Часовой у ворот — молоденький, с примкнутым штыком, — при виде командирской фуражки вытянулся, но с места не двинулся, только зыркнул строго.
— Краском Ковалёв, из штаба дивизии. С назначением, — я протянул через окно кабины предписание. — К командиру полка.
Часовой глянул на бумагу, шевеля губами — явно недавно выучил буквы — качнул головой в сторону будки:
— К дежурному, товарищ командир. КПП налево.
Мне стало любопытно, я вызвал интерфейс. В углу мигнуло:
Красноармеец (часовой). Уровень 3. Роль: караульная служба.
Да… Такой нас не защитит.
Дежурный по полку оказался немолодым, кряжистым старшиной с усталым лицом человека, который не спал полночи и уже считает минуты до смены. Он проверил бумаги вдумчиво, водя пальцем по строчкам, сверил печать, записал меня в толстый растрёпанный журнал, макая перо в чернильницу-непроливайку. Я опять не удержался, глянул уровень.
Дежурный по полку, старшина. Уровень 6. Роль: комендантская служба, распорядок.
— Ковалёв… сапёрно-маскировочный, — прочёл он, и в голосе мелькнуло что-то — не то усмешка, не то сочувствие. — А, этот. Ну-ну. — Больше ничего не пояснил. — В штаб ступайте, товарищ командир, к начальнику. Зовут его Иван Григорьевич Плахов. Прямо через плац, потом направо, крыльцо под флагом. Красноармеец проводит.
— Машину куда?
— Кто там водителем? Петро?
— Да
— Он знает, куда. Сам встанет на разгрузку
Я попрощался с Петром, забрал чемодан и почапал к штабу, сгибаясь под тяжестью ПР2. Вот же гробина…. Пока шли через двор, я оглядывался, впитывая. Военный городок жил своей размеренной жизнью. На плацу всё маршировала коробка — молодняк, судя по нескладным движениям недавний призыв, — а перед ними хрипел, надрываясь, взводный. У длинной коновязи бойцы чистили лошадей, и оттуда тянуло конским потом, навозом, дёгтем. Кто-то тащил на двоих дымящийся бак с кухни, кто-то катил бочку, у склада шла неспешная приёмка мешков под ленивую перебранку с каптёром. Пожилой боец мёл дорожку веником, больше поднимая пыль, чем создавая чистоту.
Всё старое, обжитое, притёртое — кирпич стен в выщербинах, выбеленные извёсткой бордюры, деревянные щиты с лозунгами, где облупившийся Ворошилов звал крепить оборону. Пахло тем особым духом казармы, что, наверное, одинаков во все времена: щами, махоркой, сапожной ваксой, хлоркой из сортира. Я шёл и думал: полк как полк. Тихий, сонный, приграничный. И где-то тут, в этом сонном хозяйстве, — мой взвод, которого никто не знает куда пристроить. Похоже, мне тут придется всех расшевелить.
Штаб встретил полумраком и духотой. Начальник сидел в кабинете за столом, заваленным бумагами, папками, сводками, — пожилой, грузный, совершенно лысый, с влажным блестящим черепом а-ля Котовский, по которому то и дело проходился скомканным несвежим платком. Двигался он медленно, говорил медленно, и вообще, казалось, весь состоял из усталости и «отстаньте от меня».
Начальник штаба полка. Уровень 12. Роль: штабная работа, планирование, кадры.
— Ковалёв, значит… — Иван Григорьевич взял мои документы, отставил на вытянутую руку, поискал на столе очки, не нашёл, махнул рукой и стал читать так, близоруко щурясь. — Из дивизии… курсы… та-ак. — Читал он долго, обстоятельно, шевеля губами, потирая лысину платком после каждой бумаги, будто вычитанное надо было стереть со лба. — На маскировочный, стало быть. К нам. Ну садись, чего стоишь.
Я сел. В кабинете было нечем дышать — окно открыто, а толку нет, ни ветерка, только муха билась о стекло да откуда-то из недр штаба доносился стрёкот пишущей машинки.
— Ты, значит, откуда сам будешь? — принялся он расспрашивать, отложив бумаги. — Родители кто? Учился где? На курсах как, взысканий не имел? — Вопросы шли лениво, для порядку, и я отвечал заученной легендой — сирота, из-под Тамбова, комсомол, курсы, — гладко, без запинок, уже почти веря в неё сам. Начштаба слушал вполуха, кивал, потирал череп. — Молодой ты, конечно. Ну да у нас все молодые нынче. — Он опять вздохнул, будто это его лично огорчало. — Ладно. Оформим.
— Товарищ начтшаба, — я решился, — Мне бы командиру полка представиться.
— Надо, — согласился он без энтузиазма. — Да только нету его. В лазарете Олейников. Спину прихватило, радикулит, третий день лежит пластом, встать не может. — Он поморщился сочувственно, потёр поясницу, видно, примеряя чужую хворь на себя. — Так что ступай туда, там и представишься, коли невтерпёж. Только его сейчас лучше не злить, он и здоровый-то не сахар, а хворый…
Я кивнул, но не двинулся. Оставалось главное — то, за что Гуляев обещал трибунал.
— Есть ещё дело. Со мной секретное имущество из разведотдела дивизии, под личную ответственность — я ткнул пальцем в ПР2 — Приказано по прибытии немедленно сдать на узел связи, под роспись.
Начштаба оживился ровно настолько, чтобы приподнять бровь.
— Секретное… а. Рация, что ль, ихняя новая? Слыхал, слыхал, шумели про неё. — Он тяжело поднялся, кряхтя, оправил гимнастёрку на животе. — Ну идём, свожу. Узел тут рядом. Заодно разомнусь, а то сижу, как сыч, спина уже хуже, чем у Олейникова.
Узел связи занимал отдельную комнату в торце штабного здания — за обитой дверью, с табличкой. Внутри было тесно, на стеллажах стояли аппараты, вился провод, что-то попискивало морзянкой под наушниками у дежурного телефониста. За столом над раскрытым журналом сидел начальник узла — совсем молодой краском, младше меня, тонкошеий, с оттопыренными ушами и старательным лицом отличника. При виде начштаба он вскочил так, что уронил табурет.
Начальник узла связи полка, младший командир. Уровень 6. Роль: связь, шифровальное хозяйство, учёт секретной техники.
— Товарищ начштаба! Дежурный по узлу…
— Вольно, вольно, не гори. — Начштаба махнул платком. — Вот, принимай гостя с гостинцем. Из дивизии, секретное, по описи. Оформь как след, чтоб комар носа не подточил. Я пошёл, у меня еще дела — И, кивнув мне, выплыл за дверь, промакивая череп.
Молодой краском засуетился, выправил табурет, представился — Мэлс Зарубин.
— Мэлс? — удивился я странному имени
— Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин! — с гордостью произнес лопоухий
— Николай Ковалев — представился я, затаскивая на стеллаж ПР2. Потом вспомнил про папиросы, достал «Беломорканал», предложил угощаться. Этот тут же сломало лед, краском взял две, одну сразу заложил за ухо. Телефонист тоже не постеснялся, 4 штуки вытащил.
— Мне бы позвонить в дивизию, доложиться Гуляеву — я кивнул на телефонный аппарат
— Ступин, дай связь! — тут же распорядился тезка. И началось шоу. Телефонист хрипел в трубку, коммутатор был занят, потом не отвечал… Наконец, связь появилась, я поговорил с Гуляевым. Прибыл, начальству доложился, технику сдал, приступаю к службе…
Тем временем Мэлс открыл рацию, с почти детским восторгом стал сверять комплектность по акту: рация, ключ, лампы запасные, батареи, индуктор. Всё сошлось. Он выписал квитанцию, пришлёпнул сургучную печать, дал мне расписаться, расписался сам, занёс в журнал секретного учёта.
— Шифры, — сказал я, закончив разговор с дивизией и вспомнив наставления Гуляева. — К ней шифры отдельно придут, из разведотдела.
Краском вдруг заморгал, полез в другой ящик стола, порылся.
— Так пришли уже. Пакет с фельдъегерем на прошлой неделе. Лежит вон, опечатанный, за мной числится. Я думал — под что, а оно вон под что, под твою станцию, стало быть…
Ну понятно. Бардак был, бардак есть и дальше будет. Армия без этого никак.
— Слушай, Мэлс, а на городской комутатор у вас выход есть? — я снова кивнул на телефонный аппарат — Знакомой позвонить хочу.
— Ну ты и ходок! — удивился Зарубин — Только в округ прибыл, уже подружку завел? Ступин, дай связь с городом. Номер телефона есть?
Я достал бумажку, продиктовал номер Зои.
Телефонист забубнил «барышня, барышня», дозвонился. Деликатный Мэлс, кивнул Ступину на выход, предложил перекурить.
— Это Ковалев — сказал я в трубку, после того, как закрылась дверь за связистами
— Ой, как хорошо, что ты позвонил — образовалась девушка — Как доехал?
— С небольшими приключениями. Колесо пробили. Мать за вчерашнее не ругала?
Зоя тяжело вздохнула — Ругала. И сказала, что краском это плохая идея.
В трубке шипело, слышно было плохо, а Тихославская еще и голос понизила.
— У вас две минуты! — вклинился в разговор женский голос. Телефонистка? — Не занимайте линию
Ничего себе детализация у игры…
— Ало, ало… — Зоя повысила голос — Ты меня слышишь?
— Слышу. Краском плохая идея, одна извилина и та от фуражки.
— Коль, ты не обижайся, она и флотских тоже не любит. Вообще всех военных.
— Странно, что она родила тебя от поручика.
— Именно поэтому. Наплакалась. Мужа постоянно нет дома, то учения, то война…
Какая же она все-таки прямая. Лупит правду-матку. Ольга была поделикатнее. Хотя казалось бы врач, в этой профессии быстро становишься циником.
Мы еще немного поболтали с Зоей, потом телефонистка потребовала заканчивать разговор и я начал прощаться.
— Напишешь мне? — поинтересовалась Тихославская
— Лучше получу увольнительную и приеду в Одессу
— Буду ждать!
А дочка то идет по стопам матери…
Лазарет стоял в глубине военного городка, в тени старых акаций, — беленькое одноэтажное здание, попрохладнее прочих, с марлей на окнах от мух и запахом карболки, йода и кипячёного белья, что шибанул в нос ещё на крыльце. Внутри было чисто, тихо, гулко. И — неожиданно весело.
В коридоре, у шкафа с бинтами, две медсестры, смеясь и подшучивая, разбирали стопку простыней. Обе разом обернулись на стук моих сапог, оценивающе посмотрели. Молдаванки, обе как на подбор — кровь с молоком, чернобровые, румяные, грудастые, в белых косынках и халатах, туго перехваченных в талии. Одна, постарше, повыше, глянула на меня смеющимися чёрными глазами и что-то сказала другой вполголоса по-молдавски, отчего та прыснула в ладонь.
Медсестра лазарета. Уровень 6. Роль: уход, перевязки, младший медперсонал.
Медсестра лазарета. Уровень 5. Роль: уход, перевязки, младший медперсонал.
— Новенький командир, — протянула старшая, оглядев меня без всякого смущения, с ног до головы, по-хозяйски. — Гляди-ка, Домника, только приехал — уже к нам. Что, товарищ командир, захворали с дороги? Так у нас быстро на ноги поставим. — И, стрельнув глазами: — Или сразу слегли, как нас увидели?
— Сражен, — вздохнул я, прижав руку к груди. — Наповал. Вы меня, товарищи медики, ранили в самое сердце, прямо с порога. Готовьте койку. Срочная операция!
Обе так и покатились.
— Ой, а резвый! — всплеснула руками младшая, Домника. — Только приехал, а уже… — она махнула рукой, подбирая русское слово, не нашла, засмеялась опять.
— И без кольца, гляди, — подхватила старшая — Опасный, значит. Такому только волю дай. — Она подбоченилась, качнула головой. — Ну, сердечный вы наш, идёмте уж, пока не померли от любви. Вам к Олейникову небось? Представляться? — Она разом посерьёзнела, хотя в глазах ещё плясали чертенята. — Идёмте. Только он нынче лютый, спина мучает. Вы с ним поласковей.
Она провела меня по коридору, стукнула в дверь палаты, заглянула:
— Товарищ командир, к вам тут. Новенький, краском из дивизии. Представиться просится.
Изнутри донеслось что-то среднее между рыком и стоном — низкое, сиплое, скрипучее.
— Пущай.
Я вошёл. На койке, поверх одеяла, полусидя-полулёжа, привалившись к горе подушек, располагался командир полка Олейников. Немолодой, жилистый, с длинным породистым лицом, глубокими складками у рта, залысинами и цепким, насмешливо-колючим взглядом из-под густых бровей. Что-то в этом лице было знакомое до странности — и я не сразу сообразил, что он до дрожи похож на одного актёра. Гармаша! И голос такой же. Хриплый, скрипучий, с надтреснутой сипотцой, каким хорошо играть и работяг, и генералов, и уголовников.
Командир Кировского полка Олейников. Уровень 24. Роль: командование полком. Гражданская война, Польский поход. Ранения. Особые качества: воля, авторитет, жёсткость.
— Ну? — проскрипел он, разглядывая меня из-под бровей. — Что встал? Докладывай.
— Товарищ командир полка! Краском Ковалёв, прибыл из штаба дивизии для дальнейшего прохождения службы. Назначен командиром сапёрно-маскировочного взвода. — Я вытянулся, отчеканил как по уставу.
— Маскировочного… — Олейников хмыкнул, и хмык перешёл в шипение сквозь зубы — спину, видно, стрельнуло. — С-с-с… Явился. Ну наконец-то. А то сидит у меня во взводе орава дармоедов, а командира на них полгода найти не могут. Всё Москва мудрит, всё пишет. — Он смерил меня взглядом ещё раз, придирчиво, невесело. — Молод ты для них, вот что скажу. Съедят и не подавятся, если слабину дашь.
— Справлюсь, товарищ командир.
— Поглядим. — Он вдруг завозился, крякнул, сцепил зубы и начал приподниматься на локтях, сползая с подушек. Лицо перекосило от боли, на лбу вздулись жилы.
Из-за двери тут же всунулась Доминика:
— Товарищ командир полка, куда⁈ Вам лежать велено! Доктор что сказал⁈
— Цыц, — просипел Олейников, отмахиваясь. — Разлежался тут, как барыня. Три дня на спине — стыдоба. — Он спустил ноги на пол, побледнел, ухватился за спинку кровати. — Ковалёв. Подай китель. Вон, на стуле.
— Товарищ командир, может, не надо? — осторожно сказал я. — Я подожду, пока…
— Надо! — рявкнул он, и рявк снова перешёл в шип. — С-с-с-обака… Надо, краском. Раз приехал — сейчас всё и покажу. И полк тебе покажу, и хозяйство, и взвод твой, дармоедов этих, представлю честь по чести, чтоб знали командира. Нечего разлёживаться — ни мне, ни тебе. — Он выпрямился, серый от боли, но уже стоящий, злой, несгибаемый, натягивая китель через силу, и медсестра только руками всплеснула у него за спиной.
И тут меня звякнул интерфейс.
Задание «Личина» — этап 2 из… [данные скрыты] пройден успешно.
Представление командиру полка состоялось. Личность командира Ковалёва Н. П. принята без проверки и без сомнений.
Легализация в боевой части закрепляется: вас приняли за своего командиры, младший командный и рядовой состав.
Продолжайте службу под чужим именем. Соответствие роли проверяется постоянно.
За этап начислена награда. На выбор одно:
— 25 трудодней;
— освоение навыка воинской ветки (начальный уровень): «Стрелковая подготовка» — уверенное владение личным и стрелковым оружием, меткость, быстрое приведение к бою.
Выбор окончателен.
Я почти не колебался. Трудодни, конечно, штука хорошая, но я слишком хорошо помнил тот переулок, тот выстрел через полу полушубок навскидку, глухой, страшный, почти вслепую. Стрелять по-настоящему я не умел — палил на нервах, на удаче.
«Стрелковая подготовка».
«Принято!»
Тут же тепло разлилось где-то в мышцах предплечья, в пальцах, будто рука сама вспомнила то, чего никогда не знала. Теперь наган на боку был уже не просто железкой для форсу. Я чувствовал, что смогу стрелять навскидку, словно ганфайтер из ковбойских вестернов. Надо будет заглянуть на стрельбище и проверить.
В углу интерфейса снова звякнуло, появился конвертик. Наконец-то! Ну сколько можно было тянуть⁈ Я ткнул мысленно иконку, передо мной развернулось казенное письмо с пунктами и подпунктами:
ООО «СКАЙНЕТ». Юридический департамент
УВЕДОМЛЕНИЕ
о наступлении обстоятельств, предусмотренных п. 9.1 Договора об участии в программе бета-тестирования
Участнику сессии № BT-0047. Исх. № 114-Ю/ос
Уважаемый участник!
1. По данным телеметрии вирт-капсулы зафиксировано устойчивое и значительное превышение показателей мозговой активности (мю-ритм) над расчётными показаниями (Приложения 1 к Договору).
2. Произведённая дежурной сменой процедура принудительного вывода из сессии реакции не вызвала и признана нерезультативной. Заключением медицинской службы состояние участника квалифицировано как кома III степени.
3. В силу изложенного вывод участника из сессии до подбора корректного режима пробуждения не производится. Повторные процедуры без медицинского заключения не допускаются, в том числе по обращению самого участника. Срок завершения работ определению не подлежит.
4. Общество подтверждает: жизнеобеспечение капсулы функционирует штатно, витальные показатели в пределах нормы; прекращение работы серверов Проекта не планируется; игровые сервисы предоставляются участнику в полном объёме и без ограничений.
5. Предусмотренный п. 3.9 Договора механизм автоматического вывода участника при гибели игрового аватара не функционирует и не может рассматриваться в качестве способа завершения сессии. Подтверждёнными данными о последствиях гибели аватара в указанный период Общество не располагает; прогнозирование таких последствий не осуществляется.
6. Участнику надлежит воздерживаться от действий, сопряжённых с угрозой жизни аватара. Настоящие обстоятельства квалифицируются по п. 9.5 Договора как нештатная ситуация (форс-мажор) и не влекут прекращения сессии, пересмотра условий вознаграждения либо возникновения у участника права требования. Отклонение индивидуальных показателей участника от расчётных значений отнесено Приложением 2 к Договору к рискам, принятым участником добровольно.
7. Куратор, закреплённый за сессией, отстранён на период служебной проверки. Обращения принимаются в свободной форме, срок рассмотрения — до 30 календарных дней.
С уважением, юридический департамент ООО «Скайнет».
КОНЕЦ 1 ТОМА.