Дальше — как в бреду. Подворотня. Переулок. Ещё двор, бельевые верёвки в инее, поленница. Я петлял, как заяц, забирая всё глубже в лабиринт замоскворецких дворов, подальше от криков, от фар, от свистков, которые уже перекликались где-то за спиной. Мороз глушил боль, и за это ему спасибо. Московская зима форева!

Наконец я привалился за какой-то поленницей, в глухом чёрном углу между сараями, и прислушался.

Тихо. Только сердце стучит как бешеное. Ну и ветер по жестяным крышам где-то наверху мотыляет.

Оторвался!

Теперь можно уже в спокойном темпе.

Я петлял по кварталу ещё с полчаса, не меньше — короткими перебежками, от тени к тени, замирая при каждом звуке. Дворы, сараи, поленницы, снова дворы. Постепенно до меня стало доходить, где я.

Слева, за крышами, поднималась громада — серая, тяжёлая, во весь квартал, с тёмными рядами окон. Я её узнал. Дом на набережной — так его будут звать потом, при мне звали. Главное жилое здание правительства, махина для высших совслужащих и начальства, про неё я читал: половину жильцов этого дома скоро пересажают и перестреляют, из подъездов будут исчезать семьями — воронки будут не успевать приезжать. А по ту сторону реки, за чёрной полосой замёрзшей Москвы-реки, подсвеченные редкими огнями, стояли башни. Кремль. Совсем близко — рукой подать. Зубцы стены, тёмные ели, и где-то там, у реки, — Тайницкая, с отцовским золотом в замурованной галерее. Это мне ее получается надо будет ломать?

Выходит, мы жили в Замоскворечье, у самой Болотной. Я хмыкнул: квест «Наследство» лежал от меня в пятнадцати минутах ходьбы. И в миллионе лет недосягаемости.

Холод дожимал. Плечо дёргало, в ботинках хлюпало. Надо было под крышу, срочно.

Подъезд нашёлся сам — обычный чёрный ход бывшего доходного дома, дверь просто прикрыта. Не заперта, заходи кто хочет. Хрен бы я в своём времени так спрятался — там всё на кодовых замках, домофонах, магнитных ключах, консьержках и камерах. А тут — толкнул дверь и вошёл. Спасибо, товарищи, за доверие между людьми. Построим вместе светлое цифровое будущее!

По лестнице я поднялся на самый верх. Чердачная дверца — на честной щеколде, даже кастет не понадобился. Внутри было темно, пыльно и — главное — тепло: вдоль кирпичной стенки шла обмотанная тряпьём труба отопления, горячая. Я привалился к ней спиной, сполз на кучу какого-то ветоши и с минуту просто дышал.

Потом занялся плечом.

Стянул полушубок — левый рукав отяжелел, задубел от крови. Рубаха прилипла. Я отодрал её, зашипев, и прощупав рану — света-то нет!

Повезло. Дважды повезло. Пуля прошла навылет, через мякоть трицепса, — вырвало кусок мяса, края рваные, но кость цела и крупные жилы, похоже, тоже: рука двигалась, хоть и с болью. Полушубок, который сунули мне в квартире, погасил удар — овчина съела урон.

Я оторвал зубами и здоровой рукой полосу от подола рубахи, сложил обрывок втрое на рану и перетянул плечо как смог — туго, через подмышку, узлом у шеи. Заныло, зато вскоре перестало течь.

Здоровье: 3. Кровотечение: остановлено. Состояние: стабильно. Регенерация: замедленная (голод, холод, усталость).

Тройка из семи. Больше половины меня осталось на тех крышах. Но цифра застыла — и это было главное.

Где-то в темноте зашуршало. Потом ещё. Из-за балки выскользнула тень, за ней вторая — крысы. Наглые, здоровые, чердачные, они шли на запах крови деловито, как по заданию. Одна сунулась прямо к ноге — я пнул её, она отлетела, обиженно пискнув, и тут же пошла на второй заход. Я пнул снова. Так и сидели: я у тёплой трубы, они по периметру, ждали, когда я ослабну. Не дождётесь! Еще потрепыхаюсь. И попишу репорты админам. Но сначала…

Раз появилось время — пора разгрести то, что я весь вечер смахивал.

Я потянулся к мигающему уголку интерфейса, и лог развернулся — длинный, как простыня. Сообщения открывались в том же порядке, в каком я их сметал.

Критический удар! Цель обездвижена. Урон ×3 (внезапность, оружие: кастет).

Внимание: атакован сотрудник Особого сектора ЦК. Идентификация объекта: [данные закрыты]. Взаимодействие зафиксировано.

Достижение: «Дерзость города берёт». Впервые атакован противник со скрытым уровнем. Награда: +3 трудодня.

Достижение: «Первая кровь». Нанесён первый урон противнику. Награда: +1 трудодень.

Поздравляем! Вы достигли нового уровня! Иван. Уровень 2. Доступно очков характеристик: +2 (не распределены).

Преследователь выбыл. Осталось: 3.

Внимание: уровень Риска повышен. Риск: 4 → 5. Причины: нападение на конвой; нападение на сотрудника Особого сектора; побег из-под ареста; гибель сотрудника при преследовании. Статус: объявлен в розыск (Москва). Ориентировки телефонограммами: в течение 2 часов.

Ранение: огнестрельное. Здоровье 7 → 3. ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ, ВОЗМОЖНА СМЕРТЬ.

Задание «Сорваться» — ВЫПОЛНЕНО. Уйти от конвоя: успешно. Оценка исполнения: высокая (нейтрализованы двое, преследование сброшено). Награда: 20 трудодней. Бонус за дерзость исполнения: +5 трудодней.

Итого 44 трудодня! Я перечитал. За один вечер — больше, чем все мои подъёмные. Побег окупился, и окупился жирно: игра щедро платила за риск. Вот, значит, как тут зарабатывают по-настоящему — не нормы на заводе перевыполнять. Опасно жить выгодно. Запомним.

А ниже висело ещё одно, и от него я замер:

Открыта ветка умений: «ТЕНЬ». Условие открытия: успешный побег из-под ареста. Доступен выбор начального умения (1 из 3):

«Тихий шаг» — передвижение без шума, скрытность в движении. Пассивно снижает шанс обнаружения.

«Чуйка» — обострённое чувство опасности. Предупреждает о засаде, слежке, недобром взгляде за секунды до.

«Личина» — умение носить чужую роль: походка, говор, повадка. Основа выживания под чужим именем.

Выбор окончателен. Совет: выбирайте под свой стиль игры.

Я долго смотрел на эти три строчки. Рука сама тянулась ткнуть — «Чуйка», конечно, «Чуйка», с ней бы я ту пулю… Стоп. Я одёрнул себя. Выбор окончателен. А я ранен, голоден, на адреналиновом отходняке — не лучшее состояние для окончательных решений. И я ещё не знаю, как буду выживать дальше: тенью по подворотням («Тихий шаг»), звериным чутьём («Чуйка») или под чужими документами («Личина» — а ведь чужие документы уже маячили в моих планах…).

Подожду. Утро вечера мудренее. Я свернул выбор, не трогая, — пусть висит.

И последнее в логе. Конвертик — не пустой больше. Первое письмо.

Отправитель: куратор проекта. Тема: С прибытием!

'Алексей, добрый день! (Или что там у вас сейчас — ночь?)

Поздравляю с успешной загрузкой. Все показатели капсулы в норме, погружение прошло штатно, мю-ритмы стабильные — вы, если это слово тут уместно, отлично спите.

Напоминаю: вы не просто играете, вы работаете. Нам важно всё: впечатления, странности, баги, несоответствия эпохе, поведение персонажей, работа интерфейса. Не геройствуйте сверх меры — но и не отсиживайтесь: оплата, как вы помните, привязана к насыщенности сессии и ее длительности.

Пообщался с вашей мамой — очень милая женщина, волнуется за вас. Успокоил, как мог, выслал ей вашу фоточку в капсуле. Черкните ей пару строк, как сможете, я перешлю.

Репорты отсылайте обратным письмом на этот адрес. Поддерживаются текст и аудио: просто наговорите сообщение — система запишет и прикрепит сама. Хотя бы раз в игровую неделю, но лучше чаще.

Удачи, Алексей. Мы за вас болеем.

Аркадий Петрович'.

PS Скайнет утвердил курс трудодней. Он весьма высок. Один к ста! Один трудодень — сто цифровых рублей. Расчеты пока привязаны к окончанию игры, но в будущем возможны и внутриигровые переводы и конвертации.

«Мы за вас болеем». Я перечитал письмо дважды. Ровное, казённое — и ни слова о том, что я тут, вообще-то, уже продырявлен, объявлен в розыск и сижу на чердаке в компании крыс. Курсом хвастаются… Он и правда, хорош, считай больше четырех кусков поднял на прыжках по крышам…

Я ткнул «ответить», выбрал аудио и, придвинувшись к тёплой трубе, зашептал — вслух, в темноту, чувствуя себя одновременно идиотом и шпионом:

— Аркадий Петрович, здравствуйте. Это Алексей. Репорт номер один, полёт… ну, скажем так, нормальный. — Я хмыкнул и тут же скривился от боли в плече. — По порядку. Погружение — фантастика, у меня нет слов. Это не графика, это жизнь: запахи, холод, боль. Про боль отдельно: в меня стреляли, попали, и я вам официально заявляю — все по-настоящему. Понимаю, что механика, что тестировать надо, но вы там это… предупреждайте жирным шрифтом, что ли. Не каждый бумер такое переживёт, инфаркт схватит ваша целевая аудитория. Дисклеймер на каждой странице договора под подпись. Иначе засудят.

Крыса снова сунулась к ноге. Я отпихнул её ботинком.

— Дальше. Стартовая локация — жёсткая. Меня загрузило в семью, которую в первую же ночь пришли арестовывать. Если это у вас называется «случайная точка входа» — поправьте генератор, новичков так нельзя. Хотя динамика, конечно… динамика есть, не скучал ни минуты. Неписи — отвал башки. Опер, который меня конвоировал, распорядился дать мне пальто, потому что мороз. Скрипт, а заботливый. А потом гнал меня по крышам и орал матом так, что я чуть не поверил, что он живой. Вопросы у меня к другому: за одним персонажем уровень скрыт наглухо, каким-то «инеем». Это фича или баг? Отпишите.

Я помолчал, подбирая слова.

— Из ошибок: пока ничего серьезного не заметил, все очень аутентично. Курс обмена трудодней на рубли впечатляет, спасибо, что развиваете игру, не останавливайтесь. Интерфейс в остальном удобный, лог хороший, буст на первом квесте — моё почтение, передайте разрабам, что это лучшие шестьдесят секунд моей жизни.

Крысы шуршали. Плечо ныло. Я вдруг понял, что улыбаюсь.

— В общем, так, Аркадий Петрович. Жив, адаптируюсь, из сессии выходить не собираюсь. Постараюсь продержаться долго. Очень постараюсь…

Я осёкся — что-то меня понесло не туда. Стёр бы последнюю фразу, да пусть остаётся. Честный репорт — честнее некуда.

— Конец репорта. Отправляй.

Письмо свернулось в конвертик и утекло — туда, наружу, в настоящую реальность.

Второе письмо я отправил для матери. Тоже голосовухой. Жив, здоров (тут соврал), бодр. Играю за Советский союз, живу в Москве, тут прикольно! Впервые увидел изморозь на стеклах изнутри. В нашей современной жизни везде стеклопакеты, а в 30-х много чему удивляться приходится.

Наговорив про 30-е тоже осекся. Мама не дура, поймет про эпоху все. Остаток сообщения оказался скомканным, люблю, целую, победа будет за нами…

Закончив со всеми коммуникациями, я подтянул полушубок под голову, пнул наладившуюся было ко мне крысу и закрыл глаза. В сон провалился моментально.