Алессия Ворн
Атмосфера в Нижнем квартале накалилась до такой степени, что сам воздух, казалось, горчил на языке гарью, дешёвым табаком и озоном. Облавы не прекращались ни на час, превращая трущобы в один сплошной, задыхающийся от страха капкан. Не имея ни единой возможности выйти на «работу» без стопроцентного риска тут же схлопотать кандалы и путёвку на королевские каторжные рудники, я чувствовала себя запертой в клетке крысой. Сидеть в четырёх стенах своей каморки, прислушиваясь к каждому шороху за дверью и вздрагивая от любого тяжёлого шага на лестнице, было выше моих сил. Нервы звенели, как перетянутые струны, готовые лопнуть от малейшего щелчка. Стопки серебра и золота, надёжно запрятанные под гнилой половицей, больше не приносили той сладкой, успокаивающей уверенности — теперь они казались подложенной под подушку бомбой замедленного действия.
Нам нужно было встретиться с Ксавием, и как можно скорее. Нам необходимо было обо всём договориться, решить, что делать дальше с этим проклятым монументальным богатством и как пережить карательный хаос, который Верхний город обрушил на наши головы из-за обчищенных карманов избалованных аристократов.
Для этой встречи я выбрала «Ржавый киль». Это было богами забытое, убогое заведение на самом краю портовых складов, куда аристократы не заглянули бы даже под страхом смерти. Здесь обычно собирались только полуглухие грузчики и спившиеся портовые бродяги, которым не было дела ни до чего, кроме своей кружки самого дешёвого, разбавленного кислого эля. В такой глухой клоаке, среди засаленных столов и векового перегара, у нас был хотя бы призрачный шанс затеряться и спокойно поговорить, не привлекая внимания цепных псов Гильдии Воров или королевских ищеек.
Я пробиралась туда по самым тёмным, залитым грязной водой закоулкам, плотнее кутаясь в свой неизменный серый плащ и натянув капюшон по самые губы. Нижний квартал словно вымер под гнётом страха: лавки были закрыты, уличные торговцы попрятались по норам, а за каждым вторым углом маячили зловещие серые мантии. Проскользнуть мимо них было искусством, стоившим мне нескольких седых волос, но мои навыки в очередной раз спасли мою шкуру.
Я заняла самый дальний, уединённый столик в густом полумраке у растрескавшейся дубовой балки, спиной к стене и поближе ко второму выходу. Перед собой я поставила кружку паршивого эля — чисто для вида, чтобы трактирщик не задавал лишних вопросов. Пить это мутное варево я, разумеется, не собиралась. Мои пальцы, сжимающие глиняную ручку, мелко подрагивали, но не от холода, а от того самого удушливого липкого страха, который не отпускал меня с того самого момента, как я и Ксавий перешли все границы.
Демон скользнул за мой столик бесшумно, словно большая ночная птица, заставив меня вздрогнуть. Ксавий был собран и непривычно хмур. Его пятиметровые кожистые крылья были плотно, до упора прижаты к спине и скрыты под простым, грубым тёмным плащом. Я только порадовалась тому, что ему хватило мозгов не разряжаться в пух и прах, — сейчас точно было не лучшее время для привлечения внимания к себе.
Он сел напротив, вальяжно откинулся на спинку шаткого стула, но я видела, как напрягся его хвост под полой плаща. Он не потянулся к выпивке, не выдал ни одной из своих издевательских ухмылок. Он просто смотрел на меня, и в тесноте нашего тёмного угла этот взгляд казался пугающе осязаемым.
— Ну что, Лесси? — тихо, едва шевеля губами, произнёс он, наклоняясь через стол, чтобы его голос не разнёсся по залу. — Твои прогнозы сбылись со страшной, издевательской точностью. На улицах форменный кошмар. Маги из Верховной Гильдии совсем обнаглели — выворачивают наизнанку каждый подвал, сканируют артефактами свежие следы сырой магии и вяжут всех без разбора. А хуже всего то, что к поискам, как ты и говорила, подключилась Гильдия Воров. Их цепные псы рыщут по всем кабакам, пытаясь понять, кто совершил такой дерзкий налёт и забыл занести долю наверх. Мы в капкане, ведьмочка.
— Тише ты, рогатый кретин, — огрызнулась я ядовитым полушёпотом, не поднимая головы и делая вид, что увлечена созерцанием пены в кружке. — Придержи свой язык, пока нас не услышал одноглазый старик за соседним столом. Нам нельзя паниковать. То, что мы сейчас сидим без дела, — единственно верное решение. Нас пока никто не подозревает, для всех ты просто кабацкий побирушка с дурацкой шарманкой, а я — серая уличная шваль. Главное — затаиться. Спрятать золото, не высовываться и переждать эту бурю. Неделю, две, месяц, сколько потребуется, пока Верхний город не остынет и ищейки не уберутся обратно в свои чистые кварталы.
Ксавий горько, сухо усмехнулся, и в его зрачках на секунду промелькнуло глубинное золото. — Переждать? Лесси, они подняли на ноги всю городскую стражу. Графский сынок не успокоится, пока не вернёт свои карманные часы и фамильные перстни. Ты выгребла из его карманов столько, что на эти деньги зажиточный купец мог бы безбедно жить целый год, и это только половина нашей добычи. Кольцо облавы сжимается. Я сегодня утром видел патруль прямо у входа в твой переулок. Они сверялись с магическим свитком и искали нелицензированных ведьм. Если бы они двинулись дальше к твоему дому, мне пришлось бы врубить боевой огонь и разнести их к чертям, наплевав на всю конспирацию. Мы не сможем долго прятаться поодиночке. В этой ловушке выжить можно только вместе. Я считаю, что самым разумным будет на время покинуть город.
Его слова, произнесённые со скрытой, ранящей мягкостью, заставили моё сердце снова пропустить удар. Он караулил мой переулок? Этот невыносимый, самовлюблённый демон действительно готов был подставить свою шею под удар стражи ради меня? Внутри меня снова начала подниматься та самая яростная, паническая ведьминская волна, с которой я так отчаянно боролась в кабаке, слушая его песню. Мне хотелось закричать на него, ударить ядом, выстроить привычную ледяную стену цинизма, чтобы защитить себя от этой пугающей, удушливой уязвимости. Чувства на этих улицах — это слабость, бритва у шеи, и я слишком хорошо помнила, чем заканчивается слепая вера рогатым аристократам.
— Не смей говорить мне о «вместе», Вельдмар, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как голос начинает предательски подрагивать. — У нас деловой контракт и ничего больше. Ты — наживка, я — пальцы. То, что ты торчал под дождём у моего переулка, — глупость, которая могла погубить нас обоих. Если нас поймают, твоя баронесская маменька не пришлёт за тобой карету, ты поедешь на каторгу в тех же кандалах, что и я. Так что засунь своё благородство…
Договорить я не успела. Слова застряли у меня в горле, превратившись в монолитный, ледяной ком.
Тяжёлые дубовые двери «Ржавого киля» с оглушительным, пушечным грохотом распахнулись настежь, едва не слетев с петель. В сырой, прокуренный и задымлённый зал трактира с вихрем ворвался холодный уличный воздух пополам с липким, промозглым ночным туманом. Дребезжание оконных стёкол заставило немногочисленных посетителей испуганно вжать головы в плечи и затихнуть. Разговоры оборвались мгновенно, словно их перерезали ножом.
В зал чётким, отработанным, тяжёлым военным маршем вошёл карательный отряд магов-ищеек правопорядка. Их серые мантии со сверкающими серебряными эмблемами Верховной Гильдии казались неестественными, чужеродными и зловещими в этой убогой портовой дыре. В руках они держали поисковые артефакты, чьи хрустальные острия хищно поблескивали и мерцали в полумраке, сканируя пространство на предмет остаточных следов сырой магии. Стражники в тяжёлых полудоспехах мгновенно перекрыли главный вход и выстроились вдоль стен, положив ладони на эфесы мечей и дубины. Они действовали жёстко, уверенно и без малейших раздумий, как обученные псы на охоте.
Но моё сердце остановилось, а дыхание перехватило вовсе не из-за серых мантий или блеска доспехов.
Следом за отрядом магов, лениво и небрежно поигрывая дорогой плетью из чёрной змеиной кожи, в кабак неторопливо вошёл высокий, ослепительно и безупречно одетый демон. Его идеально закрученные, холёные рога маслянисто блестели в тусклом свете настенных факелов, бархатный плащ шуршал по грязным, засаленным доскам пола, а на губах играла всё та же самая, до боли знакомая, леденящая душу бархатная улыбка, от которой у меня когда-то подкашивались коленки, а мозг превращался в беззащитную розовую кашицу.
Лоренцо Вайлдфайр. Демон, который сломал мне жизнь.