Хорошо быть Ханом Ханов. Ты живёшь себе, пользуешься уважением, пьёшь кумыс, принимаешь дары, а иногда даже и дань. У тебя идут дела, народ тебя немного любит и немного боится, молоко всегда свежее, скарабеи всегда бодрые, импланты постоянно отполированные, а наложницы — самые красивые женщины во всей пустыне. Всё как у папы, а до него как у деда. Но ты другой.

Ты избранный.

…причём в плохом смысле.

Основная роль главнейшего кибер-кочевника заключалась в двух вещах. Первым было судейство: он разруливал тёрки между племенами, которые возникали, несмотря на то что люди жили в пустыне и делить им было совершенно нечего. Вторым делом были набеги. Хан Ханов, могучий, умнейший, мудрейший и железнейший, собирал могучих воинов из разных племён в одно войско, отправлял это войско набегать и ограблять соседей, а затем, когда оно возвращалось, пилил общую добычу и судил, кому сколько и чего отойдёт. Очень чувствительная тема для местных. Самая чувствительная, можно сказать.

Так что же плохого в том, чтобы быть Ханом Ханов? В общем-то, ничего, разве что, если обстоятельства поворачиваются к тебе задом. Ну вот помер великий орбитальный город, да? Надзор ушёл, дроны не прилетят, Голо-Нета нет. Можно идти грабить и убивать куда дальше, ширше и лучше, чем обычно! Не будет в деревнях и сёлах ни подмоги, ни летающих кораблей с большими пушками, ничего! Только почти беззащитные граждане, которых можно невозбранно потрясти!

Мог ли главный из Ханов упустить такую возможность? Конечно, нет! Он собрал величайшую за столетие силу со всей пустыни, а затем направил своих людей в большой, очень большой рейд! Всё правильно сделал? Да, базару ноль. Как предки завещали, даже лучше. Кто же знал, что с неба посыплются злые, голодные, вооружённые, отчаянные, совершенно отбитые люди? Кто мог предположить, что у них есть действующие, пусть и не на больших расстояниях, средства связи, с помощью которых они объединятся не где-нибудь снаружи, а прямо внутри исконных владений киборгов-жуководов⁈

— Шесть становищ потеряны, святейший! — плакался мне здоровенный пузатый мужик, не шибко даже роботизированный, зато с обширнейшим пузом и густой окладистой бородой. — Три станции добычи пищи и влаги захвачены! Ещё три они взорвали, отродья скверны! На два поселения, у южных гор, эти мерзости натравили зедов, приманив их как-то сверху! Мы несём потери с каждым часом!

— И что? — прогудел я в ответ с отчётливым скептицизмом в голосе. — Ты не можешь отозвать воинов, ушедших в поход? Тех, которых ты собрал со всей пустыни?

— Отозвать воинов⁈ — почти ужаснулся Хан Ханов, чья бестолковка очень напоминала маскировочный шлем у Тамары, будучи такой же железной нашлёпкой на верх головы. — Они возвращаться будут неделями! Их скарабеям нужен будет длительный отдых! Это…

— Возможно! — сердито припечатал я, понимающий, откуда тут дует самум. — Но тогда у твоих преступлений не будет ни единого оправдания.

— У каких преступлений⁈ — попытался сыграть в дурака главный мужик этой пустыни. — Святейший Карабас-ага! В чём моя вина⁈

— А что, твои ушные импланты настолько плохи, что не слышат крики народа из своего шатра? — хмыкнул я, маша неопределённо лапой в сторону входа. — Их вся столица слышит, Хан Ханов. Я слышу. Ты призвал меня не ради спасения жизней своих подданных или нашей земли. Ты надеешься, что я спасу твою жизнь…

Эта инсинуация верховного правителя сильно обидела. Он даже приподнялся с трона, довольно богатого такого, с целой кучей встроенных приборов, уставился на меня красными светящимися окулярами, запыхтел и… сдулся, шлёпнувшись обратно.

— Святейший Карабас-ага… — простонал Хан Ханов.

Нет, отшельники вовсе не наместники бога на земле. Скорее инспектора, встроенные даосами в систему, время от времени проверяющие, как эта система работает. Всё-таки огромная прорва местных живёт, во всём завися от техники, поставляемой остатками ОПЛОТ-а, а «отшельники» — более высокоранговые операторы этой техники, считывающие логи на каждом молекулярном принтере.

Проще говоря, Хан Ханов вполне мог послать меня, уязвлённый такой инсинуацией. А если бы мы в его огромном шатре не были бы совершенно одни, да ещё и под подавляющим подслушивание полем, то обязан был бы разгневаться, даже если бы это грозило повелителю киборгов летальными последствиями. С другой стороны, если уж смотреть на ситуацию непредвзято, то пузатый и бородатый был… ну ни в чём не виноват, абсолютно. Старые устои старыми, а воевать-то надо. Воины ведь воинами не останутся, если будут только по пустыне кататься? А деньги где брать? Ценности? Бабов свежих?

Так что тут у нас лишь трагическое стечение обстоятельств, не более, ни менее.

— Я укрепил границу, — буркнул я. — Что тебе ещё надо?

— Помощи, — жалостливо выдал Хан Ханов. — Мы перехватили их разговоры, выжившие орбитальщики вышли на северное побережье, где разделились на два отряда! Один отряд укрепился возле заготавливающей фермы, а второй сейчас идёт по побережью на запад! Они разрушают катера-сборщики, святейший! Без них процесс остановится, водоросли закиснут за неделю! Это будет катастрофа!

— И ты что, никого не отправил? — недоверчиво спросил я. — Ты за мной десяток гвардии послал!

— Они тоже уже отправлены! — взвыл Хан Ханов. — И ещё людей отослал! Но их могут обойти! Орбитальщики могут построить плоты! Скарабеи не полезут в воду, святейший! Спаси нас!!

Ну что ты будешь делать…

Из огромнейшего шатра, который давно уже был целым зданием, лишь похожим на шатёр, я выскребся лишь через пару часов, отправившись в выделенный нам с Тамарой… шатёр. Блин. Пустыня же, шатры обязательны у настоящих пацанов, даже если они в городе. А мы ведь в городе.

Вахраим, единственный город Аравийского полуострова.

Столица располагалась на натуральном скальном основании, в котором многие поколения местных киборгов выдолбили настоящий мегаполис, большой и подземный, на полмиллиона душ минимум. Здесь занимались очисткой крайтекса, здесь плавили металл под новые протезы-импланты, здесь собирались рейды. В общем, натуральное сердце пустыни, промышленный рай, центр обмена товарами и пригодной молодёжью. Заодно тут была взлётно-посадочная площадка под единственный грузовой воздушный корабль, что был у кочевников.

Для меня большая часть Вахраима была совершенно недоступна физически, так что приходилось ютиться в шатре неподалёку от хана-ханского среди шатров обычных ханов, пока Тамара лазила внутри, передавая мои словесные благословения местным труженикам. Некоторые из этих пустынных жителей были натурально встроены в местные механизмы, что порождало подозрения в сумрачности разума киборгов.

Горько и тяжело вздыхая, я проломился сквозь толпу просителей, чаятелей, дипломатов и прочих вредителей, стоящих вокруг моего временного дома, а затем, вломившись внутрь, обрёл тишину, покой и видео-ряд с глаз моей подопечной. Та сейчас инспектировала местный родильный дом, попутно уклоняясь от домогательств Хана, её сопровождающего. Тот, практически не затыкаясь о небесной красоте почти полностью закованной в металл девушки, отчаянно пытался ей понравиться, но практики в подобных делах не имел абсолютно. Кроме этого, мужику очень мешали его четыре руки, три из которых представляли из себя серьёзные пушки различного назначения.

— «Передай ему, чтобы отстал» — воспользовался я внутренней связью. — «Иначе я ему глаз на жопу натяну».

— «Знаешь, а он этого, кажется, хочет» — задумчиво ответила нимфа. — «Это Аргамирон, он считается лучшим воином пустыни. Не попал в Великий Рейд, его ремонтировали, а теперь досаждает мне, утверждая, что такая женщина должна принадлежать лучшему. То есть ему. А какая я женщина? Одно железо снаружи».

Суду сразу всё стало понятно. Козёл трёхпушечный решил пропиариться, раз опоздал на бал. Ну ладно.

— «Передай, пусть идёт к шатру. Сейчас я его буду бить».

— «Криндж, у него очень серьёзное вооружение и дополнительные батареи!»

— «Ты когда-нибудь слышала поговорку про лом…?»

Осчастливленный хан, которому даже не пришлось прибегать к серьёзным провокациям, прискакал к моему шатру со скоростью призового ишака, а торжественный вид этого ишака принял, когда под гомон, крики и прочие звуки собравшейся публики, я поковылял с ним за город. Там мы встали друг против друга как два барана, кто-то сорванным голосом крикнул «начали!», а после этого… лучший боец пустыни прекратил им быть. Ну и жить заодно.

Я тупо метнул в него свой посох-канделябр с такой силой, что сервомоторы собственной брони еле справились, истошно провизжав что-то матерное и едва ли не дымясь. Ну а что? О какой серьёзной драке может идти речь, когда я в маскировке? Нет, просто швырнул в него, как будто играю в «городки», свою четырёхметровую жуткую палку, весящую под полста килограмм, хана и перешибло вместе с его свистоперделками, в которые он не успел перекачать энергию на залп.

А как иначе? Такую дерзость прощать нельзя, это не по местным пустынным понятиям, меня бы поняли, если бы я жахнул чем-нибудь ядрёным по этому Аргамирону, либо даже просто какой-нибудь хитрой командой отключил ему импланты за дерзость. А так всё куда как кошерно встало — убил как собаку, палкой. Подошёл, ручку протянул, палка назад в руку прыгнула. Я её просканировал, канделябр мне доложил, что функционал не утрачен, всё!

Можно идти домой, у меня там дела. Туда уже и нимфа спешит, жалуясь по дороге, что нет в этом огромном городе ни муки, ни яиц, ни лука, ни свинины.

Плакали мои чебуреки.

Итак, ситуация. Родина в опасности, полимеров нет, войска на задании, рыбно-водорослевые фермы под огромной угрозой. Как в этом случае может помочь высшее духовенство? Призывать киборгов крепиться — откровенно не лучший вариант, потому что речь идёт об единственном источнике питания, пусть невкусном, но песком ты его не заменишь. Вариантиков «что делать дальше» откровенно немного. Хан Ханов и без моей светлой личности пытался выкрутиться, заслав гонцов к троице, разыскивающей Кринджа, но те гонцов послали лениво и далеко, пояснив, что местное население за те деньги, которые они заплатят за мутанта, и так ищет его сломя голову.

Ну а чем может помочь в таком случае отшельник? Он может, например, встать напротив своего шатра, развернуться своей белой, угловатой и металлической персоной к народу, а затем издать скрежещущий вопль на всю надземную часть города:

— Сарынь — на кичку!

Проще говоря, начать собирать ополчение. Хан Ханов — фигура политическая и, вроде как, обосравшаяся своей близорукостью, а вот Карабас-ага — духовный лидер и податель кибернетических благ, альтруистичный и непогрешимый. Отшельник врать не будет, если он говорит, что надвигается жопа, то говорит совершенно серьёзно и человеколюбиво. Причём говорит так, что его слышат и понимают! Ладно бы просто великий святой, так ещё и пришибший, походя, самого хана Аргамирона как несерьёзную вошь!

Я говорил, люди слушали, причём не просто так, ради души, а ещё и транслируя каждое моё слово в их сеть. Одновременная трансляция с сотен приёмников гремела на половину пустыни, привлекая внимание каждого киборга!

Ничего особого я не говорил, обычные, в общем-то, слова. Мол, надо сплотиться, скрепиться, идти дружными рядами к принтеру, ставить себе боевые протезы, выковыривать заначки, а затем вступать в ополчение на защиту родных подводных ферм. Срочно, даже немедленно, иначе живые позавидуют мёртвым. Запрягайте, хлопцы, скарабеев, садитесь по четыре штуки в ряд, мчитесь ветром, иначе будет поздно. Хан Ханов, мол, в своей неизъяснимой мудрости уже отдал приказ воздушному кораблю немедленно прибыть в столицу, так что вскоре сам присоединится к ополчению, только будет не защищать, а истреблять поганых вторженцев, подло не желающих умирать на вашей земле.

Под конец речи я с неохотой добавил, что те кланы, что внесут наиболее весомый вклад в неизбежную победу, считайте спасение родимой раскалённой пустыни, будут дополнительно облагорожены моим вниманием и бонусами их принтерам. Это было совершенно некошерный ход с точки зрения отшельника, но не будем забывать, что все храбрые воины за границей, а у нас тут остались только калеки, трусы и рукожопы!

— Всё, хватит это терпеть! — провозгласил я, вползая в шатёр всей своей махиной. — Тамара, валим с этой хазы, пока ханы нас в атаку не погнали!

— Сколько процентов собрал? — тихо, с дублированием по внутренней связи, поинтересовалась нимфа.

— Почти шестьдесят, — хмыкнул я. — Это же столица, тут представителей всех кланов полно. Думал, что вообще до девяноста дойдём, с Хана Ханов аж десятка прилетела. Однако нет, надо будет ехать дальше. Значит, поедем. Тут наша работа закон…

На этом важном месте меня перебили. Так-то, вдвинувшись в шатёр своей массивной белой броней, я принялся общаться с Тамарис, вовсе не собираясь задерживаться в городе ни одной лишней секунды. Смысла буквально не было, а вот неприятностей вечно чего-то желающие окружающие могли доставить много. Тупо по причине, что они желают. Пусть мелких, но досадных. Так что хотел я православно свою кибер-послушницу к пузу прикрепить, до нашего скарабея дотопать, да умчать на север, туда, где меня ждут кусочки кода в неумных головах местных жителей. Мысли, что какому-то местному придурку взбредёт в голову самовольно и без приглашения сунуть свой нос в шатёр отшельника, я не имел совершенно.

Только придурки бывают не только местными.

— Здесь я могу поговорить со святейшим Карабас-агой? — вопросил кто-то возле моего локтя подозрительно знакомым женским голосом. — Мне срочно…!

Договорить незваная гостья не успела, потому что я от души шарахнул этим самым бронированным локтем в её бронированное тело, превращая нарушительницу покоя отшельника в низколетящий объект, вылетевший из шатра по направлению к другим шатрам, чтобы сминать их и срывать с места на протяжении всего полёта, наводя хаос, разор и разрушения.

— А вот теперь точно валим! — сгрёб я мудро подбежавшую ко мне нимфу, чтобы посадить себе же на шею. — Ори оттудава, как мы расстроены и опозорены, ори на весь город! Сваливаем!

— Ты её убил! — просипела Тамарис, пытаясь зацепиться за мою негладкую поверхность.

— Я её даже не поцарапал! Это грёбаный синт! — шикнул я, вываливаясь из шатра с треском.

Действительно, ко мне на огонёк заглянула никто иная, как сама леди Полундра Локбрук, рыцарша, водительницы огромных роботизированных быков, врывательница в Рим и особа, которая почти на равных может подраться с боевым кардиналом церкви Звёздного Света!

Тамарис оправдала мои ожидания, надежды и чаяния, завыв сиреной о том, как обнищали духом и всем остальным жители Великой Пустыни, что даже не ценят чести, оказанной им Карабасом-агой. Который прямо сейчас, срочно (то есть медленно и печально, я же большой!) покидает город, не уберегший его от позора, поругания и полного свинства в виде хамски врывающихся в убежище святого баб неясной конфигурации. Полундра не возражала, лежа где-то там, замотанной в три или четыре шатра, народ, провожающий меня, орал благим матом вещи, сообразные произошедшему, Хан Ханов, скорее всего, сидел на троне и драл волосы на жопе от такого события, а мы ковыляли-ковыляли.

Быстро, решительно, но не выходя из роли!

Наверное, очухавшаяся синт без проблем бы до меня добралась, чтобы прояснить ситуацию, но радиосвязь и киборги оказались прекрасным сочетанием, так что все встреченные пустынники тут же кидались бить хамскую бронированную женщину, та начинала им отвечать, так что мы с Тамарис, видя то и дело взлетающие в воздух тела, получили отличную наводку на Полундру! На неё и ориентировались, пока громоздились на скарабея, да пришпоривали бедолагу, даже не слушая скорбных криков смотрителя стойл о том, что он не успевает навьючить на жука припасы.

Пофигу трава, я на себе ношу целую кучу всякого!

— «Она могла понять, кто мы?» — опасливо транслировала мне нимфа, переползая с шеи на грудь с моей помощью.

— «Вряд ли» — вспоминал я всё произошедшее. — «Скорее, она хотела попросить меня помочь ей с поисками… меня. А так как отшельники редкие зверьки, никто эту ледь не обучил, что бабам не можно вламываться в шатры к святым людям. Вот она и того. Иначе бы уже гналась за нами».

Никто за нами не гнался, только в цифровом чате стояла куча воплей. Часть граждан умоляла нас вернуться, вплоть до того, чтобы возглавить стихийно собирающееся войско ополчения, которое пойдёт на защиту ферм и перехват злых ворогов, часть докладывала, что «злую еретичку» выгнали из города и больше такого позору не допустят, а часть, видимо самых радикально настроенных, попискивала, желая возвести Карабаса-отшельника на трон.

Нет уж, такого счастья нам не надо.

— Кто-то движется нам наперерез! — отвлекла меня Тамара от возвышенных дум, одолевших на отходняке от внезапного появления женщины-рыцаря в моей непростой жизни. Нимфа, как будто бы догадавшись о моих мыслях, убито добавила. — … и он не отображается на радаре…

Вот тут уже я, поймав взглядом пылящего нам наперерез здоровенного жука, принялся управлять нашим транспортом, пытаясь избежать точки пересечения двух направлений. Если кто-то не отображается, то это кто-то не здешний, а таких, вроде бы, на всю пустыню только троица меня ищущих, да целый табун медленно подыхающих от жары орбиталов. А теперь вопрос! Какой полудохлый орбитал будет гоняться за скарабеем, на котором сидит здоровенный человекоподобный робот белого цвета⁈

Полностью уверенный в том, что с нами пообщаться хочет либо долбанная Микаэлла, оказавшаяся неподалёку от столицы, либо тот загадочный мужик, который, вроде бы, значится у бешеных баб начальником, я продолжал бороться за траекторию, позволяя нимфе отслеживать местоположение перехватчика. Тот, по словам Тамарис, вовсю старался с нами сблизиться, а рассмотреть гада мы не могли даже за счёт систем своих костюмов — он был покрыт какими-то, развевающимися на ветру, лохмотьями.

Подумав, я принялся тормозить скарабея.

— Ты чего⁈ — напряглась нимфа.

— Проще убить, чем нервировать жука, — откликнулся я. — Это против Полундры у меня шансов нет, а остальных, один на один, я, пожалуй, и завалю…

Ну на самом деле, что ещё остаётся? Между нами расстояние в сотню метров, жуки очень выносливы, скорость у них плюс-минус одна. Если игнорировать этого преследователя, которого местная система не видит, то он будет тащиться за нами столько, сколько пожелает. А такого добра мне не надо, мы и так шухер в столице подняли. Мне ещё целых сорок про…

— «Сопряжение. Получен фрагмент кода периметра — 33.86 процента. Получено 9 ключевых узлов кода. Данные сохранены. Всего — 94.62 процента массива кода»

Ээ⁈

Затормозили мы метрах в пятнадцати друг от друга. Здоровенный скарабей со здоровенным мной сверху, блестящим и очень белым, и чуть меньший, но сильнее потрёпанный жук неведомого существа, которое не определялось сканером, но делилось чрезвычайно нужной мне информацией. Невольно, конечно, но интриги это нагоняло будь здоров!

Наверное, поэтому как-то так вышло, что голос с неизвестной хренью в лохмотьях мы подали одновременно, причём, пролаяв вслух друг другу абсолютно одинаковые вещи:

— Ты ещё кто такой⁈