– Рада вас видеть, господа. Теперь нам с Наташенькой не придется скучать вдвоем.

– Дамы, скучающие в магазинах? – иронично уточнил Егор. – Позвольте вам не поверить, сударыня.

– Да вы, юноша, ловелас, – рассыпался серебристый смех женщины. – Игнат Иванович, вы представите нас?

– С удовольствием. Сей ловкий молодой человек – мой двоюродный племянник, Егор. Это Елена Всеславовна и ее очаровательная дочь Наталья, – представил он их друг другу. – Должен предупредить, дамы, что племянник мой прекрасно владеет сразу шестью языками, так что услышать от него можно что угодно.

– Так вот кого так часто обсуждают в свете, – улыбнулась Елена.

– Неужто так сильно врут? – не удержавшись, уточнил Егор.

– Ну, признаться, в некоторые вещи поверить и вправду сложно, – ответила женщина, продолжая посмеиваться.

Бросив короткий взгляд на дядю, Егор вдруг понял, что тот просто забыл, что собирался делать, и стоит, тупо любуясь предметом своего обожания. Хмыкнув, парень незаметно подтолкнул его под локоть и, поймав растерянный взгляд, глазами показал на двери кофейни. Сообразив, что вся эта пантомима означает, Игнат Иванович взял себя в руки и, откашлявшись, предложил побаловаться кофе и сладостями в приятной компании.

Они вошли в зал и, заняв отдельный столик, принялись выбирать сласти. Егор, давно уже знавший, что именно ему нравится, с ходу заказал турецкий кофе и шербет. Услышав этот заказ, дамы заинтересовались его выбором, так что парню пришлось его как-то обосновывать. Дамы сделали свой заказ, и Егор, воспользовавшись паузой, принялся вещать.

– Арабы варят кофе с кардамоном и добавляют в него много сахара. Как они сами говорят, кофе должен быть крепким, как сталь, и сладким, как поцелуй женщины. Но к такому напитку нужно иметь привычку. Лично для меня он несколько приторен. Турки варят просто крепкий кофе, и каждый добавляет в него сахар по своему вкусу. А самое главное, их кофе нужно пить с холодной водой. Я не добавляю в напиток сахара, но с шербетом получается в самый раз. Ну, это по мне. Тут каждому придется выбирать самому, – быстро закруглил он тему, увидев подходящего официанта.

Расставив все заказанное, тот убедился, что ничего не забыл, и, пожелав гостям приятного аппетита, испарился. Собравшиеся отдали должное напитку, но женская половина следила за каждым движением парня. Уже привычно глотнув кофе, Егор, делая вид, что ничего не замечает, глотнул воды и, проглотив эту смесь, отправил в рот ложечку шербета. Съев лакомство, он прислушался к своим ощущениям и, укоризненно качнув головой, проворчал:

– Зерна пережарили, аспиды.

– Да вы, Егор, прямо мастер по напитку, – поддела его Елена.

– Ну, до мастера мне еще далеко, а вот отличить горчинку пережаренного зерна от вкуса зерна, жаренного правильно, способен, – пожал парень плечами.

– Выходит, вы не большой любитель сладкого? – осторожно вступила в разговор Наталья.

– Как говорил один мой знакомый, все хорошо в плепорцию, – усмехнулся Егор в ответ. – Сладкое я люблю, впрочем, как и большинство мужчин. Но умею свою страсть сдерживать. Ведь недаром сказано, все есть лекарство и все есть яд. Зависит от дозы.

– Однако вы занятный собеседник, Егор, – удивленно протянула женщина.

– Увы, что называется, издержки профессии, – развел парень руками.

– Профессии? – удивленно выгнула Елена соболиную бровь.

– Не удивляйтесь, сударыня. Я, можно сказать, профессиональный толмач. Даже диплом имею. А теперь просто представьте, сколько всяких текстов и трактатов на арабском, персидском и турецком языках мне нужно было прочесть, чтобы научиться правильно на тех языках говорить и знать их грамматику. Само собой, много из прочитанного осталось в памяти. Тем теперь и пользуюсь, – обезоруживающе улыбнулся он.

– Должен признать, что он и дома регулярно занимается, переводя всякие тексты с одного языка на другой, – твердо кивнул Игнат Иванович. – Признаюсь откровенно, я и половины из того, что видел, понять не смог, хотя и сам на трех языках говорю.

Пока он произносил этот спич, Егор вдруг ощутил какое-то беспокойство и, насторожившись, принялся осторожно осматриваться. Ощущение было такое, словно кто-то пристально смотрит в спину. Как будто целится. Медленно повернув голову в сторону широкого окна, парень заметил крепкого молодого мужика, не сводившего взгляда с дяди. Делая вид, что внимательно слушает родственника, Егор сунул руку под плащ и на всякий случай сдвинул кобуру с револьвером так, чтобы ловчее было выхватить оружие.

Что его насторожило, парень и сам не очень понимал, но к драке приготовился. Уж очень взгляд у мужика за окном был примечательный. Держа его краем глаза, Егор старательно поддерживал беседу, когда в дверь заведения вошли сразу шесть отлично одетых мужчин. С первого взгляда было понятно, что это не простые обыватели, а люди, имеющие деньги и власть. Подойдя к их столику, все шестеро встали так, чтобы отсечь сидевших от остального зала, и самый старший из них тихо произнес:

– Господин Вяземский, ваш племянник позволил себе сунуть нос туда, куда его никто не звал. И потому вам придется ответить за его деяния.

– Ответить перед кем? – медленно поднимаясь, поинтересовался Игнат Иванович. – Извольте представиться, господа.

– Граф Румянцев. К вашим услугам, – жестко произнес старший, чуть склонив голову. – Деяния вашего родича доставили нам множество хлопот, так что извольте осадить его и ответить.

– Лошадей осаживают, сударь, – прошипел Егор, поднимаясь и вставая рядом с дядей. – За свои дела я привык отвечать сам. Желаете сатисфакции? Извольте. Где и когда?

– Мне говорили, что вы смелы, молодой человек, – зло усмехнулся граф. – Что ж, так будет даже лучше. Завтра у Смольного собора. В полдень.

– Вызов брошен мне, значит, выбор оружия за мной, – кивнув, уточнил Егор.

– Верно. Но скажу сразу, подобные дела должна решать честная сталь, – тут же отреагировал граф.

– Навели справки и поняли, что в стрельбе вам со мной не тягаться, – понимающе усмехнулся парень. – Что ж, сталь, так сталь. Сабли. Я так понимаю, бой будет до смерти?

– Вообще-то я говорил о шпагах, – заметно стушевавшись, проворчал граф.

– А чем вам сабли недостаточно честны? – иронично хмыкнул Егор. – Смею напомнить, что сиим оружием пращуры наши славу для государства нашего в боях добывали, и османов, и литвинов и прочих татар окорачивая. Так вы согласны? Или снова юлить приметесь? Впрочем, от всяких заговорщиков иного и ожидать не приходится.

– Хорошо. Пусть будут сабли, – чуть скривившись, кивнул граф. – Вашим противником будет сеньор Метревелли.

«Грузин, что ли?» – чуть не ляпнул парень, но вовремя успел прикусить язык.

– Я думал, что мои дела помешали вам, граф, а вы решили за чужой спиной укрыться? – ехидно поддел он Румянцева.

– Ваши дела помешали очень многим, и потому сеньор Метревелли будет драться от имени всех нас, – вскинув голову, прошипел граф.

– Понятно. Бойца выставили, – хмыкнул про себя Егор, коротко кивая и опускаясь на свое место. – Хорошо. Завтра в полдень, на саблях. Не смею более задерживать, господа, – произнес он тоном, которым тут принято было говорить с прислугой и подчиненными.

– Наглец, – фыркнул граф и, круто развернувшись, направился к дверям.

Остальные тут же отправились следом, а Игнат Иванович, присев на стул, медленно выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы и, не глядя на парня, еле слышно произнес:

– Боюсь, это конец.

– Чей именно, дядюшка, – со злой иронией уточнил Егор.

– Ты не понимаешь, Егор, – мотнул дядя головой. – Этот итальянец – настоящий мастер клинка. Бретер. Выходец из Ордена иезуитов. Люди эти как раз из тех, кого коснулась история, которую ты раскрыл, и они решили избавиться от тебя.

– Скорее, от вас, дядюшка. Ведь изначально вызов тот граф собирался бросить вам. И, похоже, мое вмешательство несколько спутало им планы. Как и мой выбор оружия, – зло усмехнулся парень. – Если я правильно помню, дуэль на саблях – это развлечение наших офицеров. Титулованные дворяне и иностранцы предпочитают шпаги. А это разное оружие.

– Считаешь, что можешь победить человека, сумевшего выйти живым из дюжины дуэлей? – растерянно поинтересовался Игнат Иванович.

– Как говорится, бог не выдаст, свинья не съест, – отмахнулся Егор. – Вот завтра посмотрю на этого итальянца, а там, как бог даст. В любом случае, отступать уже поздно, а становиться снова сиротой, я не собираюсь. Вы тому бретеру не соперник. Уж простите.

– Чего там, – грустно усмехнулся Игнат Иванович. – Я шпагу в руках держал в последний раз лет пятнадцать тому. Еще в турецком походе. Увы, но служба у меня к такому времяпровождению не располагает.

– Вот и успокойтесь. Для драки у вас я имеюсь, – хмыкнул Егор, залпом допивая кофе.

* * *

К Смольному собору они ехали молча. Егор, сосредоточившись на предстоящем поединке, старательно вспоминал все приемы, которые ему когда-либо показывали казаки. Страха как такового не было. Были только злость и недоумение. Ну не понимал он, почему кучка продажных шкур может вот так запросто устраивать заговоры и организовывать узаконенные попытки убийства. Ведь, по сути, против дяди выставили настоящего убийцу.

О чести тут и говорить не приходилось. Этого бретера с грузинской фамилией для того и притащили из Италии, чтобы его руками устранять тех, кто им не угоден. Мастер клинка. Обозвали звучно, а вот что там на самом деле, одному богу известно. Хотя, с другой стороны, если он и вправду провел более дюжины дуэлей и по сию пору жив, значит, действительно что-то умеет. Только вся штука в том, что сабля – это совсем не шпага. Не просто ж так тот граф скривился так, словно лимон раскусил. С этой мыслью парень повернулся к дяде и, вздохнув, тихо спросил:

– Дядюшка, а как получается, что куча народу, причастного к заговору, вот так запросто смеет приходить к государеву человеку и бросать ему вызов?

– При дворе, Егорка, имеется несколько фракций. И каждая из них стоит за вполне определенные дела. Некоторые хотят дружбы с Британией, иные – с Францией, а третьи – за Германию с Австро-Венгрией. Понятно, что девизом у каждой такой фракции звучит улучшение жизни в империи. Другой вопрос, каким образом они хотят того добиться.

– Это уж не образом, это канделябром, получается, – фыркнул Егор, не сумев промолчать.

– Удивляюсь я тебе, мон шер, – растерянно качнул Игнат Иванович головой. – В такое время шутки шутить…

– А с шуткой, дядюшка, жить проще. Ежели все всерьез принимать, недолго и в петлю полезть, – отмахнулся парень.

– Ты, Егорка, главное, выживи, – помолчав, глухо попросил дядя. – Любым образом, хоть калекой, главное выживи. А с остальным управимся.

– Рано вы меня хороните, дядюшка, – зло усмехнулся Егор. – Я так понимаю, итальянца того вы знаете?

– Видеть доводилось пару раз, – скривился Игнат Иванович.

– И как? Было такое, чтобы он чем-то кроме шпаги дрался?

– Не припомню, – подумав, озадаченно произнес дядя. – Шпага, пистолеты дуэльные… было. А вот ни за что другое разговора не случалось.

– Чудесная новость, – хищно оскалился Егор, начиная разминать кисти рук. – А Елена Всеславовна туда придет? – лукаво улыбнулся он, слегка поддевая родственника.

– Обещалась с дочерью быть, – смущенно улыбнулся Игнат Иванович.

«Ну да, женское любопытство страшнее автомата», – усмехнулся парень про себя.

Карета подкатила к небольшому скверу за зданием Смольного собора, и парень, легко выскользнув из салона, внимательно осмотрелся. У тротуара длинным рядом стояли самые разные транспортные средства, от обычных извозчичьих пролеток и до роскошных частных карет. Похоже, сюда съехалась большая часть столичного общества.

– Хлеба и зрелищ, – презрительно фыркнул Егор про себя. – Ладно. Вы хочите песен, их есть у меня. Будет вам шоу.

– Егор, ты уверен в том, что делаешь? – тихо спросил дядя, встав рядом с ним.

– Поздно отступать, дядюшка. Теперь только вперед, – зло выдохнул Егор, широким шагом направляясь ко входу в сквер.

К его огромному удивлению, все приехавшие, окружив широкую площадку, отсыпанную чем-то вроде крупного песка, разделились на две части. Большая стояла на дальней от входа стороне, и среди них парень с ходу приметил того самого графа, который привез вызов. Все остальные, стоявшие ближе к выходу, при виде Игната Ивановича заметно оживились и тут же принялись негромко переговариваться. В стороне, на лавочке, расположился молодой, среднего роста мужчина с крупным саквояжем. Судя по всему, доктор.

От толпы противников отделился граф Румянцев и, подойдя к Вяземским, спросил, коротко поклонившись:

– Вы готовы, господа?

– Не наблюдаю своего противника, граф, – отозвался Егор, едва заметно усмехнувшись.

– Уверяю, он уже здесь, – холодно отозвался Румянцев. – Может, вы желаете как-то изменить условия или выставить вместо себя бойца?

– Я похож на труса, что прячется за чужую спину? – ехидно уточнил парень. – Нет. Все условия оговорены, и менять тут нечего. Бой на саблях, до смерти. Это все.

– Что ж. Тем лучше… – зловеще отозвался граф и, коротким кивком обозначив поклон, отправился обратно.

По его знаку из толпы вышли двое мужчин среднего возраста, а третий, откинув крышку длинного сундучка, громко произнес:

– Господа, прошу вас выбрать оружие.

«Помоги, Господи», – мысленно произнес Егор и, быстрым шагом подойдя к лавочке, где был поставлен сундучок, с интересом заглянул вовнутрь.

На черном бархате лежали две сабли отличного качества. Не булат, но и не левой ногой в пьяном безобразии делались. Оценив оружие, парень чуть пожал плечами и, потянувшись, взял ближайшую к себе саблю. Подошедший следом за ним мужчина вытащил из сундучка второй клинок и, повернувшись к парню всем телом, коротко поклонился. Понимая, что ритуал нужно соблюсти, Егор ответил ему таким же коротким поклоном, попутно внимательно рассматривая противника.