Разница между цивилизацией и обществом, построенном на постапокалиптическом выживании в том, что второе, со временем, начинает состоять из чистейшей воды оппортунистов. Если общество у тебя развивается лестнично, со ступеньки на ступеньку, то оно ценит стабильность, оно гармонизирует само себя, этого требует постоянно усложняющаяся структура. Но когда вокруг варвары, сам ты варвар, а все блага предоставляются закрытыми предприятиями… то тебе нет смысла развиваться. Зачем беречь жену, дружить с соседями, ходить на выборы, быть социально ответственным гражданином, когда у тебя есть большая пушка? Ты просто приходишь к соседу, выбиваешь ему мозги, трахаешь его жену, дочь, собаку, грабишь и поджигаешь дом, а затем уходишь в закат с чувством глубокого морального удовлетворения.

И это работает, понимаете? Это куда надежнее, чем дружить с этим соседом. Это эффективнее. Свинцовая пуля, подталкиваемая бурной химической реакцией, совершенно предсказуемо летит вперед, прорывая кожу, проламывая кость и взбалтывая мозг. Раз, и ты получаешь блага, пусть не все, но за гарантированно предсказуемые действия — гарантированно предсказуемый результат. Если мать или дочка не пырнут тебя ножом в процессе… или же собака не откусит яйца.

— Разумное существо, Криндж, постоянно пытается срезать углы, в этом его сила и слабость, — проговорил странный пятидесятилетний мужик с ярко-оранжевыми глазами без зрачков и прочей ерунды, — Но позволительно ли отделять разумного от цивилизации? Я уверен, что нет. Нет цивилизации — нет и разумного существа. Есть высокоактивное животное, подражатель. Именно по этой причине я избегал ранее Землю. Все, кто на ней оказывается, автоматом начинают считаться скотом, со всеми вытекающими последствиями. Теперь вы понимаете?

— Если ты это к тому, почему эти мелкие шлюшки, ради которых я здесь и оказался, меня предали… то да, понимаю, — покивал я в ответ, поглядывая на сидящего за соседним терминалом мужика в потрепанном деловом костюме, подключенном к терминалу через какой-то проводок, вылезающий у него из рукава, — А еще я, Донни, понимаю, почему до сих пор жив. Игорь тоже понимает, да?

Как пришло к тому, что я оказался в плену на командном мостике? Ну, ответ на этот вопрос будет непритязательным. У меня была пушка, все двери корабля были открыты перед моей светлой личностью, мелкую предательницу, планировавшую завести меня в ловушку, я мог убить реально с полпинка… и что дальше, дорогие мои зрители и зрителерессы?

Ничего. Совершенно. Мужик, внезапно получающий развод, а затем узнающий, что бывшая жена запрещает ему видеться с детьми, остается только с двумя штуками на руках — с бутылкой и с мыслями о том, где и когда он свернул не туда. Где бы этот мужик не находился, он оказывается в пузыре, из которого нет выхода. Жизнь кончена, будущего нет, всё кажется смешным, пустым и прогорклым.

Поэтому я тупо отдал пушку Морри и позволил ей конвоировать себя на мостик. Чуть позже приехал вот этот самый деловой, который сейчас работал через терминал, отобрал у цверга оружие, посадил меня у стеночки, а затем занялся своими делами, позволяя бесстрашно расхаживающему передо мной «доктору Эркштейну» давить мне на мозг. Морри оттащили к остальным запертым цвергам, а еще три здоровенных мужика в кроваво-красной броне стояли неподалеку как неживые, даже не планируя как-либо отсвечивать. Вообще не шевелились, засранцы.

Вот такие вот расклады. Три мужика тут, три мужика там, один безумный ИИ, пытающийся переписать себя в корабль, задушевная беседа в гипер-прыжке, который кончится лишь через сто двенадцать лет.

Весь вопрос только в том — чем и для кого кончится?

— Да, у вашей позиции, Криндж… что? — осекся Дональд, увидев, как сидящий я поднимаю вверх указательный палец.

— Главнокомандующий Криндж, прошу, — мягко и дружелюбно улыбнулся я, опуская руку. Посмотрев на озадаченное лицо ученого, хохотнул, — Это была шутка, просто шутка. Видите ли, мне очень интересна сложившаяся ситуация. Посейдон подчиняется мне, а вот Игорь не подчиняется никому, я его уволил. Для меня, уж простите, сто процентов населяющих корабль существ являются врагами, а смысла жить вы же меня виртуозно лишили, вынудив цвергов сменить сторону и, тем самым, полностью обесценив всё, что я для них делал. Мне… как подопытному скоту, очень любопытно, как вы планируете решить это уравнение с позиции цивилизованного человека. Или не очень цивилизованного… в принципе, плевать!

На самом деле это было почти забавно, жаль только, что я физически почти бессмертный. Хотел ведь в будущем книги писать. А ведь какой отличный урок для автора — всегда давай герою повод идти вперед! Он должен хотеть жить, чтобы превозмогать! Увы, в реальной жизни всё бывает не так, поэтому брошенные мужики спиваются, уходят в бомжи, а затем умирают от заражения крови или еще какой мерзости. Равнодушные санитары отвозят в морг их отмучившиеся тела, а давно забывший об этих людях город живет, порождая новые трагедии.

Я ухмыльнулся своим тупым и философским мыслям.

— Да, ваша точка зрения имеет право на существование, — Дональд прищурился, туша свет своих фантастических глаз, — Но не все так плохо, уверяю вас, Криндж. Мы с Фаволо и… Игорем сможем взять под контроль этот корабль, пусть на это уйдет много времени. Гарантирую, это более, чем возможно! Я всегда мечтал… о чем-то подобном. Полностью функциональный, гарантированно автономный звездный ковчег. Настоящая крепость для ума, планирующего жить вечно! А это, знаете ли, весьма достижимо. На борту «Возмездия» не может не быть ресурсов и данных по созданию ваших, так сказать, потомков. Я говорю о тех, кого принято называть «даосами». Переписать память на бессмертную био-основу, обладающую возможность манипулировать энергией…

— Вынужден уточнить, доктор, — подал голос тот самый «Фаволо», по-прежнему подключенный к терминалу, — Моего ресурса хватит не более, чем на три месяца, если в расчет берется проведение вычисл…

— Агент Мерч, вы мешаете проводить очень сложные переговоры! — рассердился доктор.

— Развитие вашей беседы с объектом «Криндж» полностью остановило прогресс завербованного вами искусственного интеллекта, доктор, — ни грамма не смутился сидящий пыльный мужик, — Сейчас он направил свои усилия на частичный захват коммуникац…

— Я уже здесь, — доложили динамики, через которые раньше говорил Посейдон, — Доктор, вы нарушаете наши договоренности?

— Игорь, здоров! — не стал молчать и я, — Как там, на пенсии?

Меня проигнорировали. Дональд и Игорь начали как-то заумно сраться, выдвигая друг другу малопонятные мне аргументы. В целом, складывалось впечатление, что оранжевоглазый обвиняет моего бывшего подчиненного в жуткой некомпетентности, а тот его в предательстве заключенного договора. Пыльный Фаволо продолжал сидеть пнем, красные мужики стоять истуканами, так что я, зевнув, на секунду привлек к себе внимание, став укладываться на пол с целью вздремнуть.

— Продолжайте-продолжайте, — поощрительно кивнул я замолчавшим, — Мне самому интересно, чем всё кончится! Обещаю вообще ничего не делать! Вот, лежу, пульки из себя выковыриваю. Не все выпали. Экая досада…

Они даже последовали моему совету, но как-то уже без огонька и всего минут на пять, я аж почти задремал, но всё испортил Фаволо, сказав, что кто-то пробирается на мостик через шахту лифта. Особо много вариантов, кто это мог бы быть, не наблюдалось, мне прекрасно был виден монитор, демонстрирующий совершенно пустую от всего камеру, где прямо по центру сидели семь связанных цвергов, так что, печально вздохнув, я вновь принял сидячее положение в ожидание развития событий.

— Доктор, визитёром придётся заняться вам, если мы не хотим потерять весь наработанной прогресс, — веско заметил «пыльный», со значением двинув рукой, к которой был присобачен проводок, от чего добрый доктор Дональд лишь поморщился, раздраженно выдыхая и указывая каким-то мелким прибором на трех красных здоровяков. Те тут же изменили позы, начав как-то недоуменно переглядываться. Когда заметили меня, так вообще чуть не подпрыгнули.

Да уж, как всё не особо ладно-то в Датском королевстве. Я-то думал, что один такой красивый и невезучий, а у моего преследователя, как оказалось, тоже целый ворох своих проблем! Если так подумать, то его приключения были, должно быть, ничуть не менее шикарные, чем мои, но куда более комфортные.

— Кстати, на всякий случай, Криндж, — обернулся ко мне доктор, вставший чуть поодаль от лифта, — На всякий случай хочу предупредить, что в мое тело встроен очень эффективный реактор, который может невероятно сильно сдетонировать, если мне будет причинен существенный ущерб!

— Уважаю, док! — я тут же показал ему большой палец, — Вы понимаете, как жить эту жизнь!

Кажется, моему пленителю это не понравилось. Я, конечно, не великий спец по разным гениям, психопатам, киборгам и прочему шлаку, но уверенность, что у моих неприятелей дела идут всё хуже и хуже не покидала меня ни на секунду. Это вовсе не означало, что мои собственные дела могли пойти лучше, отнюдь, но грело душу тем, что сдохну далеко не один. А это, знаете ли, очень существенная штука.

Двери лифта скрипнули, чуть раздвигаясь, затем скрипнули еще сильнее… потом еще, породив щелочку. Затем уже вылезла полноценная щель, за которой что-то пошевелилось, а потом заорало истерически-радостным голосом:

— МИЛЫЙ! А ВОТ И Я!!

Страшно… но тут свидетели. Нельзя ронять лицо. Но очень хочется уронить! А еще какашку. Может даже две.

— Заходи, дорогая, чувствуй себя как дома! — слегка дрогнувшим голосом выдал я, беззаботно махнув рукой. Эркштейн на меня покосился аж матом.

От процесса дальнейшего вскрытия лифта и прорывание внутрь царапанной, коцанной, грязной и пожухлой силовой брони с высоким содержанием полностью отбитой психопатки, не по себе стало даже огромным красным мужикам, каждый из которых, я уверен, мог бы завязать меня в узелок на память. Все трое, пригнувшись, наставили свои огромные стволы на Микаэллу, которая, продравшись внутрь, положила большой половой орган вообще на всё происходящее, тут же потопав ко мне. Шаги приближающейся силовой брони звучали для меня похоронными хлопками в литавры, но морду лица я держал изо всех сил. Идущая ко мне Микаэлла виделась терминатором с флюгегехайменом наизготовку, и сделать с этим ничего было нельзя.

Так что я не встал, а остался нагло сидеть, даже когда пришлось слегка подпрыгнуть из-за того, что передо мной пала на одно колено массивная силовая броня. Ну, в смысле, не я сам, а физика заставила… а может быть, это был краткий нервный импульс чудовищной мощи, прошедший через мои ягодицы. Ну да, я брутален и могуч, но существо, только что опустившееся напротив меня, гнет реальность об колено! Вдумайтесь, обычная баба-самогонщица, в космосе, сумела пробраться на командный мостик колоссального крейсера через уйму закрытых дверей!

Реальность, казалось, замерла на секунду, подарив нам тишину, а затем шлем силовой брони с шипением и коротким лязгом отъехал вверх, демонстрируя мне лицо Психованной Микаэллы. Лицо? Это, скорее, было похоже на предсмертную маску. Фиолетовая мьютка сильно изменилась за последнее лето… она и раньше была худощавой, а теперь на меня, не моргая, смотрела высушенная кожа, кое-как натянутая на череп. Но вот глаза… страшнее этих глаз, взирающих на меня не мигая, безотрывно, пристально… я не видел ничего в этой жизни.

И ни в какой другой.

— Как долго я тебя искала… — почти пропела она, продолжая сверлить меня взглядом.

— Я знаю… — просипел в ответ я, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не начать позорно отползать, — Прятался как мог!

Эта драматическая сцена во всей своей мимолетной монументальности могла кончиться лишь одним образом. Я никогда даже пальцем не прикасался к драматургии или режиссуре, зато сидел в нужном направлении и банально видел, как абсолютно незаметно появившийся сбоку от Микаэллы доктор Эркштейн наводит на её незащищенное лицо небольшой, черный, удивительно нормально выглядящий пистолет. Движение человека с оранжевыми глазами было невероятно плавным и естественным, у женщины просто не было шансов разглядеть опасность.

Увы, но Психованная Микаэлла была самым ненужным гостем на этой вечеринке. Ненужным абсолютно всем без исключения. Переменной, без которой прекрасно бы работало любое уравнение на несущимся сквозь космос корабле.

Однако, кое-кому до этого просто не было дела!

Она ударила доктора не глядя, за миллисекунду до того, как дуло его пистолета донавелось на её висок. Ударила рукой, которой до этого упиралась в пол, хрупкой женской конечностью, усиленной грубыми, но очень эффективными сервоприводами, собранными умельцами под гималайскими горами. Жахнула его коротко и деловито, будто смахивая комара, угодив на пару сантиметров ниже пупка!

Улетающий доктор еще не успел как следует оторваться от пола, как меня опрокинуло на спину воздушной волной от рывка одновременно встающей, прыгающей, захлопывающей свой шлем Микаэллы, бросающейся на трех здоровенных ублюдков в кроваво-красной броне, уже почти наведших на неё свои огромные пушки.

Эти вояки не успели, но, зная об ограничениях своего основного оружия, каждый из них, практически единовременно с другими, выпустил из рук громоздкую пушку, потянувшись к оружию ближнего боя. Они, вроде бы, даже успели ударить, прежде чем человекообразный снаряд в виде мьютки добрался до них.

Не помогло. Голубоватое поле, окутавшее всех четверых, коротко вспыхнуло черными молниями, после чего все четверо резко замедлились. Только вот красные к этому были не готовы, а их противница — совсем наоборот! Выхлестнув из предплечья какое-то узкое лезвие, Микаэлла, издав натужный рык, пробила им череп ближайшего противника, тут же толкая плечом зашатавшегося второго и заваливаясь вместе с ним от неуклюжего удара третьего. Упав, женщина с еще более яростным стоном вогнала освободившийся шип в уроненного ей врага, а затем, надсадно всхлипнув от удара сверху, принялась возиться с третьим, который уже сам рухнул на неё, вгоняя мьютке силовой нож в спину.

Я уж было попрощался с этой непрекрасной, но очень настойчивой женщиной, но она, получив три или четыре удара здоровенным ножом, что-то с собой сделала, заставив спину брони, оккупированную противником, буквально взорваться, отбрасывая того в сторону. Очередной мужик даже не успел долететь, как мьютка, издавая звуки предельного и запредельного напряжения сил, уже ползла к ближайшей плазменной пушке, используя для этого локти.

Сцена была бы достойна лучших голливудских блокбастеров. Здоровенный, запачканный копотью, надсадно хрипящий мужик с занесенным для удара энергетическим ножом бежит к медленно переворачивающейся на спину владелице силовой брони, наводящей на него большую плазменную пушку…

Она засадила почти в упор. На мостике кратко вспыхнуло миниатюрное зеленое солнце, швырнувшее в разные стороны противников и окатившее зрителей волной раскаленного воздуха.

Мужику в красном сразу настал каюк. Отлетал уже не он весь, а так, лишь жалкие огрызки, покрытые зеленоватым огнем. Килограмм пятнадцать, в разбросе, не больше. Часть этого ассорти должна была попасть в невозмутимого пыльного Фаволо, но этот гад наклонился в кресле, едва не достав макушкой пол, чем избежал буквально всего. Впрочем, это было не очень интересно, потому что…

…Микаэлла еще двигалась. В оплавленной броне, со взорванной спиной, получившая три удара ножом такого размера, что её тело должно было быть буквально разорвано внутри механической скорлупы на части, но… она еще шевелилась.

И это, блин, было просто жутко. Хуже зедов, мрачнее преследовавшего меня «Триумфа», буквально уронившего мне корабль на голову, жестче живых мертвецов, страшнее гребаного кардинала и его фурий, кринжовее внутренностей монастыря греев и нелепее, чем поклонение пиву и пицце в церкви Звездного огня.

А когда она, как-то перевернувшись на спину, поползла ко мне, то я чуть не обосрался!

…нет, я чуть не обосрался после того, как на половине пути у силовой брони отвалились ноги с тазом, вместе с их содержимым, а мьютка всё равно ползла ко мне, скрипя сочленениями и дыша как паровоз. Тогда даже Фаволо встал со стула, глядя на это зрелище расширенными до максимума глазами и держась за провод, выходящий из его руки! Он явно был готов выдернуть его!

Черное обугленное забрало шлема вновь отодвинулось, заев пару раз по дороге.

— Любимый…, — прохрипело то, что находилось за ним.

Судорожно сглотнув, я навёл на это выроненный доктором Эркштейном пистолет, а затем выстрелил. Потом еще. Еще. И еще.

И еще.

Пока сухо не щелкнул боек.

И нет, никаких мыслей о том, чтобы «добить из жалости» или там «облегчить страдания». Я стрелял с полным, абсолютным, категорически ясным императивом «выстрелить в эту херню!!».

Тишина, воцарившаяся после того, как это перестало двигаться, была почти оглушительной, но это лишь на первое секунды. Потом я понял, что сам шумно и хрипло дышу, а кто-то где-то со слабыми стонами возится, слабо шебурша. Доктор, наверное.

— Эта женщина уничтожила трех капитанов наемников Солнечной системы, — слегка качнув головой, объявил садящийся назад на стул Фаволо, — Признаю, я категорически её недооценивал.

— Что вы с ней… сделали? — прохрипел я, отбрасывая разряженный пистолет и приваливаясь спиной к стене, — Киборга? Мутанта? Вкололи ей что-то?

— Совершенно ничего, — пустые глаза «пыльного», мельком оглядев меня, расфокусировались назад, — Она была стопроцентным органиком.

Обалдеть.

Я сидел, чувствуя себя так, как будто сам только что навел весь этот шухер чистым превозмоганием. Отходняк был будь здоров. Причем, даже выдыхая, я мерил расстояние от себя до ближайшего силового ножа, лежащего на полу, одновременно с этим пытаясь не выпускать из виду обугленные останки… чудовища.

Тем временем доктор Эркштейн, кое-как встав, медленно ковылял к нам назад, цепляясь за все, что могло помочь ему поддерживать тело в вертикальном положении. Выглядел мужик именно как пожилой человек, которому вмазали в подбрюшье строительным молотом. Кряхтя, сипя и охая, Дональд доскребся до своего коллеги или подчиненного, а затем прошептал ему, прижимая одну руку к пострадавшему животу.

— План «Венус», Мерч. Запус… кай.

— Вы уверены… доктор? — «пыльный» снова удивился.

— Уверен, — коротко кивнул тот, садясь на стул рядом с коллегой и гримасничая от боли, — Точно.

— Запускаю, — чуть помедлив, кивнул подключенный к компьютерам человек. Спустя пару секунд он, слегка расслабившись, выдохнул, — Сделано.

— Хорошо… — кивнул человек со светящимися глазами, а затем… уставился на меня.

Я ответил ему тем же. Ну а что? Ловить момент и кидаться в атаку? Ладно, допустим, я повторил подвиги Микаэллы, как-то превозмог этих двух отнюдь не простых людей, и? Что дальше? Бежать выколупывать цвергов из плена, а затем натравливать на Игоря, ломающего корабль?

Зачем?

Всё уже, девчонки меня предали, делать я ничего не хочу. С Игорем не договоришься, я его слил всухую, на ровном месте, не дав возможности мне всерьез поднасрать. Теперь я ему не нужен, он свободен от любых оков. Так что, ребята, серьезно, ну… сливаем воду, расслабляем булки. Нет смысла мохнатить бабушку.

— Криндж… Главнокомандующий Криндж… — поправил себя доктор, у которого аж изо рта кровь потекла, — Мы можем обсудить условия нашей сдачи?

Честно говоря, я нихрена не понял эти слова. Они тупо прошли мимо сознания как нечто, категорически сука не имеющее полезного смысла, а имеющее много смысла вредного, причем не просто, а такого, который наносит моим мозговым ресурсам невосполнимый урон в реальном времени.

— … чиво? — губы выплюнули вопрос вообще без помощи мозга. Да какая там помощь, он не справляется, несите новый.

Я даже как-то встал. Может, стоя лучше получится думать? Чего там сказали?

— Мы отключили Игоря, — поморщившись, выдал раненый доктор, — Мы можем заново запустить Посейдона. Вы им управляете, Криндж. Мы предлагаем сотрудничество. Поясню, а то ваше лицо чрезвычайно… красноречиво. Этим кораблем должен управлять ИИ. Наш оказался вопиюще некомпетентен, вы своим увольнением отключили более девяносто процентов его библиотек, в том числе и огромные блоки памяти, автоматически удаленные после того, как он потерял все допуски ОПЛОТ-а. Сейчас я нуждаюсь в срочном медицинском обследовании, которое можно провести только на полностью функционирующем корабле. Мой ассистент тоже.

— Ээ…

— Мы не подчиняемся никому, Криндж. Охота за вами давно уже является моей частной инициативой, и она, признаться, потеряла смысл, когда мы попали на этот корабль. Здесь есть все возможности по созданию вашего клона. Я предлагаю элементарную кооперацию — мы с Фаволо оказываем вам, лично вам, полную поддержку в любых ваших начинаниях за излечение, содержание и… если мы не найдем общий язык в дальнейшем, за корабль, который может быть построен «Возмездием». Плюс — за новые тела.

— Вот так просто…? — выдавил я, потихоньку хромая к лифту, где лежали силовой нож с винтовкой, — Думаете, я вам поверю?

— Игоря нет, — качнул головой доктор, выглядящий все хуже и хуже, — Посейдон ни за что не признает кого-либо на борту главнокомандующим, кроме вас, Криндж. Не признает он и свежесозданных клонов. Вы в абсолютно выигрышной позиции. Вы…

Что хотел сказать доктор Дональд Ти Эркштейн, осталось большой и страшной тайной, потому что неуловимо быстро оказавшийся за его спиной то ли Фаволо, то ли Мерч, молниеносно сломал человеку шею, а затем, схватив голову с удивленными оранжевыми глазами за ухо, воткнул в другое ухо свой этот шнур из руки!

— Поправочка! — почти крикнул этот резкий тип, дёргаясь всем лицом как эпилептик, — Игорь еще здесь!!!