Уже на следующий день после злополучного танцевального тура жизнь вошла в прежнее русло. Я встала с утра пораньше, надела рабочий комбинезон и открыла лавку.

Газеты я принципиально не читала, но… посматривала на них. Они лежали стопкой на столе и кричали громкими заголовками. Если в вечерних газетах, которые вышли сразу же после объявления результатов второго тура, заголовки гласили: «Неуклюжая невеста провалила отбор!» и «Невеста из народа опозорилась!», то сегодня утром интонация сменилась: «Коррупция во дворце: невесту из народа засудили!», «Победу немагически одаренным невестам!»

Я радовалась, что не все меня ругают, а кто-то поддерживает. Кстати, за меня вступился домовой комитет: лира Беладонна составила петицию, которую подписали все девять жильцов. А лер Шипка прислал утешительную открытку с обещанием, что как только шум утихнет, он обязательно найдет для меня подходящую вакансию.

Но моей основной группой поддержки оставались мама и Полли. А несколько клиентов открыто высказывали слова сочувствия. Кстати, покупателей в лавке значительно прибавилось, что радовало и меня, и мой кошелек.

— Доча, да зачем нам прынц? — утешала меня мама. — Лучше обрати внимание на сына лиры Беладонны, Кржемелика. Такой хороший мальчик.

— Ма-а… — простонала я.

Мальчик был старше меня на десять лет, а комплекцией мог тягаться с начальником дворцовой охраны лером Пыжиком.

— Хотя ты права, — продолжила задумчиво мама, — чтобы его прокормить, мне нужно открывать здесь пекарню. Между прочим, соседнее с лавкой помещение свободно…

Я улыбнулась: раз мама что-то задумала — точно сделает.

Так, с улыбкой на лице, меня и застал принц Кристиан. Точнее, принц в гриме: вошедший мужчина имел густую растительность на лице, на плечи накинул плащ, а на глаза натянул широкополую шляпу. Все бы ничего, но на улице сегодня стояла жара, и подобный наряд вызывал удивление и привлекал внимание. Например, соседских мальчишек, которые облепили витрину.

Посетитель направился ко мне и протянул букет чайных роз.

— С-спасибо, — заикаясь, пролепетала я, прижимая цветы к груди.

— Вам просили передать… — произнес он и повернулся, чтобы уйти.

Но мама не пустила.

— Тю-ю, а это что за гусь с букетом нарисовался? — прищурилась она.

— Ма, это ж наш принц! — громко прошептала я, сдав Кристиана с потрохами.

Тот обреченно выдохнул:

— Не помогла мне маскировка?

— Да разве это маскировка? — хмыкнула я. — Длинный плащ и шляпа привлекают внимание, особенно когда на улице солнце. А густая борода давно не в моде.

— И что бы вы порекомендовали мне, лира Войта, для маскировки? — полюбопытствовал Кристиан, подходя ближе и снимая шляпу.

— Я бы порекомендовала вам не заниматься ерундой. В Протумбрии вас знает каждая собака, — хмыкнула я, покосившись на витрину.

К ней уже, помимо детей и парочки дворняг, «прилип» наш сплетник-сосед лер Хмарек. Охрана принца попыталась разогнать любопытных, тем самым создав дополнительный ажиотаж.

— Хочу извиниться за свое поведение, — неожиданно признался Кристиан. — Я не имел права поддаваться эмоциям и завершать наш танец раньше времени.

На сердце потеплело от его слов.

— Чего уж там, — смущаясь, пробормотала я. — Сама хороша: отдавила вам ноги, сбежала…

— А еще признались, что не хотите за меня замуж, — подсказал он.

— Это поклеп! Я этого не говорила! — возмутилась я. — Просто я не хочу… В смысле, хочу…

— Хотите заниматься частным сыском, — подсказал принц. — Но, может, вы вернетесь? Я признаюсь, что нарушил регламент, а еще у жюри возникли вопросы к леру Крутанскому. Выяснилось, что он предвзято к вам относился.

— Глиста точно нужно гнать, — подтвердила я и, поймав удивленный взгляд принца, поправилась: — В смысле, лера Глистада. Но я все равно не вернусь. Не мое это.

— Жаль, — принц коротко кивнул, принимая ответ.

При этом не уходил и продолжал смотреть на меня, словно чего-то ожидал.

Я отвела взгляд.

Возникла неловкая пауза.

— Дети, ну что вы там у прилавка мнетесь? Идите чай пить с вишневым пирогом, — позвала нас мама.

Она повесила на дверь любимую табличку «Дневной перекус!», погрозила скалкой соседу и передала охранникам, что стояли у входа, кулек с пирожками.

Мы разместились на небольшой кухне. Я смущалась и из-за этого села мимо табурета. Ну а как иначе? В наше скромное заведение пожаловал целый принц. Кристиан хмурился. Видимо, не ожидал, что я откажусь от его предложения вернуться в Отбор. А может, падая, я опять отдавила ему ногу.

Ситуацию спасла мама. Она принялась задавать вопросы и сама без умолку рассказывала о лавке, особенно подчеркивая, что местная полиция пользуется нашими магическими штучками.

— Да, инспектор Беде хвалил ваш ауроспектрум, — подтвердил Кристиан. — А что у вас еще есть интересного?

— Да чего только нет! — оживилась я и принялась перечислять ассортимент лавки, а Полли носилась от витрины к витрине, демонстрируя товары.

Особенно, ей удавалась демонстрация мармеладных пауков — они исчезали в зубасто-мохнатой пасти молниеносно. Принц же от лакомства отказался, заинтересовавшись мигающими шнурками.

— Самозавязывающиеся, — пояснила я. — Очень популярны у детей.

Кристиан отложил шнурки в сторону и вытащил прозрачную чашку из коробки, которую притащила змеелисица.

— Кружка-хамелеон, которая меняет цвет напитка в зависимости от настроения, — продолжила я рассказ и достала черный сундучок.

— Шкатулка правды. Открывается, когда честно отвечаешь на вопросы. Но вопросы могут быть неприятными, — пояснила я.

— Лучше уж зеркальце «Моя краса» возьмите, говорит комплименты и поднимает настроение, — встряла мама, вытаскивая из коробки ручное зеркальце в серебристой оправе. — Моя любимая магическая штучка.

— Это экспериментальная модель, я ее еще не доработала, — призналась я.

— Все прекрасно работает. Глядите! — Мама посмотрела на свое отражение и улыбнулась: — Ну-ка, скажи мне, кто на свете всех милее?

Серебристая поверхность пошла рябью, и старушечий сонный голос ответил:

— Э-э… Ну, точно не ты, тем более после третьей порции пирожков.

— Какая наглость! — возмутилась я, забирая у мамы зеркало. — Еще раз такое скажешь — сдам на металлолом!

— Что сразу скандалить-то? Мне время нужно на подготовку. Сейчас все будет, — голос в зеркале прокашлялся и затянул нараспев: — Всем хороша ты, девица: и губы у тебя алые, и щеки румяные, и голос тонкий… Ой, то есть звонкий! Талия тонкая… ну, почти, если ее найти…

— Все, пойдешь на доработку! — я сунула возмущающуюся вещь в коробку, и голос стих.

Принц давился от смеха, в уголках глаз собрались морщинки.

— Я бы хотел купить это зеркало, — попросил он. — Маме подарю.

— Сначала я его добью. В смысле, добьюсь нужного результата. А то еще нагрубит королеве, а мне моя жизнь дорога, — честно призналась я.

— Ну что вы, Вилария, мама у меня добрая, — успокоил меня Кристиан.

— Мама, может, и добрая, а вот папа у вас… Одним словом — король, да еще маг высшей категории, — вздохнула я.

— Тогда куплю шнурки, — сказал Кристиан. — И магическую лупу. Такую, как вы передали во временное пользование моему секретарю леру Шипке. И еще лакричных жуков возьму, угощу ими министров.

Полли мигом унеслась собирать заказ, а я крикнула:

— И тошнотные пастилки положи в подарок! Для первого советника лера Тори. Он ректор магической академии, где я учусь, — пояснила я Кристиану. — Это в знак уважения.

Принц хмыкнул, но возражать не стал. Видимо, и его белобрысый вредный ректор достал своими советами.

Уже на выходе принц поинтересовался:

— Не могли бы вы мне дать рекомендации по маскировке, чтобы я мог спокойно гулять по городу?

— Я?!

— Но вы же занимаетесь сыском, — подсказал Кристиан.

— А, ну да! — важно кивнула я.

Не стану же говорить самому принцу, что пока только собираюсь заняться.

— Все очень просто, — с умным видом начала я, вспоминая советы из книги по сыскному делу, которую прочитала накануне. — Во-первых, нужно быть незаметным и слиться с толпой. Никакой дремучей бороды и огромной шляпы…

— Как у меня, — с пониманием согласился принц.

— Именно! — подтвердила я. — Далее, ведите себя прилично. Ой, как обычно. Например, не нужно прикрываться огромной газетой с проделанными в ней дырочками для глаз, или ползти по-пластунски, выслеживая преступника. Надо вести себя… Как бы это лучше сказать?

— Не привлекая внимания? — подсказал Кристиан.

— Да! А еще вам нужно изменить голос и манеры. Очень уж они у вас приметные. Голос такой низкий, густой, от него аж мурашки по спине табуном бегут.

— С голосом и мурашками все ясно, — серьезно произнес принц, хотя в глазах плясали смешинки. — А с моими манерами что не так?

— Так сразу видно, что вы с золотой ложкой в зубах родились. Ой, простите, — осеклась я, вспомнив, кому все это говорю.

— Ничего-ничего, продолжайте, — кивнул принц, и даже ни один мускул на лице не дрогнул.

— Вот! Именно об этом я вам и говорила. Сразу видно, что на ваше воспитание родители хорошо потратились. Сейчас могли бы возмутиться, что от рождения вам положена и ложка золотая, и горшок. Но вы держите хорошую мину при плохой игре. В смысле, лицо держите.

— Я вас понял, Вилария, — криво улыбнулся Кристиан, а я с облегчением вздохнула. Значит, не обиделся. — Что-то еще посоветуете?

— Особо продвинутые сыщики, типа меня, используют прием отвлекающего маневра. Например, можно взять с собой на дело питомца, на которого все обратят внимание. На него, понимаете? А не на вас, — растолковала я.

— С питомцем могут возникнуть сложности, он не всегда под рукой, — нахмурился принц.

Полли тут же к нему подползла и ткнула себя маленьким кулачком в грудь, состроив жалостливый вид.

— Если что, поможем и дадим зверя во временное пользование, — пообещала я, и змеелисица в подтверждение моих слов закивала.

— Спасибо! Тем более зверь у вас умный, все понимает, — Кристиан улыбнулся Полли и погладил ее за ушком, а змеелисица от удовольствия закатила глаза.

— Обращайтесь! И за зверем, и за советами, — разрешила я.

Мы передали Кристиану большой бумажный пакет с покупками и пожелали хорошего дня.

— Вилария, лера Крутанского мы дисквалифицируем, вас восстановим. Может, вернетесь? — спросил напоследок наместник.

— Иди, доча! — влезла с советом мама. — Раз тебя сам принц уговаривает, то шансы на победу хорошие.

— А какой там следующий тур? — Не то чтобы я решила вернуться, так, на всякий случай спросила.

— Третий тур — «Изящные манеры и этикет», — сообщил принц. — Участницы должны продемонстрировать особые умения. Например, усладить слух жюри изящной словесностью и подобрать изысканные выражения, назвать важные исторические даты, удивить хорошими манерами.

— Я точно провалюсь! — расстроилась я. — Где я и где изящная словесность? Слух жюри я могу усладить только криминальными сводками, а удивить могу блохой-следилкой и летающей ступкой.

Кристиан сжал мою руку:

— Вилария, я уверен, что вы справитесь…

Договорить он не успел: в лавку заглянул страж и напомнил, что Его Высочеству пора во дворец на совещание.

Кристиан вздохнул:

— Был рад вас увидеть.

— А мы-то как рады! — заулыбалась мама, добавив к пакету с покупками еще и пирожки. — Знаю я, как у вас там во дворце кормят. А так проголодаетесь на своем совещании и быстренько перекусите, пока какой-нибудь министр речь толкает.

Я прыснула в кулак, представив, как принц под столом ест пирожок, пока белобрысый ректор Тори, он же первый советник принца, важно рассуждает о какой-нибудь статистике.

Кристиан поблагодарил нас, поцеловал маме руку и покинул лавку «Магические штучки».

— Какой хороший мальчик, — вздохнула мама. — Жаль, что принц.

— Это точно, — кивнула я.

Странно. Я думала о нем иначе. Когда мы встречались на свадьбе Мартишки и Элиски, я, конечно, видела, что принц искренне радуется за своих друзей и любезен с гостями. Даже мне вежливо улыбался и пытался завести разговор. Но я полагала, что это работа на публику — положение обязывает. Сейчас же, при личном общении, я убедилась, что Кристиан на самом деле добрый и искренний. И доверчивый. Недаром его Красимирка окрутила. А еще сердобольный. Вон за меня как переживает, что я второй тур не прошла. Но этикет и манеры мне точно не потянуть: правильно выражаться и следить за словами не смогу, могу следить только за подозрительными конкурсантками. Но в правилах Королевского отбора нет такого пункта!