Утро следующего дня началось с того, что кто-то бесцеремонно сдёрнул с Эдрика одеяло.

— Подъём.

Эдрик, не открывая глаз, лишь крепче вцепился в подушку:

— Нет.

— Почему?

— Потому что ещё рано.

Каэль невозмутимо посмотрел в окно:

— Солнце уже взошло.

— Поздравляю его.

— Академия тоже проснулась.

— Пусть спит дальше.

— Морвейн!

— Что?

— Ты опаздываешь.

Эдрик лениво приоткрыл один глаз:

— На сколько?

— Пока ни на сколько.

— Тогда в чём проблема?

— Я решил предупредить заранее.

Эдрик уставился на него в немом изумлении:

— Ты невозможен.

— Знаю. — Генерал отошёл к окну, заложив руки за спину. — Кстати… Твой сосед опять разговаривает во сне.

Эдрик повернул голову. Дориан лежал, уткнувшись лицом в подушку, и совершенно серьёзным тоном бормотал:«Нет… ещё пирожок… я заплатил…»

Каэль нахмурился:

— Он торгуется?

— Похоже.

— Во сне?

— Да.

Дориан вдруг поджал ногу и поднял руку:«И компот…»

— Удивительный человек, — заключил Каэль.

Эдрик усмехнулся:

— Ты ещё не видел его в столовой.

— Боюсь представить.

В этот момент Дориан резко сел на кровати, с абсолютно серьёзным лицом оглядел комнату и посмотрел на Эдрика:

— Доброе утро.

— Доброе.

Потом взгляд Дориана перевёлся точно в то место, где стоял Каэль. Эдрик напрягся: неужели?.. Сосед слегка нахмурился:

— Странно…

— Что? — осторожно спросил Эдрик.

— Показалось, будто здесь кто-то стоит.

Каэль медленно приподнял надбровную дугу, пока Эдрик буквально замер. Дориан несколько секунд щурился, потом просто пожал плечами:

— Неважно.

Он зевнул, потянулся и направился к двери:

— Если будете в столовой раньше меня…

Не договорив, он открыл дверь и вышел. Через секунду дверь снова распахнулась, и Дориан заглянул обратно:

— Захватите мне булочку!

— Ты же только что ушёл.

— Да.

— Тогда зачем вернулся?

— Забыл сказать про булочку.

— Очень важно!

— Конечно, — он кивнул так серьёзно, будто речь шла о государственной тайне. — Без булочки день бы не задался.

Дверь наконец закрылась, и в комнате воцарилась тишина. Каэль задумчиво посмотрел на Эдрика:

— Он мне начинает нравиться.

— Вчера ты говорил обратное.

— Я передумал.

— Из-за булочки?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что он хотя бы знает, что действительно важно в жизни.

Эдрик рассмеялся:

— Пожалуй, ты прав.

Когда они вошли в столовую, шум там стоял такой, будто сегодня бесплатно раздавали золото. Длинная очередь тянулась почти до самого входа.

— Что случилось? — удивился Эдрик.

Повариха за прилавком устало вытирала лоб полотенцем:

— Закончились сосиски!

По залу прокатился коллективный стон разочарования. Каэль недоумённо огляделся вокруг:

— Из-за этого?

— Ты не понимаешь, — вздохнул Эдрик.

— Не понимаю.

— По четвергам — сосиски.

— И?

— Это традиция.

— И люди готовы страдать ради… сосисок?

— Иногда мне кажется, ты видел слишком много войн и слишком мало студентов.

— После сегодняшнего утра я уже не уверен, что между ними есть большая разница, — хмыкнул генерал.

Эдрик взял поднос:

— Только, пожалуйста…

— Что?

— Не комментируй современную еду. Мне ещё здесь учиться.

Каэль ничего не ответил, но с глубоким подозрением посмотрел на огромную кастрюлю:

— Это что?

— Завтрак.

— Нет.

— В смысле?

— Это строительная смесь.

Эдрик тихо рассмеялся:

— Попробуй.

— Я дух.

— Точно.

— И, признаться, впервые этому рад.

Эдрик уже собирался ответить, когда за его спиной раздался спокойный женский голос:

— Морвейн.

Он обернулся: у входа в столовую стояла Лира. Сегодня вместо длинного плаща на ней была тёмная дорожная куртка, а в руках она держала толстую папку. Выглядела она так, словно провела без сна всю ночь.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе…

— После завтрака вы идёте со мной.

Эдрик насторожился:

— Куда?

— На обследование.

Он медленно опустил ложку:

— Простите…

— Магическое.

— А… — он облегчённо выдохнул. — Я уже испугался.

Каэль усмехнулся:

— Рано.

Лира перевела строгий взгляд на генерала:

— И вас тоже.

— Меня?

— Да.

— Каким образом?

— Пока не знаю, — она невозмутимо пожала плечами. — Именно это мы и собираемся выяснить.

Каэль обречённо вздохнул:

— Ненавижу, когда у инквизиторов появляется научный интерес.

Лира впервые за всё утро улыбнулась:

— А мне кажется, это будет очень познавательный день.

Каэль медленно повернулся к Эдрику:

— Запомни мои слова, мальчик.

— Какие?

— Когда инквизитор говорит «это будет познавательно»… — Он тяжело вздохнул: — … кто-нибудь обязательно останется без бровей.

И Эдрик почему-то сразу понял, что генерал сейчас вовсе не шутит. Эдрик успел доесть ровно половину завтрака. Лира стояла рядом с его столом с таким ангельским терпением, что становилось даже не по себе: она не торопила, не напоминала о времени — просто молча ждала.

— Она всегда такая? — шёпотом спросил Эдрик.

— Кто?

— Инквизиторы.

Каэль покачал головой:

— Нет.

— А какие обычно?

— Обычно сначала арестовывают, а потом уже задают вопросы.

Эдрик медленно опустил ложку:

— Спасибо. Теперь мне стало ещё спокойнее.

— Рад помочь!

Через несколько минут они уже пересекали внутренний двор Академии. Лира уверенно шла впереди, даже не оборачиваясь, а Эдрик едва поспевал следом:

— А далеко ещё?

— Почти пришли.

— Ты так уже три минуты говоришь.

— Потому что почти пришли.

— Это издевательство?

— Нет.

— Тогда что?

— Констатация факта.

Каэль тихо усмехнулся:

— Она начинает мне нравиться.

Лира даже не повернула головы:

— Услышала.

— Я не сомневался.

— И это взаимно.

— Не верю.

— Правильно.

Они остановились возле круглой каменной башни, стоявшей немного в стороне от основных учебных корпусов. На тяжёлой дубовой двери висела небольшая бронзовая табличка:«Лаборатория магической диагностики».

Эдрик прочитал надпись дважды:

— Звучит пугающе.

— Это всего лишь название, — отозвалась Лира.

— Обычно после слов «всего лишь» происходит что-то ужасное.

— Не всегда.

Каэль сдержанно кашлянул:

— Почти всегда.

Лира достала из кармана связку ключей. Замок тихо щёлкнул, и дверь медленно отворилась. Внутри царил идеальный, почти стерильный порядок: полки были заставлены колбами, кристаллами и приборами самых странных форм, а в самом центре комнаты стоял круглый стол, над которым плавал прозрачный голубоватый шар.

Эдрик остановился на пороге:

— Красиво…

— Бесполезно, — посмотрел на шар Каэль.

Лира вопросительно приподняла бровь:

— Почему?

— Потому что он висит криво.

Эдрик прищурился — шар действительно слегка наклонился вправо:

— Как ты вообще это заметил?

— Военные привычки.

— Следить за шарами?

— Следить за порядком.

Лира молча подошла к столу, несколько секунд пристально всматривалась, а потом осторожно повернула шар буквально на пару градусов. Отступила назад, осмотрела результат и удовлетворённо кивнула сама себе:

— Так лучше.

Эдрик ошарашенно посмотрел сначала на нее, потом на духа:

— Вы сейчас серьёзно?

— Конечно, — в один голос ответили оба.

Каэль удовлетворённо улыбнулся:

— Теперь можно работать.

Эдрик тяжело вздохнул:

— Вас двоих определённо нельзя оставлять в одной комнате.

— Уже поздно, — спокойно заметила Лира, раскладывая бумаги на столе. — Мы уже здесь. Начнём с самого простого.

Она достала из ящика прозрачный кристалл размером с яблоко:

— Возьмите его в руки.

Эдрик послушно взял кристалл, но ничего не произошло. Лира сделала пометку в блокноте:

— Хорошо. Теперь… — Она посмотрела на духа: — Генерал.

— Нет.

— Я ещё ничего не попросила.

— Поэтому и нет.

— Просто подойдите ближе.

— Это уже просьба!

— Именно.

Каэль обречённо вздохнул:

— Ненавижу научные исследования…

Он приблизился к Эдрику, и в тот же миг кристалл вспыхнул ярким серебристым светом. Эдрик едва не выронил его от неожиданности:

— Это нормально?

— Нет, — спокойно ответила Лира. — Совсем нет.

Кристалл засветился ещё ярче, потом тихо и тревожно загудел, а следом покрылся тонкой сетью трещин. Все трое молча наблюдали за процессом, пока через секунду не раздался звонкий«Хрясь!». Кристалл прямо в руках Эдрика рассыпался мелкой серебристой пылью.

Наступила звенящая тишина. Эдрик медленно опустил взгляд на свои ладони, а потом посмотрел на инквизитора:

— Кажется… я что-то сломал.

Лира невозмутимо открыла шкаф, достала второй точно такой же кристалл, положила его на стол и суховато произнесла:

— Продолжим.

Эдрик растерянно моргнул:

— И… всё?

— Это был первый.

— Первый?

— Да.

— А сколько их у вас?

Она ненадолго задумалась:

— Было семь.

— Теперь шесть, — уточнил Каэль, задумчиво глядя на полку.

— Пять, — поправила Лира.

— Почему пять?

Она молча указала на дальний стеллаж, где уже лежал ещё один точно так же расколотый кристалл. Эдрик медленно перевёл взгляд на генерала:

— Это…

— Да.

— Ты уже был здесь?

Каэль невинно улыбнулся:

— Я предупреждал, что инквизиторы любят эксперименты.

Лира с тихим щелчком захлопнула блокнот:

— А я предупреждала, что вы крайне неудобный объект исследования.

— Видите? Мы оба были абсолютно честны.

Эдрик не выдержал и расхохотался. Впервые за последние два дня висящее в воздухе напряжение действительно отпустило — хотя где-то глубоко внутри его не покидало ощущение, что за всей этой комедией скрывается нечто гораздо более опасное. Именно это сочетание нелепости и неизвестности делало происходящее ещё страннее.

Лира, словно ничего необычного не произошло, легко стряхнула серебристую пыль со стола и сделала ещё одну аккуратную пометку в блокноте:

— Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Эдрик недоверчиво посмотрел сначала на рассыпавшийся кристалл, потом на неё:

— Правда?

— Нет, — она с тихим щелчком захлопнула блокнот. — Выглядит примерно так же плохо, как и есть.

— Спасибо за честность.

— Это моя работа.

Каэль рядом тихо усмехнулся:

— Начинаю понимать, почему инквизиторов боятся.

Лира тем временем достала с полки тонкую серебряную цепочку с небольшим круглым медальоном:

— Следующий тест.

Эдрик обречённо простонал:

— Сколько их ещё?

— Если ничего не взорвётся — три.

Каэль назидательно поднял палец:

— Уже неправильная формулировка.

— Почему?

— Нужно говорить: «когда».

Лира на секунду задумалась:

— Справедливо, — она внесла быстрое исправление в блокнот. — Когда что-нибудь взорвётся, останется два теста.

Эдрик перевёл взгляд с инквизитора на духа:

— Вы вообще слышите себя?

— Да, — хором ответили они.

— Наденьте, — Лира протянула цепочку.

Эдрик послушно застегнул её на шее. Медальон оказался неприятно холодным, почти ледяным. Несколько секунд ничего не происходило и Лира внимательно наблюдала, а потом посмотрела на Каэля:

— Теперь вы.

— Что именно?

— Подойдите ближе.

— Опять?

— Да.

— Вам не надоело?

— Нет.

Каэль тяжело вздохнул и сделал несколько шагов вперед. В тот же миг медальон вспыхнул мягким голубым светом.

— О! — удивился Эдрик. — Этот хотя бы не сломался.

И ровно в эту секунду цепочка резко натянулась: медальон сорвался с шеи и с невероятной скоростью полетел прямо в Каэля. Эдрик инстинктивно зажмурился. Раздался звонкий металлический звук, потом ещё один, а когда он открыл глаза, медальон уже спокойно лежал на полу.

Каэль задумчиво смотрел на него сверху вниз:

— Это была попытка нападения?

Лира подняла прибор, внимательно осмотрела его со всех сторон и перевернула:

— Любопытно…

— Что именно? — спросил Эдрик.

— Обычно он тянется к ближайшему источнику магии, — она снова посмотрела на генерала. — Но никогда… настолько.

Каэль скрестил руки на груди:

— Польщён.

— Не стоит.

— Почему?

— Потому что он чуть не разбился.

— Опять я всё испортил?

— Пока не уверена.

Эдрик не удержался и рассмеялся:

— Знаешь, Каэль… Мне кажется, ты абсолютно несовместим с магическими приборами.

— Чепуха!

И именно в этот момент на ближайшей полке сам собой громко лопнул стеклянный пузырёк. Все трое одновременно повернули головы, и Каэль с безупречно невозмутимым видом произнёс:

— Совпадение.

Следом со звонким хлопком лопнул второй. Лира молча посмотрела на генерала.

— Тоже совпадение, — так же невозмутимо добавил тот.

Третий пузырёк просто упал с полки и разлетелся на мелкие осколки. Эдрик уже открыто хохотал, не пытаясь сдерживаться:

— Даже не начинай оправдываться!

— Я ничего не делал.

— Конечно.

— Серьёзно!

Лира подошла к шкафу, несколько секунд изучала полупустые полки, а потом совершенно спокойно закрыла стеклянные дверцы на ключ:

— На всякий случай.

— Вы мне не доверяете? — наигранно возмутился Каэль.

— Нисколько.

— Какая трагедия…

— Я переживу.

Генерал неожиданно усмехнулся:

— Нет.

Лира вопросительно посмотрела на него:

— Что «нет»?

— Теперь вы точно начинаете мне нравиться.

Она впервые за всё время тихо и искренне рассмеялась. Эдрик растерянно замер:

— Подождите… Вы сейчас… шутите друг с другом?

— Нет, — ответила Лира.

— Да, — одновременно с ней произнёс Каэль.

Они переглянулись, и Эдрик со вздохом подытожил:

— Вот видите? Вы уже как старая семейная пара.

В лаборатории на мгновение повисла звенящая тишина. Лира медленно подняла взгляд от блокнота, а Каэль суховато кашлянул:

— Мальчик…

— Что?

— Сейчас ты очень близок к тому, чтобы остаться без дополнительных баллов на экзамене по выживанию.

Эдрик расплылся в довольной улыбке:

— Значит, я всё-таки попал в точку.

Лира покачала головой, с трудом пряча улыбку:

— Пожалуй… на сегодня экспериментов достаточно, — она закрыла блокнот. — Иначе к вечеру в моей лаборатории останется только мебель.

Каэль критически оглядел комнату:

— Не обещаю и за неё.

Лира уже собиралась убрать блокнот в сумку, как вдруг замерла:

— Нет.

Эдрик мгновенно насторожился:

— Что?

Она медленно перевернула страницу, потом ещё одну и нахмурилась:

— Забыла последний тест.

Эдрик жалобно посмотрел на потолок:

— За что…

— Это займёт меньше минуты, — попыталась успокоить его инквизитор.

— Именно так обычно и начинаются самые большие проблемы.

— Не спорю.

Она подошла к шкафу и достала маленький стеклянный флакон с мерцающей серебристой жидкостью. Каэль прищурился:

— Что это?

— Эфирный проявитель.

— Звучит подозрительно.

— Потому что так и есть.

Эдрик осторожно отступил на шаг:

— И… что он делает?

— Если коротко — показывает магические связи.

— А если длинно?

— Я обещала, что меньше минуты.

— Аргумент.

Лира открутила крышку и капнула всего одну каплю на каменный пол. Серебристая жидкость мгновенно растеклась тончайшей плёнкой. Несколько секунд ничего не происходило, и Эдрик уже хотел спросить, в чём смысл эксперимента, как вдруг по плитам побежали тонкие золотистые линии.

Они извивались, словно живые: поднялись по сапогам Эдрика, окутали его запястье, а потом… потянулись к Каэлю и остановились. Между ними вспыхнула тонкая золотая нить — настолько яркая, что её невозможно было не заметить.

Все трое на мгновение замерли.

— Ну… — осторожно произнёс Эдрик. — Это ведь хорошо?

Лира не ответила. Она смотрела вовсе не на нить, а немного выше, и её лицо впервые за весь день стало по-настоящему растерянным:

— Этого… не может быть.

— Что? — одновременно спросили Эдрик и Каэль.

Она медленно подняла руку:

— Посмотрите сами.

Эдрик проследил взглядом вдоль золотого свечения и только сейчас заметил странность: нить не соединяла его с генералом напрямую. Где-то на середине от неё отходила ещё одна линия, потом ещё… и ещё. Т тонкие золотые нити уходили сквозь каменную стену лаборатории куда-то далеко за пределы Академии.

Каэль мрачно нахмурился:

— Это уже очень плохо.

— Почему? — спросил Эдрик.

— Потому что связь должна быть одна.

Лира медленно кивнула:

— Да, — она присела на корточки, внимательно рассматривая сияющие узоры, и провела пальцем вдоль одной из линий: — А здесь… их четыре.

Эдрик растерянно моргнул:

— Это значит…

— Пока ничего не значит, — перебила Лира. — Но мне это совершенно не нравится.

Каэль тяжело вздохнул:

— Теперь понимаете, почему я не люблю исследования?

— Теперь понимаю, — не отрывая взгляда от пола, откликнулась Лира.

— Потому что они почти всегда находят что-то, чего лучше было бы не находить.

В этот момент одна из золотых нитей внезапно дёрнулась — словно кто-то потянул её с той стороны. Все трое одновременно замерли. Дёрнулась вторая, затем третья… А четвёртая вдруг вспыхнула ослепительно ярким светом и с треском исчезла.

Лира резко поднялась на ноги:

— Немедленно смойте проявитель!

— Что?

— Быстро!

Эдрик даже не успел спросить зачем. Каэль уже инстинктивно схватил стоящее рядом ведро с водой — вернее, попытался схватить: его рука привычно прошла сквозь дужку. Генерал раздражённо выругался:

— Опять забыл!

Эдрик бросился к ведру сам, и через секунду вода уже растекалась по полу. Серебристая жидкость с шипением погасла, золотые линии начали медленно растворяться, пока последняя вспышка не исчезла окончательно. В лаборатории снова стало тихо.

Несколько секунд никто не двигался. Потом Каэль совершенно серьёзно посмотрел на инквизитора:

— Надеюсь…

— Что?

— Следующий ваш эксперимент будет менее впечатляющим.

Лира устало вздохнула:

— Очень сомневаюсь.

Эдрик облокотился на стол и посмотрел на них обоих:

— Знаете…

— Что? — спросили они в один голос.

Он покачал головой:

— Мне начинает казаться, что до вчерашнего дня моя жизнь была слишком спокойной.

Каэль усмехнулся:

— Поверь, это чувство скоро пройдёт.

— Правда?

— Нет. Оно станет ещё хуже.

Лира ещё несколько секунд молча смотрела на мокрый пол, а затем с тихим щелчком закрыла блокнот и убрала его в сумку:

— На сегодня достаточно.

Эдрик выдохнул с таким громким облегчением, что даже Каэль удивлённо покосился на него:

— Никогда не думал, что фраза «на сегодня достаточно» может звучать настолько прекрасно!

— Не обольщайтесь, — спокойно ответила Лира. — Завтра мы продолжим.

Едва появившаяся улыбка медленно исчезла с лица Эдрика:

— Вы умеете испортить человеку настроение буквально одним предложением.

— Это профессиональное.

Каэль рядом одобрительно кивнул:

— Теперь точно инквизитор.

Лира пропустила замечание генерала мимо ушей и шагнула к двери:

— Провожу вас до выхода.

— А без этого никак? — обречённо спросил Эдрик.

— Никак.

— Я арестован?

— Пока нет.

— Слово «пока» мне тоже не нравится.

Они вышли из лаборатории. Свежий осенний воздух показался Эдрику удивительно приятным после нескольких часов, проведённых среди душных магических приборов и подозрительно хрупких кристаллов. Во дворе Академии кипела обычная жизнь: студенты спешили на занятия, кто-то тренировался с деревянными мечами, а кто-то сидел прямо на траве, пытаясь дописать домашнее задание за пять минут до лекции.

Эдрик глубоко вдохнул полной грудью:

— Как же хорошо просто выйти на улицу…

— Не расслабляйся, — негромко произнёс Каэль.

— Почему?

— Потому что я знаю тебя всего два дня.

— И?

— За эти два дня неприятности сами находили тебя раза раз пять.

— Четыре, — автоматически возразил Эдрик.

— Ты начал их считать?

— После третьего раза пришлось!

Каэль усмехнулся:

— Похвально.

Лира неожиданно остановилась посреди каменной аллеи:

— Вот и проверим.

— Что проверим? — не понял Эдрик.

Она повернулась и посмотреть прямо на него:

— Действительно ли неприятности находят вас сами.

Эдрик недоумённо моргнул:

— В каком смысле?..

Не успел он договорить, как прямо над их головами что-то громко и хлестко хлопнуло. Все трое одновременно подняли головы: высоко над башнями Академии, отчаянно хлопая крыльями, летел крупный чёрный ворон. В клюве он сжимал длинный плотный свиток. Птица сделала плавный круг над внутренним двором, словно высматривая конкретную цель, а потом резко сложила крылья и камнем ринулась вниз.

— Только не ко мне… — обречённо пробормотал Эдрик.

Ворон с филигранной точностью врезался ему прямо в грудь. Эдрик от неожиданности не удержал равновесие и нелепо сел прямо на каменную дорожку, а свиток упал ему на колени. По птичьему карканью и перьям во дворе на несколько секунд установилась звенящая тишина.

Каэль с невозмутимым видом посмотрел сначала на недовольно каркнувшего ворона, потом на распластавшегося на земле студента:

— Поздравляю.

— С чем? — простонал Эдрик.

— Неприятности нашли тебя сами.

Лира едва заметно улыбнулась уголками губ:

— Кажется… ваша теория подтверждается.

Эдрик тяжело вздохнул, поднял свиток и присмотрелся к печати из тёмного, практически чёрного воска:

— Почему у меня такое чувство, что ничего хорошего там не написано?

Каэль склонился над его плечом, внимательно разглядывая герб:

— Потому что хорошие новости никогда не запечатывают чёрным воском.