Ксавий Вельдмар

Я медленно, с почти осязаемой, тяжёлой грацией начал подниматься из-за стола, не сводя глаз с лоснящейся рожи Вайлдфайра. В голове медленно, но верно складывался план о том, как я должен действовать.

Лоренцо всё ещё продолжал смаковать своё превосходство, наслаждаясь тем, как беспомощно цепенеет Алессия под его ледяным, брезгливым взглядом. Он был настолько увлечён собственным триумфом, настолько уверен в своей абсолютной безнаказанности начальника, что даже не сразу обратил внимание на то, как тень от моей фигуры закрыла половину нашего стола.

Одним плавным, размашистым движением я расстегнул фибулу и сбросил с плеч серую грубую дерюгу Нижнего квартала, которую Лесси заставила меня надеть. Простая ткань упала на засаленный пол, открывая миру плотный, безупречный бархат полуночно-синего цвета и глубокое, хищное серебряное шитьё от старика Магнуса. В тусклом свете кабацких факелов серебряные нити вспыхнули так ярко и дерзко, словно я стоял не в прокуренной портовой дыре, а посреди бального зала королевского дворца.

Я расправил плечи, позволяя пятиметровым кожистым крыльям с лёгким, тяжёлым шелестом расправиться за спиной, чуть сдвинув шаткие соседние стулья. Высота моего роста, холёные рога, изысканный крой камзола и бескомпромиссная баронская спесь, впитанная с молоком матери, в один миг преобразили убогий угол «Ржавого киля».

Лоренцо осёкся на полуслове. На его холёном лице на долю секунды мелькнуло истинное, глубокое замешательство. Он мгновенно узнал меня. В его глазах отразился стремительный характер мыслительного процесса: Ксавий Вельдмар. Третий сын барона. Изгой, о гулянках и скандалах которого гудел весь Верхний город. Но сейчас этот изгой стоял перед ним и смотрел на него с таким леденящим превосходством, от которого у мелких дворян обычно подкашивались колени.

— Надо же, какие люди решили посетить трущобы, — произнёс я. Мой голос — глубокий, бархатный, привыкший повелевать на светских раутах — прозвучал над затихшим кабаком с ленивой, смертоносной насмешкой. — Вайлдфайр. А я-то думаю, откуда в этом почтенном заведении так воняет приторно-дешевыми духами и трусостью? А это ты приволок сюда свои холёные рожки.

— Вельдмар?.. — процедил Лоренцо сквозь зубы, мгновенно взяв себя в руки и перехватывая змеиную плеть. В его глазах закипела спесивая ярость. — Какого черта ты здесь делаешь, Ксавий? По столице ходят слухи, что тебя выставили из дома без единого медяка. Неужели ты опустился до того, чтобы сидеть в этой клоаке вместе с уличным мусором?

— Опустился? — Я тихо, грудно расхохотался, шаг за шагом сокращая дистанцию и вставая прямо между Вайлдфайром и застывшей Лесси. — О нет, мой дорогой. Я просто развлекаюсь. В отличие от тебя, вынужденного выслуживаться перед начальством и семьёй жены ради золотого значка на груди, я могу позволить себе любой каприз. Включая отдых в обществе невероятно талантливых и опасных женщин.

Я вальяжно, с неотразимым аристократическим изяществом повернулся к Алессии. Моя левая рука по-хозяйски, мягко, но намертво легла на её талию под полами серого плаща, притягивая ведьму вплотную к моему боку. Я почувствовал, как она резко, судорожно вздрогнула от неожиданности, как напряглось её тело, готовое вспыхнуть тёмными искрами магии. Но я чуть сильнее сжал её бок, передавая ей через ткань камзола уверенный импульс: «Сыграй. Просто доверься мне».

— И я бы попросил тебя выбирать выражения, Лоренцо, — продолжил я, поворачиваясь к Вайлдфайру и нагло оглядывая его с ног до головы. — Ты сейчас разеваешь свой рот на будущую леди Вельдмар. На мою невесту.

В кабаке установилась такая звенящая, мёртвая тишина, что было слышно, как в углу капает вода с дырявого потолка. Маги-ищейки в серых мантиях переглянулись в полном шоке. Стражники у дверей нерешительно замялись, не понимая, как реагировать на публичное заявление чистокровного баронского сына.

Лоренцо вылупил на меня глаза, а затем его губы исказились в злой, перекошенной от бешенства ухмылке.

— Невеста⁈ — переспросил он, откровенно издевательски. — Ты совсем сдурел от кабацкого пойла, Ксавий⁈ Эта уличная воровка, эта беспатентная дрянь — твоя невеста⁈ Ты пытаешься прикрыть своим поблекшим титулом обычную мошенницу, которую я через минуту отправлю на каторгу! Не смеши меня, Вельдмар. Твоя маменька скорее проклянёт тебя до седьмого колена, чем позволит этой грязи войти в ваш особняк. Ты бредишь.

— Моя маменька, как ты осведомлён, женщина со сложным характером, но до твоей ей ещё очень далеко, — ничуть не смутившись, парировал я, слегка наклонив голову. — Но дом Вельдмаров никогда не отказывался от своего слова и от своих женщин. Алессия под моей личной, родовой защитой. И если твои псы посмеют протянуть к ней свои грязные клешни, я буду расценивать это как личное оскорбление моему роду. Ты уверен, Лоренцо, что твой дом Вайлдфайров готов к войне с Вельдмарами?

— Ты блефуешь, — прошипел Вайлдфайр, и по его рогам пробежали мелкие тёмно-красные искры боевого огня. — Ты оборванец без гроша. Докажи эту нелепую связь! Докажи это сейчас, перед магами и стражей, или я арестую вас обоих за препятствие правопорядку!

— Доказательств захотел? — тихо прошептал я.

Внутри меня в этот миг оборвалось всё. Холодный расчёт, сценический блеф и циничная игра на публике мгновенно растворились в бешеном, подступающем к горлу потоке эмоций. Я видел перед собой лоснящуюся рожу палача Алессии. Я чувствовал за своей спиной её тонкое, застывшее от ужаса и старой боли тело. И я понял, что этот шаг изменит всё намертво.

Я не стал больше говорить ни слова.

Одним рывком я развернул Алессию к себе. Моя правая рука скользнула вверх по её шее, зарываясь пальцами в густые, шелковистые каштановые волосы, фиксируя её голову, а левая намертво впилась в её талию, прижимая ведьму к моему синему бархату.

Я наклонился и с размаху накрыл её губы своими.

Это должна была быть просто импровизация. Постановка ради спасения от ареста, дерзкий щелчок по носу Лоренцо. Но в ту самую секунду, когда наши губы соприкоснулись, мир вокруг «Ржавого киля» просто перестал существовать.

Алессия на долю секунды оцепенела, её дыхание перехватило, а тонкие пальцы инстинктивно упёрлись мне в грудь, собираясь оттолкнуть. Но вспыхнувший между нами поцелуй не имел ничего общего с фальшивкой. Он был чистый, жадный, дикий. Смесь её ведьминского страха и ярости, и мой первобытный, тёмный демонический огонь. Я целовал её глубоко, властно, со всей накопившейся за эти недели безумной страстью, отдавая ей всё тепло и защиту, на которые только был способен.

Я чувствовал, как под моими пальцами медленно рушится её ледяная броня. Как её пальцы, только что пытавшиеся меня отпихнуть, судорожно, до боли впиваются в бархат моего камзола, сжимая ткань. Она ответила на поцелуй. Нарушая все свои правила, забыв про кинжалы, каторгу и Лоренцо, она подалась навстречу, растворяясь в этом безумии, готовая сжечь дотла все наши маски, контрактные обязательства и ледяные стены.

Когда я наконец медленно, неохотно отстранился, тяжело и прерывисто дыша, в кабаке всё ещё стояла оглушительная тишина. Алессия смотрела на меня снизу вверх — её губы были приоткрыты и пылали ярким румянцем, карие глаза цвета крепкого чая расширились от шока, а в их глубине больше не было страха. Там бушевал настоящий, неконтролируемый пожар.

Я повернул голову к Лоренцо.

Начальник правопорядка стоял белее савана. Его челюсть сжалась с таким скрежетом, что казалось, зубы сейчас превратятся в крошку. Видеть, как женщина, которую он когда-то выжал и выбросил на дно, теперь целует с такой дикой, искренней страстью другого демона прямо на его глазах — было ударом, от которого его светское самолюбие оправится нескоро, но я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что нам надо отсюда убираться, и чем быстрее, тем лучше. Этот идиот в шоке и туго соображает, нам же надо смыться до тех пор, пока способность мыслить к нему не вернётся.

— Не переживай, Лоренцо, мы обязательно включим тебя и твою женушку в список гостей, — лениво и высокомерно обронил я. — А теперь прошу нас извинить, — всё так же насмешливо проронил я, после чего вытащил из кармана золотой и с самым обыденным видом, на который только был способен, бросил его на стол.

Это было намеренным ходом: на нас сейчас смотрела вся таверна, и монета не успела даже коснуться поверхности стола, как к нему тут же бросились все посетители.

Воспользовавшись замешательством стражи и магов, которые откровенно не могли сообразить, что именно им сейчас делать, я рванул Алессию на себя и поспешил покинуть этот притон. Одно было совершенно точно.

Этот страстный поцелуй только что навсегда изменил всё. И после всего, что я только что сказал, назад дороги больше не было.

Конец первого тома