Темнота. А потом из темноты — торжественная музыка. «…Сою-юз нерушимый республик свободных, сплотила навеки Великая Русь.…»

Звучал советский гимн. Тот самый, с первых тактов пробирающий до мурашек помимо воли, как его ни относись: широкий, тяжёлый, восходящий. И в такт ему из черноты проступило изображение.

Молотобоец. Огромный, литой, в кожаном фартуке, он занёс молот над наковальней — и опустил, и сноп оранжевых искр брызнул во весь экран. Удар отозвался в груди. Рядом, в золотом поле под высоким небом, крестьянка вела серпом, и пшеница ложилась волной, и колосья были как литое золото. Камера пошла вверх — выше, выше, сквозь облака, — и там, разрывая небо, на столбе огня поднималась ракета. «Союз». Я узнал её, эту морковку с дольками у основания. Она шла вверх натужно и неотвратимо, и музыка перла вместе с ней.

А потом — кадр, от которого у меня неожиданно защипало в носу. Человек в скафандре, в круглом шлеме с буквами СССР, поднял руку и махнул. Просто махнул, открыто и весело, той самой улыбкой, которую знает каждый. Гагарин. Поехали.

И поверх всего этого — золота, искр, огня, улыбки — наползли, разворачиваясь во весь экран, два слова, тяжёлые, кованые, цвета артериальной крови:

КРАСНЫЙ КОД

Они наезжали прямо на меня, росли, пока кровавый отсвет не залил всё поле зрения, — и погасли.

Тишина.

Я парил посреди ленинской комнаты. Красный кумач на стенах вместе с вымпелами победителей соц. соревнований, лепнина, тяжёлая зелёная лампа на столе, как в старом кино про наркомов.

Атмосферно так… А перед глазами — полупрозрачный игровой экран. Сверху справа какие-то цифры, статус-бары, слева значок конвертика. Последнее было понятно без объяснений — та самая почта для переписки с админами. Я попробовал ее мысленно нажать, не получилось. В левом нижнем углу была кнопка серпа и молота, тоже полусерая. В целом, бедненько. Но если целевая аудитория игры — бумеры — им перегружать интерфейс нельзя. Не потянут.

— Приветствуем вас во Вселенной Красного кода!

Голос раздался отовсюду и ниоткуда — не из угла, не из динамика, а будто прямо в голове, минуя уши. Ровный, спокойный, внятный. И странный. Я невольно прислушался, пытаясь зацепиться хоть за что-то: мужчина? женщина? Не понять. Голос был как отлитый из нейтрального вещества — без высоты, без тембра, без возраста, без пола. Гладкая поверхность, по которой не за что ухватиться. От этого делалось слегка не по себе — мозг требовал прилепить голосу лицо и не мог.

— Не ищите собеседника, его нет, — произнёс голос, будто прочитав мою заминку. — Я — система сопровождения. Ваш проводник и советчик в игре. Можете обращаться ко мне в любой момент и присвоить мне любое имя, голос, внешность.

— Говори как Владимир Ильич Ленин!

Если уж теперь я бета-тестер, начинаем проверять механику игры. Да и похулиганить хотелось — пройдет такой запрос модерацию?

— Здгавствуйте, голубчик.

Я обернулся. Прошел.

Он сидел в кресле у стола, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня с тем самым прищуром, который ни с чем не спутаешь. Лысина, рыжеватая бородка клинышком, жилет, из кармашка — цепочка часов. Ленин. Быстро они… Сгенерили не только голос, но и образ. Владимир Ильич был как живой и при этом чуть-чуть ненастоящий — слишком гладкий, слишком собранный, словно портрет, который научился двигаться.

— Ну что же, батенька… Я ваш, так сказать, пговодник — Он картавил мягко, по-домашнему, и в глазах прыгали лукавые искорки. — ИИ-компаньон. Будем знакомы.

— Я Алексей. Можно обращаться ко мне просто Алекс. Так быстрее.

— Это архиважно, занес себе в архив.

— Итак. — Ильич поднялся, прошёлся, заложив большие пальцы за проймы жилета. — Вы, голубчик, на пороге великого дела. Вы попадёте в живой, дышащий мир — в нашу с вами молодую Советскую республику. Мир этот настоящий: в нём холодно, голодно, опасно и невероятно интересно. И он, заметьте, отзывчив. — Он поднял палец. — Вы можете его менять. Подсказать инженегу, как улучшить станок. Написать нужное письмо в нужный адгес. Изобрести то, до чего тут ещё не додумались. За всякое полезное дело миг отблагодагит вас — трудоднями. Так называется валюта игры.

Я засмеялся. С юмором разрабы, этого не отнять!

Ленин дождался пока я перестану смеяться, продолжил — Вызывать ИИ-подсказчика вы сможете в любой момент, нажав кнопку серпа и молота в левом углу. Она сейчас неактивна, но в момент начала игры засветится красным. Каждое обращение будет стоить определенного количества трудодней. Будете полезны — будете богаты и сильны. Будете сидеть сложа руки — пеняйте на себя.

Так. Это я уже понял ещё на сцене у Глеба. Прогрессорствуй — получай. Любопытно было другое: насколько глубоко эта механика прорисована изнутри.

— Убери изображение Ленина, измени голос на обычный мужской баритон, отзывайся на имя… Тим.

— Принято! Я теперь Тим.

Владимир Ильич моментально пропал, в воздухе передо мной развернулась таблица, светящаяся, полупрозрачная. Называлась она:

ВЫБОР АВАТАРА

— Подберите тело, соответствующее вашим требованиям — мужской голос Тима оказался диво как хорош, с таким тембром в опере петь.

Передо мной повисли три обнаженные фигуры, медленно вращаясь, как манекены на невидимых осях. Под каждой — короткая справка.

Первый — здоровенный детина, косая сажень в плечах, руки как лопаты, простое широкое лицо, нос картошкой. Русый.

«Пётр, 20 лет. СИЛА высокая, ЗДОРОВЬЕ крепкое, ИНТЕЛЛЕКТ низкий. Прост, силён, нетребователен.»

Второй — худой, нервный, с цепким взглядом и тонкими пальцами, в очёчках.

«Лев, 19 лет. ИНТЕЛЛЕКТ высокий, СКОРОСТЬ средняя, СИЛА низкая, ЗДОРОВЬЕ низкое. Грамотен, сообразителен, хлипок.»

Третий — обычный, средний, жилистый, с открытым лицом и спокойными серыми глазами. Брюнет.

«Иван, 19 лет. Крепкий, неприметный, выносливый».

Я разглядывал их и соображал. Пётр — машина, гора мышц, но соображает туго, а голова мне ещё понадобится. Лев — умный, под мой будущий стиль игры в самый раз, но хлипкий, чуть что — свалюсь от простуды или не убегу, когда приспичит. А Иван — середняк. Ни в чём не богатырь, но и ни в чём не калека: крепкий, выносливый, неприметный. Для новичка, которому бегать по минному полю молодого СССР — неприметность и запас прочности дороже любого качка. Выделяться буду потом, когда пойму правила. Сейчас мне нужно тело, которое просто не подведёт.

— Беру Ивана, — сказал я.

— Принято!

В воздухе развернулась новая таблица — с моими статами. Я впервые увидел себя изнутри игры.

Иван. Уровень 1.

ИНТЕЛЛЕКТ — 3

СИЛА — 3

СКОРОСТЬ/РЕАКЦИЯ — 3

ЗДОРОВЬЕ 4 (норма)

РИСК 4 (высокий)

КОШЕЛЁК: 30 трудодней

Ниже — большое серое поле, затянутое будто инеем, и сквозь иней едва проступали слова: «ВЕТКИ РАЗВИТИЯ — закрыто». Сколько ни вглядывайся — не прочесть.

— Тим, как выслать репорты по багам? — поинтересовался я у ИИ

— Значок конверта. Активируется, как и серп с молотом — это кнопка вызова меня — после старта игры.

— Дай комментарии относительно выбора аватара.

— Тройка почти во всём — это, прямо скажем, негусто, — заметил Тим без осуждения, по-деловому. — Обычный парень. Рекомендую вложить подъемные, тридцать трудодней в его прокачку. Одно очко характеристики — один трудодень. Совет: не тратьте всё — еще пригодится.

Я задумался. Тридцать на всё про всё. Распыляться нельзя.

И тут я поймал себя на простой мысли. Голова, конечно, мой главный инструмент — но голова у меня и так есть, своя, из реального мира, плюс ИИ-справочник под рукой. А вот тело тут чужое, и в эпоху, куда я лезу, помереть можно проще простого — от тифа, от голода, от побоев, от пули. Мёртвому никакой интеллект не поможет. Значит, первым делом — выжить.

И я налёг на Здоровье. Каждое следующее очко система брала дороже, по нарастающей. Причем в разных статах по разной цене. Так что раскидал по-бедному, с оглядкой на кошелёк:

ЗДОРОВЬЕ +7 (шкала выросла на 3 пункта) (−12 ТД)

СИЛА +2, до 5 (−6 ТД)

СКОРОСТЬ +1, до 4 (−3 ТД)

Потрачено 21. В кошельке осталось 9 трудодней. Интеллект не трогал — своего хватит, а очки дороги. Здоровье — вот что не купишь потом по-быстрому, когда припрёт. Пусть тело будет крепкое, остальное доберу квестами.

— Теперь — снаряжение, — произнес Тим

Новое окно. Простенький стартовый набор — выбрать одно. Зато бесплатно, трудодни не списываются.

«Финский нож. Тип: оружие скрытого ношения. Урон малый. Внимание: холодное оружие — РИСК при обыске.»

«Кастет (латунный). Тип: оружие. Урон в ближнем бою. Компактен, легко спрятать.»

«Слесарный инструмент (в холщовой сумке). Тип: набор. Бесполезен в драке, но к рабочему парню с инструментом нет вопросов. Маскировка + бонус к „рабочим“ делам.»

Я хмыкнул, прикидывая. Инструмент — это, конечно, умно: с сумкой через плечо я где угодно свой, ни один патруль не придерётся. Самый головастый выбор для того, кто собрался не кулаками махать, а думать.

Вот только в тридцатые, куда я лез, головой одной не всегда отобьёшься. Тёмная подворотня, лихой человек, пьяная компания — и никакая чистая анкета не поможет, если нечем ответить. А кастет — штука простая, тихая, спрятал в карман и забыл. Латунь холодит ладонь, и с ней как-то спокойнее. Думать буду головой, а вот шкуру, которую я только что так берёг, пусть будет чем прикрыть.

— Беру кастет, — решил я.

— Принято

Латунный кастет появился значком в интерфейсе. Удобно.

— Что значит шкала риска? — поинтересовался я

— Оценка вероятности умереть по 5-ти бальной шкале в ближайшие сутки — услужливо ответил Тим

Отлично. Просто замечательно!

— Выберите время вселения.

Перед нами развернулась шкала — лента времени, поделённая на отрезки, и каждый подсвечивался красным, когда я вёл по нему взглядом. Гражданская война, польский поход… А вот этот, особый, отдельный, мерцал тревожным багровым пульсом, и от него тянуло холодком даже сквозь игру:

«ЭПОХА БОЛЬШОГО ТЕРРОРА. 1935–1938. Сложность: высокая. Особенность: повышенная „текучесть“ населения, ускоренная динамика судеб. Рекомендуется опытным игрокам.»

«Ускоренная текучесть населения». Красиво они это назвали. Тим, зараза, был прав в своём сортирном цинизме. Я писал про это курсач. Я хотя бы примерно знал, как тут не надо себя вести. А значит, у меня была фора.

— Вот эту, — сказал я и ткнул в багровый отрезок. — Большой террор.

— Принято!

Посреди комнаты выросло колесо. Огромное, разноцветное, разбитое на сектора, точь-в-точь как в «Поле чудес», только вместо букв и призов по секторам шли названия: Москва. Ленинград. Харьков. Магнитогорск. Свердловск. Воркута. Колыма. Какой-то «Безымянный посёлок». И ещё, и ещё — города, стройки, лагеря, глухие углы огромной страны. Сверху над колесом нависала тяжёлая медная стрелка.

— Добро пожаловать в Красный код. Игра начинается!

Колесо завертелось с нарастающим стрёкотом, сектора слились в пёстрое мелькающее кольцо. Магнитогорск — Колыма — Ленинград — Воркута — всё быстрее, в сплошную полосу, а потом медленнее, медленнее, стрёкот пошёл реже, стрелка цепляла сектор за сектором — щёлк… щёлк… щёлк…

И встала.

Медное остриё замерло, чуть подрагивая, ровно напротив одного сектора.

МОСКВА.

Ну хоть в чем-то повезло! Или наоборот? Снова заиграл советский гимн, но все тише и тише, свет постепенно погас.