меня припасено множество.

Двигаясь зигзагами, я привёл войхулов обратно к Медвежьей скале. Немного передохнул на вершине, наблюдая, как эти остолопы карабкаются наверх с разных сторон. Парочку крупных псов, сильно обогнавших остальных, даже угостил тяжелыми зуботычинами. Это лишь ещё больше раззадорило всю свору, а я тем временем, прыгнув с обрыва, полетел в обратную сторону — нарочито медленно, позволяя всей братии снова подтянуться ко мне.

За время всех этих манёвров стая продолжала разрастаться — видимо, прибывали особи из отдалённых участков тайги. Но это даже к лучшему. Если удастся собрать в кучу всех бывших подопечных Псаря и разом избавиться от них — то мы сильно облегчим защиту крепости.

Правда, времени на это придётся потратить немало. От Тегульдета до Гремучей пади — километров восемь по прямой. А с учётом извилистых занесённых снегом троп — все десять. Так что для моих спутников пара часов — это, пожалуй, самый минимум, чтобы преодолеть этот путь. А ведь потом Кречету ещё нужно немного времени, чтобы подготовить ловушку…

Я, как мог, тянул время, пытаясь измотать увязавшуюся за мной стаю. Временами останавливался, приземляясь на верхние ветки какой-нибудь сосны и наблюдая, как войхулы пытаются вскарабкаться ко мне. Заодно устанавливал на верхушках очередное Око — таким образом я постепенно растягивал свою сеть, чтобы можно было даже за много километров дотянуться до тех артефактов, что установлены на стенах Тегульдета.

Наблюдая за войхулами, лишний раз убедился, что потеряв хозяина, они лишились и последних мозгов. Остались лишь самые примитивные инстинкты — догнать, загрызть. В общем, исполнить последний приказ Псаря. Что ж, это к лучшему. Если они действуют, как бездумные машины — их будет проще заманить в ловушку.

Плохо другое — погода начала портиться. И так-то после наступления темноты сложно было ориентироваться, так ещё и метель началась. Пока несильная, но лететь на небольшой высоте из-за неё было жутко неудобно. Я старался держаться более-менее открытых пространств, чтобы сослепу не врубиться в какое-нибудь дерево.

Наконец, повернул в сторону Гремучей пади и добрался до памятной тропы, вьющейся по дну длинного оврага с высокими обрывистыми стенками. Они давали защиту от ветра, так что дорога неплохо просматривалась. Я снизился, скользя по воздуху всего в паре метров над землёй.

Вскрылся ещё один неприятный сюрприз — в толпе позади себя, помимо войхулов, я разглядел и пару десятков человекообразных силуэтов. Солдаты Стылых!

Это те патрульные группы, что шарились к северу от крепости, подтянулись к нашей вечеринке? Или Псарь всё же и основную часть отряда успел взбудоражить?

В узком овраге мои преследователи сбились в плотную кучу, и стало ещё заметнее, какой же огромный шлейф я за собой собрал. К этому времени уже окончательно стемнело, но на фоне снега их фигуры были хорошо различимы даже в лунном свете. Да их тут, пожалуй, под сотню!

Ну, главное, чтобы засада, которую готовит Кречет, сработала. Иначе получится, как в том анекдоте — «я тут медведя поймал…».

Честно говоря, уже хотелось покончить с этим побыстрее. Двухчасовая погоня меня уже изрядно вымотала, не только морально, но и физически. Хорошо хоть, защитный пузырь прикрывал в полёте от ветра, а заодно и подогревал воздух, иначе бы я давно окоченел.

А вот преследователям моим, похоже, хоть бы хны. Обычные звери давно бы уже выдохлись или, убедившись, что добыча недосягаема, бросили бы всю эту затею. Но стылые твари, похоже, продолжали бы рваться за мной даже с отрубленными лапами — извиваясь, как червяки, и клацая челюстями.

Впереди вдруг показалось обширное пятно света. Эмберитовые фонари. На пути к ним тёмные силуэты баррикад, перегородивших вход в Гремучую падь так, что оставался лишь узкий проезд посередине.

Похоже, всё готово к приёму гостей.

Я поднажал, отрываясь от войхулов. На центральную площадь шахтёрского посёлка влетел, как ракета, и чтобы не врезаться никуда, ушёл в вертикальную свечку, взлетая метров на десять.

— Богдан, сюда!

Внизу мелькнула фигура Кречета — он вскочил на стоящую на краю площади телегу, указывая на открытую площадку перед собой.

Я снова снизился, зависая над самой землёй.

— Там и держись! Они уже близко?

— Да! Но их больше, чем я думал.

— И намного больше? Ох, ё…

Атаман уже и сам увидел прущую за мной свору. Стылые твари живым потоком хлынули в брешь между баррикадами, и за считанные секунды ворвались на площадь между шахтерскими домиками. Я, продолжая до конца отыгрывать роль приманки, оставался на месте, наблюдая за их приближением. Время будто замедлилось — я успел в мельчайших подробностях разглядеть морды передних войхулов, обогнавших остальных на пару метров. Их пустые глазницы, горящие бледным пламенем эдры, покрытые снегом и инеем облезлые шкуры с торчащими в прорехах серыми костями. Вот они уже в пяти метрах. В трёх. Вот немного замедляются, поджимают задние лапы, готовясь к прыжку…

Земля под ними даже не раздвинулась, а словно обрушилась разом, и у меня невольно в груди ёкнуло от вида глубокой ямы под ногами. Провал был не вертикальный, а наклонный, и вёл куда-то в сторону от площади. Наклон был такой крутой, что провалившиеся в ловушку твари покатились кубарем, быстро скрывшись в непроглядной тьме. Но часть стаи успела среагировать. Многие цеплялись когтями за землю и начинали карабкаться обратно. Человекообразные Стылые и вовсе значительно отстали от остальных, и поэтому успели затормозить на краю провала.

И всё это — без единого вскрика. Больше всего шума производил сам Кречет — раздвигаемые им слои земли глухо рокотали, а сам он при этом непрерывно матерился, не то от напряжения, не то просто от избытка чувств. Но его паника была понятна. Созданный им провал в земле был огромный — тянулся через всю площадь, и шириной был метра в три-четыре, местами даже больше. Но почти половина стылых тварей его избежала. Кто-то не добежал, кто-то, наоборот, успел перепрыгнуть.

Я взлетел чуть выше и начал подхватывать оставшихся войхулов телекинезом и попросту швырять их вниз, как дрова в топку. Карагай тем временем, прикрывая Кречета, лупила из лука с такой скоростью, что я даже не сразу понял, что эти частые, буквально раз в секунду, резкие щелчки — это звуки срывающихся с тетивы стрел, заряженных эдрой.

Края ямы шевелились, словно огромная жующая пасть — кажется, Кречет пытался таким образом захватить побольше противников.

— У меня силы кончаются! — заорал он. — Долго не протяну.

— Закрывай! — рявкнул я в ответ. — Быстрее, иначе разбегутся!

Я и правда едва успевал сбрасывать войхулов в яму — те, что провалились до этого, уже карабкались обратно.

Кречет, рыча что-то нечленораздельное, начал смыкать края ямы. Сверху это выглядело так, словно закрывался огромный кривой рот. Я продолжал сбрасывать противников в сужающуюся топку. Под конец, чтобы переловить тех, кто избежал ловушки, пришлось приземлиться и переключиться в боевую форму.

Бой был жестокий, напряжённый, но довольно скоротечный.

К моменту, как ловушка захлопнулась, на поверхности осталось не меньше двух десятков монстров. И не знаю, как бы я справился, если бы не помощь Карагай. Чулымка к тому времени уже успела израсходовать стрелы, но бросилась в бой с копьём.

Мы закружились спина к спине, прикрывая друг друга. И, надо признать, охотница почти не уступала мне — копьё позволяло ей держать противников на дистанции, а отсутствие какой-либо брони она компенсировала невероятной ловкостью и подвижностью. Порой она двигалась так быстро, что я сам едва успевал разглядеть её манёвры. А удары копья оказались на удивление мощными — похоже, его она тоже напитывала эдрой для дополнительного урона.

Но всё же я за неё переживал больше, чем за себя. Я то и дело пропускал удары, и это было весьма чувствительно, даже учитывая Аспект Укрепления. А если она хоть раз не успеет увернуться — то возможно, даже мой дар Целителя не поможет.

Сам Кречет в драке почти не участвовал — лишь однажды помог нам, задержав часть противников, чтобы те не набросились на нас все разом. Они наполовину провалились под землю и не могли выбраться, так что добили мы их чуть позже, когда разделались с остальными.

Правда, обезвредить Стылых — это ещё полдела. Нужно ещё и добить их окончательно. Даже со сломанными хребтами и размозжёнными черепушками монстры продолжали конвульсивно двигаться. Карагай в жутковатом исступлении колола их копьём, яростно вскрикивая при каждом ударе. Я тоже, замечая подозрительное движение, подходил и добавлял контрольный в голову. Заодно вытягивал из трупов всю свободную эдру — нужно было пополнять изрядно просевшие запасы.

— Да всё, всё… угомонитесь уже! — тяжело дыша, выкрикнул Кречет. — Сейчас я их тоже прихороню. Надо… только с силами собраться…

Он шёл к нам, изрядно пошатываясь.

— Ты не ранен? — забеспокоился я.

— Нет, просто… выдохся, — отмахнулся он и приостановился, чтобы перевести дух. — Мы, знаешь ли, несколько вёрст сюда отмахали почти бегом. Да и вообще… вся эта возня много сил отнимает. Может, поделишься, кстати? Как в тот раз, на стене?

Я подкинул ему порцию эдры. Грудной узел у него и правда был пуст, как мыльный пузырь.

— Уф… Занятные ощущения, — пробормотал атаман, потирая грудь и окидывая меня внимательным взглядом. — А ты сам-то, как я погляжу, бездонный?

— Просто быстро перезаряжаюсь, — пожал я плечами. — Свободной эдры вокруг полно.

— Ну-ну… У меня так не получается. Я вроде как из земли силу тяну. Но медленно. А зимой с этим и вовсе сложнее.

Кречет сел прямо на землю и на какое-то время замер, словно прислушиваясь к чему-то. Но подошвами унтов я чувствовал заметную дрожь — слои почвы под нами продолжали шевелиться, а поверхность кое-где так и ходила ходуном. Тела последних войхулов тоже скрылись под землёй — медленно, будто трясина засосала.

— Вот так-то лучше… — наконец, удовлетворённо кивнул атаман.

— Они мертвы? — коротко спросила Карагай, всё это время пытающаяся оттереть наконечник копья от чёрной крови Стылых.

— Большинство просто придавлены. Но надёжно — слой над ними хороший, плотный, пошевелиться не могут. Ну, и некоторые провалились аж до старых штреков — они вон там идут, чуть в стороне, на глубине метров двадцати. Но выходы на поверхность оттуда я тоже закупорил.

— Уф… Ну, выходит, сработало? — тяжело выдохнул я.

Только сейчас, когда наступило, наконец, затишье, я осознал, насколько же устал. Мышцы ныли от напряжения, саднили множественные ушибы и ссадины. Я переключился на Аспект Исцеления, и стало полегче. Но всё равно хотелось тоже усесться прямо на землю, рядом с Кречетом. Останавливал только холод. Обогревающий пузырь я отключил во время боя, и холод тут же медленно, но неумолимо начал просачиваться под одежду. Тем более что в ней добавилось немало прорех.

— Ну, а ты думал! — хмыкнул Кречет, наконец, поднимаясь на ноги. — Моя ж идея. Я, правда, не ожидал, что ты такую ораву притащишь.

— Да я и сам ошалел. А ведь задумывали тихую тайную вылазку…

— Нет-нет, всё путём. Наоборот, хорошенько расчистили себе путь. И орду рядом с крепостью ослабили. Так что теперь можно со спокойной душой заночевать в одном из бараков.

Я покачал головой.

— Надолго оставаться здесь нельзя. Обогреемся, отдохнём немного — и двигаемся дальше.

— Что, прям среди ночи? Да окстись, князь! Вон, и метель крепчает…

Погода и правда продолжала портиться. Здесь, в пади, был затишек, но слышно было, как наверху ветер свистит и завывает.

— Идея была в том, чтобы добраться до Ин-Хазыра как можно раньше, забыл? Раньше Стылых. Где, кстати, Шестипалый?

— Улыс тута!

Следопыт выглянул из-за угла ближайшего барака, как чёртик из табакерки.

— Да всё уже кончилось, хватит прятаться. Привал будем делать. Греться.

— Греться — хорошо, — с довольным видом кивнул Шестипалый и, поправляя свою расхристанную шапку с беличьими хвостами, прошёлся по месту побоища, озадаченно выискивая следы. Но площадь выглядела совершенно пустой, разве что поверхность земли была неровной, словно перепаханной.

— Сколько отсюда до Ин-Хазыра? — спросил я. — За ночь дойдём?

— Два по десять вёрст. Во-он туда, — указал он куда-то дальше на северо-восток. — Но ночью ходи — не хорошо. Темно. Метель. Дорога плохая.

— Может, всё же до утра потерпит? — с сомнением взглянул на меня Кречет. — По светлому-то гораздо быстрее двигаться будем. И ветер, глядишь, к тому времени утихнет.

— Стылые знают, где мы, — мрачно сказала Карагай, продолжая оттирать копьё какой-то тряпицей.

— Вот именно, — кивнул я. — Заметил ведь, что за мной, помимо войхулов, еще полно обычных Стылых увязалось? Похоже, из тех, что к северу от крепости шатались. Что-то вроде патрульных групп.

— Эх, и правда. Боишься, что через них уже и остальная Орда знает про эту нашу стычку?

— Если Дарина права, и все Стылые между собой связаны через Резонатор… В общем, будем ориентироваться на самый худший вариант.

— Ну, в любом случае, даже если в нашу сторону отправили отряд — у нас есть некоторая фора.

— Думаю, не больше пары часов. Так что здесь оставаться точно нельзя. Если уж и заночевать — то лучше где-нибудь в тайге, подальше отсюда.

— Ладно, уговорил, — вздохнул Кречет. — Но хотя бы часок под крышей урвём, а? Даже нефам в такую погоду нужен отдых.

— Да я разве ж против? Вы уже разведали, где тут лучше устроиться?

— Вон в том бараке. Он поменьше, и там даже немного жар-камня осталось, тепло не выветрилось.

Он первым поспешил к приземистому бревенчатому строению справа, Карагай и Шестипалый потянулись за ним, на ходу собирая развешанные снаружи эмберитовые фонари. Я же немного задержался.

Первым делом провёл этакую самодиагностику, тщательно осматривая внутренним взором тонкое тело. Во время коротких пауз в ходе погони я уже пробовал отыскать на себе метку из эдры, которую поставил на меня Псарь, но пока безрезультатно. Но я был уверен, что она есть — слишком уж чётко все эти стылые разведчики следовали за мной даже по ночной тайге.

Есть! Похоже, это оно. Небольшой сгусток эдры, слившийся с моей аурой, но не являющийся её частью. Инородное тело…

Я развеял его, и невольно выдохнул с облегчением. Однако в барак сразу не пошёл — задержался ещё ненадолго, устанавливая очередное Око. Это уже стало входить у меня в привычку. Заодно проверил те артефакты, что расставлял на дороге к Гремучей пади ещё пару дней назад, когда мы ездили сюда на переговоры с забастовщиками. Они были на месте, а теперь я ещё и объединил их с остальной моей сетью.

Так, поглядим, что через них видно… Дорога пуста, так что скорой погони можно пока не ждать… На более отдалённых подступах — тоже ничего…

Сосредоточившись, я даже смог заглянуть во двор Тегульдетского острога и за его стены. Осадный лагерь Стылых был едва различим — никакого огня и фонарей, лишь смутные силуэты строений, едва различимые в пелене пурги. А вот в крепости было оживлённо — патрули на стенах, большая очередь гражданских рядом с трактиром. Похоже, только сейчас, к ночи, организовали долгожданную выдачу горячих пайков.

Я моргнул несколько раз, смахивая наведённую Оком картинку и возвращаясь к реальности.

И вздрогнул, увидев в нескольких шагах перед собой призрак.

Албыс, без спроса выскользнув из Сердечника, зависла в воздухе, глядя куда-то на восток. Лицо её сложно было разглядеть в полутьме, но я и без этого легко угадывал её состояние. Всё же она напрямую связана с моим тонким телом. По сути, некая часть меня, пусть и с собственным сознанием и волей.

— Что с тобой? Боишься?

Она оглянулась через плечо. Не кивнула, но глаза её из-под нахмуренных бровей влажно сверкнули, будто от слёз.

— Опять чуешь что-то? То, о чём говорила тогда, утром?

— Да. Оно там. Большое. И стало ближе.

— Движется?

Коротко помотала головой.

— А почему боишься-то? Ты знаешь, что это такое?

— Плохо помню. Старый страх, почти забытый. Это… как огонь. Может убить, если сунуться прямо в него. Тебе-то нечего бояться, Пересмешник. А вот меня он может сжечь.

— Но ты говоришь, оно ещё далеко? Тогда, может, не стоит тревожиться? Всё обойдётся.

Ведьма снова покачала головой и нервно усмехнулась.

— Не обойдётся. Сдаётся мне, Пересмешник, что твой путь лежит прямо туда.