– Да уж, – растерянно выдохнул дядя, подрагивающей рукой потирая лоб.

– Вы поймите, дядюшка, это ж не я затеял. Думаете, мне все это нужно? Нет. И даром не надо. Я б лучше в имении делом занимался да вам с переводами помогал. Да только те твари не успокоятся. Не нравится им, что я вашему ведомству помогать решил. И потому тут или я, или они. И уж поверьте, мне моя жизнь гораздо дороже жизней сотни варнаков всяких или иностранных подонков, что их убить меня нанимают. Я вон давеча даже жандармам прямо сказал. Не уймут то племя варначье, Хитровку со всех концов запалю и стану разбойников прямо на улице отстреливать. И плевать мне и на полицию, и на жандармов. Так полковник Василевский только крякнул, но смолчал.

– Ты, Егор, и вовсе греха не боишься, – растерянно буркнул дядя. – Жандармскому полковнику такое сказать, – он обескураженно покачал головой.

– А с каких пор жизнь свою защищать грехом стало? – фыркнул Егор в ответ. – Об одном прошу, дядюшка. Молчите. Что бы не случилось, как бы там после не сталось, вы ничего не знаете. За свои дела я сам отвечать стану. Вы ничего не знали. Да и не могли знать. Я в имении живу, а вы в столице служите. На том и стойте.

– А отец? – помолчав, глухо уточнил Игнат Иванович.

– А вот дедушку и вовсе трогать не след. Он человек пожилой, ему волноваться лишний раз во вред. Сидит он себе в кабинете тихонько, газетки почитывает и слава богу. Что бы не случилось, я все сам задумал и сам сделал. Ни вас, ни дедушки это не касаемо.

– Мы семья, Егорка, – неожиданно вскинулся дядя.

– Именно потому я и хочу, чтобы дела мои вас никак не коснулись, потому как будучи на свободе, вы мне лучше помочь сумеете, – лукаво усмехнулся парень.

– А ты и вправду опасный противник, – покачал дядя головой, рассматривая его так, словно впервые видит.

– Для врагов, бесспорно, – решительно кивнул Егор, глядя ему в глаза.

– Видать, не просто так про отца твоего сказывали, что он умел в любом бою нужный выход найти и врага удивить.

– Удивил, значит, победил. Блаженной памяти граф Суворов так говаривал, – пожал парень плечами.

Выезд подкатил к особняку дяди, и слуги тут же подняли деловитую суету. Помывшись в бане и поужинав, родичи разошлись спать, а тем временем Архипыч, пользуясь полной свободой передвижения, укатил куда-то на трофейной бричке. Кому и как он умудрился продать транспорт и лошадей, Егор и понятия не имел. Главное, что и от этой улики удалось избавиться. Все вырученные деньги казак разделил с Никитой, после чего кучер готов был на парня молиться.

Сам же Егор с головой погрузился в подготовку к аудиенции. Игнат Иванович уже на следующее утро умчался куда-то, передав ему через слуг, что парню нужно быть готовым к выезду в любой момент. А еще через день карета дяди привезла Егора в Гатчину. Императорская семья проводила лето здесь. Сидя в приемной, Егор стоически молчал, дожидаясь высочайшей аудиенции, то и дело, бросая на секретаря вопросительные взгляды. Наконец, их впустили, и родичи, дружно поклонившись самодержцу, замерли, ожидая его слов.

– Рад видеть вас здоровым, Егор Матвеевич. Как ваши раны? Зажили? – с легкой улыбкой поинтересовался государь.

– Благодарю, ваше величество, почти зажили, – поклонился парень.

– Присаживайтесь, господа, – кивнул самодержец, указывая им на стулья у стены. – Мне доложили, что вы, молодой человек, сумели проявить себя не только в своем деле, но и в бою. Признаться, я в некотором смущении. Вся беда в том, что я позволил себя уговорить отправить вас на фронт, хотя отлично помнил, что для подобного дела у вас даже еще возраста подходящего нет. Но некто, не будем называть имен, сумел убедить меня, что ваши знания там зело важны. Он был прав?

– Толмачи бесспорно нужны, но не там, куда я был направлен, – чуть помолчав, вздохнул Егор. – Для управления пленными вполне достаточно было бы человека, хоть как-то язык знающего. А для чего серьезного нужен толмач при штабе войск.

– Примерно так я и подумал, – задумчиво кивнул император. – Что ж. Рад, что вы, юноша, не побоялись и исполнили наше повеление со всем прилежанием. Знаю, что вас уже успели наградить за смелость орденом святого Георгия четвертой степени. А теперь хочу добавить от себя лично. Поздравляю орденом святого Георгия третьей степени, – улыбнувшись, произнес государь, доставая из ящика стола коробочку с наградой и наградной лист. – Примите, Егор Матвеевич, и не держите зла.

– Премного благодарен, ваше величество, – вскочив, поклонился Егор, не ожидавший очередной награды.

– Должен сказать, что бумага ваша крепко помогает нам в делах. Надеюсь, дело это вы не бросите, – улыбнулся император, собственноручно прикрепляя награду на френче парня.

– Никак нет, ваше величество. Мануфактура работает в полную силу, – бодро отбарабанил Егор, тихо охреневая от всего происходящего.

– А чего это жандармы на вас опять жалуются? – вдруг спросил император, садясь за стол. – Пишут, что вы им угрожать смеете? Обещаете в городе настоящий пожар устроить?

– Я не им угрожал, – вздохнул Егор, чуть поморщившись. – Кто-то решил с Хитровки варнаков нанять, чтобы те начали имение наше разорять. А там ведь еще и мануфактура моя, – на всякий случай напомнил он. – Вот я и попросил жандармов хоть как-то порядок навести. А про пожар да оружие добавил, чтобы хоть как подхлестнуть. А то они только руками разводят. Говорят, что имение охранять у них сил свободных не имеется. Получается, когда убьют, тогда жаловаться и придете, – закончил он, припомнив ответ силовиков из своего прошлого.

– Но выход вы все-таки нашли. Казаков к охране привлекли, – понимающе кивнул император.

– А что еще делать остается? По миру идти? – не удержавшись, жестко поинтересовался парень, дерзко глядя ему в глаза. – Непонятно кто варнаков нанимает, чтобы честных людей разорять, а полиция с жандармами и не чешутся.

– Вся беда в том, что про вас мне забавную штуку рассказали. Некто сообщил, что вы по сути своей человек не от мира сего и что знания ваши не Божьим соизволением получены, а диавольским наущением, – неожиданно поведал император, внимательно глядя на реакцию парня.

– Занятно. А кто им о том поведал? – кое-как справившись с собой, растерянно поинтересовался Егор, внутренне подобравшись. – Такие знания тоже не по Божьей воле получить можно. О том и в Писании сказано.

– Вот и я сильно удивлен был, – чуть усмехнулся император.

– Думаю, не ошибусь, если решу, что байку ту про меня кто-то из иностранных послов рассказал, – помолчав, с расстановкой произнес Егор.

– С чего вы так решили? – моментально отреагировал самодержец.

– А с того, что я бумаги их с языков Среднего Востока перевожу и тем самым планы раскрываю для жандармов и дядюшкиного ведомства. А им сие зело мешать стало. Вот и решили от меня избавиться хоть как. Уже и убийц нанимали, на фронт вон отправили, после имение разорять принялись, теперь вон даже вам принялись байки рассказывать. Ничем не гнушаются, – зло усмехнулся парень.

– Гм, в таком ключе я об этой истории не думал, – удивленно проворчал самодержец, задумчиво теребя в пальцах перо.

– Оно и понятно. Вам и других забот хватает. Империя-то огромная, и за каждым уездом уследить надобно. А тут недоросль какой-то. Вот они и решили под такую сурдинку свои интересы протащить, – подлил Егор маслица.

– А ведь похоже, – все так же задумчиво проворчал император. – Очень похоже. Прежде у меня всей картины ваших бед не было, но теперь я вижу, что дела ваши им и вправду мешать стали. Что ж, – резко поднявшись, твердо закончил император. – С сего дня за делом этим я сам следить стану. А вас, Игнат Иванович, я попрошу сообщать мне обо всем, что происходит с вашим племянником. Лично. Все нужные документы вы получите. А вы, Егор Матвеевич, продолжайте переводить. Все, что вам привезут. Для государства нашего сие важно. Весьма.

– Не извольте сомневаться, ваше величество. Приложу все силы, – вскинув подбородок, твердо пообещал Егор, глядя ему в глаза.

* * *

Очередной налет репортеров оказался неожиданным. Егор уже готовился в обратный путь, когда однажды, выйдя на крыльцо особняка дяди, увидел примерно полтора десятка мужчин, толпившихся у ворот. Открывать им, само собой, никто не собирался, но и они, судя по их виду, уходить не собирались. Удивленно хмыкнув, парень вернулся в дом и, найдя одного из слуг, принялся выяснять, что это за демонстрация перед домом.

Услышав, что это репортеры и они желают говорить именно с ним, Егор только удивленно хмыкнул и, почесав в затылке, на всякий случай уточнил:

– Ты ничего не перепутал? Точно со мной?

– Точно. Даже денег посулили, ежели я уговорю вас к воротам выйти, – презрительно усмехнулся крепкий мужчина средних лет.

– И давно они там стоят? – растерянно уточнил Егор, понимая, что уже вообще ничего не понимает.

– Так с утра с самого. Как Игнат Иванович на службу уехали, так и начали собираться.

– Поговорить, значит, хотят, – задумчиво повторил Егор. – Ладно. Будет им разговор, – фыркнул он, злорадно усмехнувшись.

Поднявшись к себе в комнаты, он переоделся и, проверив в зеркале, как приколоты все полученные ордена, решительным шагом направился вниз. Выйдя на крыльцо, парень, не останавливаясь, зашагал к воротам. Увидев его, репортеры заметно оживились и принялись задавать вопросы прежде, чем он вообще успел открыть рот. Остановившись шагов за пять от ворот, парень окинул толпу внимательным взглядом и, отметив про себя, что почти все присутствующие физиономии ему знакомы, молча вскинул руку. Сообразив, что он хочет что-то сказать, репортеры замолчали.

– Добрый день, господа. Признаться, я несколько удивлен вашей ажиотацией. Объявления о встрече не было, но вы почему-то собрались здесь. Хотелось бы понимать, почему?

– Мы знаем, что вы были на фронте, а значит, вам имеется что рассказать, – тут же раздалось в ответ.

– Уверяю вас, господа, ничего нового о положении на театре боевых действий вы не услышите. Все объявления, предоставляемые вам Генеральным штабом, правда. Да и смысла нет жителей государства в подобной мелочи обманывать. Все одно рано или поздно вскроется.

– А где бывали именно вы?

– Штаб, к которому я был приписан, мне пришлось оставить под городом Тебризом.

– И почему же вы покинули войска?

– В силу полученных ранений. Был отправлен домой, для поправки здоровья.

– И что же это за ранения? – протолкавшись вперед, ехидно поинтересовался крысомордый писака, которого Егор уже пару раз осаживал прежде.

– Сабельная рана на груди и пулевое ранение левого плеча. Желаете, чтобы я разделся и показал вам повязки? Или достаточно будет того, что у меня на груди висят два ордена святого Георгия, которыми награждают исключительно за личную храбрость, проявленную в бою? – уточнил Егор, презрительно усмехнувшись. – И не говорите мне, что это мой дядюшка хлопотал за подобные награды. Позору не оберетесь, потому как один из этих орденов был вручен мне лично его величеством.

Подавившись очередной фразой, крысомордый скрылся в толпе, сопровождаемый презрительными усмешками коллег.

– Сударь, а правда ли, что вам пришлось нанять казаков для защиты своего имения? – раздался новый вопрос.

– Увы, господа, это правда, – чуть скривившись, кивнул Егор. – К огромному моему сожалению, некоторые иностранные подданные, считают, что раз они приехали в державу нашу из Европы, то и закон им не писан. Что такое игры государственных служб, вы все прекрасно знаете. И бывают случаи, когда тем службам становится потребна помощь некоторых специалистов. Так, к примеру, иногда они вынуждены обращаться в различные университеты за переводами бумаг с тех или иных языков. Так вот, узнав, что иной раз те службы обращаются и ко мне, сии господа решили нанять наших местных каторжников, чтобы те наносили ущерб моему имуществу, и таким образом заставить меня отказать в помощи помянутым службам. Решили, что я испугаюсь и отступлюсь.

– А вы, значит, не испугались, – иронично усмехнулся один из репортеров.

– Чтобы напугать меня, требуется нечто большее, чем десяток варнаков с кистенями и факелами. В ответ я нанял казаков и приказал им врага не щадить. Так что у тех каторжных есть выбор. Отказаться от такого заказа и сохранить свои жизни или согласиться и потерять все. Смею напомнить, господа, что мертвым деньги не нужны, – закончил Егор, жестко усмехнувшись.

– Думаете, казаки станут ради чужого добра рисковать? – не унимался все тот же репортер.

– Мои станут, – уверенно кивнул парень. – Они со мной до Персии и обратно дошли и в бою себя показали так, что все награды заслужили. Так что в этих воинах я уверен.

– А почему именно казаки? Ведь можно было нанять и охрану, которая таким делом занимается, – вступил в разговор другой писака.

– Да просто потому, что казаки не станут на мелочи размениваться. Кого за подлым делом застанут, там и кончат. У них с варнаками разговор короткий.

– Но ведь это незаконно! – дружно выдохнули репортеры.

– С чего бы? – пожал Егор плечами, делая вид, что сильно удивлен. – Я ж не приказывал тех каторжных по улицам отлавливать. Придут со злым умыслом, значит, там и останутся. А не придут, их счастье. Станут и далее своим делом промышлять. Так-то мне до них и дела нет. Живут себе и живут. И вообще, с каких это пор свою жизнь и имущество защищать стало незаконно?

– А что полиция? – растерянно уточнил кто-то из толпы.

– А что полиция? – пожал Егор плечами. – У них для защиты моего имения ни сил, ни людей не имеется. Потому я и решил казаков нанять.

– Но ведь есть закон, следствие, суд, наконец, – не унимался вопрошавший.

– Само собой, – спокойно кивнул парень. – Да только для того, чтобы полиция сим делом занялась, требуется происшествие. Как говорится, нет тела, нет и дела. Не будем забывать, господа, что полиция проводит все свои действия по факту, так сказать. После того, как все уже случилось. А мне надобно, чтобы варнаки не успели моему имуществу вреда причинить. Не нужно забывать, что к имению еще и люди приписаны. Крестьяне простые. И ради чужих завиральных идей они никак страдать не должны. Ну сами посудите, что я буду за владетель, ежели за своих же людей беспокойства иметь не буду?