Прозрачная стеклянная бутылка на столе Дага Макдональда выглядела так, будто в ней полагалось быть заправке для салата, однако ее реальное содержимое аппетита не вызывало вовсе. На этикетке красовалось: «Вода из гавани Бостона: стопроцентно настоящая, неразбавленная, загрязненная». Ближе к горлышку плескалась мутная жижа. На дне же залегло густое, сочащееся, отвратительное илкое месиво. Кто-то придумал эту шутку — разлить по бутылкам воду, зачерпнутую у бостонского побережья, чтобы привлечь внимание к тому, что в памятном газетном заголовке на первой полосе назвали «Гаванью позора12».

Макдональд держал эту бутылку как напоминание о том, что его работа — вернуть к жизни один из самых знаменитых водоемов в американской истории. Но к лету 1995 года ему пришлось столкнуться с суровой реальностью: эта цель по-прежнему оставалась призрачной.

Тремя годами ранее Макдональд оставил должность партнера в крупной бостонской юридической фирме, где зарабатывал до четверти миллиона долларов в год, ради поста в государственном ведомстве. Жалованье там было меньше половины прежнего, зато в комплекте шли нешуточные проверки со стороны прессы и общественности. На этом посту до него было всего двое предшественников. Первого выперли за то, что он проталкивал повышение тарифов, одновременно тратя деньги налогоплательщиков на обустройство своего кабинета: закупал кожаные кресла по двенадцать сотен долларов и мраморные пепельницы по сотне. Второй же не раз возвращался домой и обнаруживал на автоответчике угрозы убийством, а своих маленьких дочерей — в слезах при виде разъяренных демонстрантов, разбивших лагерь13 у них на лужайке перед домом.

Работой Макдональда было руководство Массачусетским управлением водных ресурсов (MWRA) — безобидно звучащим квазигосударственным агентством, которое курирует водоснабжение и канализацию Бостона и почти пятидесяти других городов и поселков в восточной половине штата. Настоящим магнитом для скандалов эту должность делало то, что именно MWRA отвечало за масштабную очистку Бостонской гавани. Гавань, куда колонисты некогда сбросили чай в знак протеста против британского владычества, за века превратилась в сточную канаву совсем другого рода: она стала гигантской вонючей выгребной ямой для человеческих отходов всего региона.

Столетием раньше14 в Бостоне представили систему очистки сточных вод, которую журнал Scientific American превозносил как едва ли не самую сложную и совершенную в мире. На деле эта система не столько очищала стоки, сколько использовала сеть туннелей, чтобы отвести их подальше от людей. К 1960-м годам в восточной части Массачусетса действовало два очистных сооружения: одно на Дир-Айленде (полуострове, примыкающем к городку Уинтроп к северу от Бостона), а другое — на Нат-Айленде (полуострове, примыкающем к небольшому городу Куинси к югу). Но с самого начала эти станции безнадежно не справлялись. Очистка по сути сводилась к тому, чтобы дать сточным водам отстояться, дабы разделить их на осадок и канализационную воду. После столь легкой обработки осадок сбрасывали прямо в гавань вместе с водой, сводя на нет всю пользу процесса разделения. Ежедневно в гавань попадало около 140 тысяч фунтов15 этого насыщенного токсинами осадка и около полумиллиарда галлонов очищенной подобным образом сточной воды. Хуже того — по мере роста населения16 и попустительства властей, забросивших инфраструктуру, предприятия переставали успевать за нагрузкой, особенно в ненастную погоду. В течение нескольких дней после сильных ливней миллионы галлонов неочищенных стоков даже не доходили до станций. Вместо этого их перенаправляли в систему сбросных труб, откуда те в конце концов выливались в гавань. (На Рождество17 1980 года дежурная бригада позволила вылиться в гавань поразительному объему неочищенных стоков — пятидесяти миллионам галлонов.) Насколько же мало власти Массачусетса вкладывали в свою канализационную систему? В какой-то момент Смитсоновский институт связался с ними в надежде заполучить один из их исторических насосов. К изумлению институтких работников18, чиновники объяснили, что не могут расстаться с этой насосной реликвией, поскольку до сих пор полагаются на нее в повседневной работе.

Задолго после того, как в XVIII веке гавань перестала быть стержнем американской морской экономики, она оставалась источником богатейших уловов — легендарной трески, а также мягкотелых моллюсков, омаров и камбалы — и домом для тюленей и дельфинов. Но к 1980-м годам годы вопиющего пренебрежения привели к тому, что гавань основательно захирела. Пляжи регулярно закрывали по соображениям санитарии, анализы воды показывали тревожные уровни содержания полихлорированных бифенилов (ПХБ) и пестицидов, а морская фауна несла на себе печать смерти. В Дорчестерском заливе19 гавани Агентство по охране окружающей среды (EPA) признало 86 процентов колоний моллюсков «грубо загрязненными», обнаружив там концентрацию бактерий кишечной палочки, в десять раз превышающую допустимую норму. Зимняя камбала была источена раком и «плавниковой гнилью» — хворью столь же жуткой, сколь красноречиво звучит ее название. Тюлени и дельфины в основном исчезли.

Исследования показали, что органика20 из всех этих сброшенных стоков оседала и разлагалась на морском дне, образуя илистую массу, известную как «черный майонез». Богатый сероводородом и страдающий от нехватки растворенного кислорода, этот ил душил фауну и подрывал пищевую цепь, на которой веками держалась экосистема гавани. Уставшие местные жители перешли на висельный юмор, чтобы отвлечься от чувства омерзения. Аппликаторы для тампонов21, выплывающие из канализационных труб в воду, они переименовали в «пляжные свистки», а использованные презервативы — в «чарльз-риверскую белорыбицу». Последнее было отсылкой к реке, впадающей в гавань, чья грязь прославила ее в 1960-х благодаря рок-н-ролльной оде загрязнению от группы The Standells — «Грязная вода»:

В 1982 году местный юрист по имени Билл Голден вышел на пробежку по пляжу и вернулся в кроссовках, испачканных канализационными отходами. Поданный им иск дал толчок к очистке Бостонской гавани. Это прискорбное положение дел разрослось до масштабов национальной проблемы в ходе президентской кампании 1988 года, когда кандидат от республиканцев Джордж Буш запрыгнул на паром и провел съемочные группы по тому месту, которое он назвал «самой грязной гаванью в Америке». Закрепив свой паромный выпад шквалом рекламных роликов на национальном телевидении, Буш с успехом пристызил своего демократического оппонента, губернатора Массачусетса Майкла Дукакиса. К тому моменту очистка уже шла полным ходом22, но чиновники тянули так долго, что федеральные деньги иссякли. Это означало, что весь ценник очистки, первоначально оценивавшийся в сумму свыше 6 миллиардов долларов, придется оплачивать простым гражданам. Эти плательщики коммунальных услуг, чьи счета за воду и канализацию уже утроились, были в ярости от маячивших на горизонте новых скачков цен.

Задачей Макдональда было попытаться их успокоить. И в то же время этому пятидесятилетнему мужчине приходилось руководить громадным многокомпонентным строительным проектом. На Дир-Айленде — двухсотакровом пятнышке на карте Бостонской гавани — возводился ультрасовременный завод по очистке сточных вод, второй по величине в Северной Америке. А под морским дном прокладывались два отдельных массивных туннеля. Первым из них был пятимлевый Межостровной туннель, по которому стоки с Нат-Айленда должны были перекачиваться на Дир-Айленд для обработки. После того как осадок отделялся, эта вонючая жижа отправлялась обратно на Нат-Айленд хитроумным способом — по небольшой трубке, проложенной внутри нового туннеля; там ее превращали в удобрение в гранулах и продавали коммерческим клиентам по всей стране. Вторым туннелем был куда более сложный, протянувшийся на 9,5 мили Туннель глубокого заложения Дир-Айленда (Deer Island Outfall Tunnel), который должен был уводить очищенную воду прочь от гавани и сбрасывать ее на большой глубине в Массачусетский залив, являющийся частью Атлантического океана. Рассерженные активисты с мыса Кейп-Код требовали остановить строительство этого туннеля, опасаясь, что вся изливающаяся из него вода навредит морской флоре и фауне и нанесет ущерб экологически уязвимым водам у атлантического побережья. Поскольку конечная точка туннеля находилась примерно в шестнадцати милях от национального морского заповедника, известного как банка Стеллваген, некоторые защитники природы беспокоились, что вся обработанная сточная вода навредит важной популяции морских млекопитающих, особенно находящемуся под угрозой исчезновения северному гладкому киту. Как будто этого было мало, Макдональду приходилось отчитываться перед федеральным судьей в бабочке, который выступал в роли облаченного в мантию рефери всего проекта по очистке, грозя суровыми штрафами или еще худшими карами в случае срыва установленных им сроков.

Макдональд был недавно разведенным отцом двоих детей и диабетиком, чей врач умолял его снизить уровень стресса в жизни. Во время одного из медицинских осмотров он заполнил тест на здоровье, где предлагалось отметить источники стресса в личной и профессиональной жизни; каждый пункт в списке стоил десять баллов. Он набрал 180 из 200 возможных. И тем не менее он яростно добивался этой неблагодарной должности. Он был трудоголиком, который мог избегать стресса ровно с тем же успехом, с каким курильщик со стажем пачка в день не мог удержаться от сигареты после сытного обеда. Его темп часто заставлял окружающих чувствовать себя выжатыми до капли, однако свою неутомимость он смягчал обаянием. Он регулярно озарял всех улыбкой, от которой его глаза за квадратными очками превращались в щелочки, а пухлое лицо озарялось изнутри. Несмотря на то, что он окончил Гарвардскую школу права magna cum laude (с отличием), во всем, за что он брался, — особенно в том, что касалось строительной стороны его работы, — сквозила почти детская увлеченность.

Он отвечал за руководство агентством с семьюстами сотрудниками и одновременно курировал очистку гавани, на пике которой было задействовано более трех тысяч строителей23 и сжигалось по 3 миллиона долларов в день. Одно из изданий финансовой индустрии назвало его ведомство «самым плодовитым эмитентом муниципальных доходных облигаций24» в стране и процитировало специалиста по канализации, заявившего, что бостонский проект — один из самых сложных, с какими когда-либо сталкивался кто-либо «в западной цивилизации». По своей стоимости он превосходил некоторые из крупнейших мегапроектов25 того времени — от нового аэропорта Денвера и расширенной транспортной системы Сан-Франциско до третьего водопроводного туннеля Нью-Йорка. В какой-то момент на строительстве только одного Дир-Айленда было задействовано 360 различных компаний26. Управленческие задачи, с которыми он столкнулся, стали бы серьезным испытанием даже для самого опытного гендиректора, не говоря уже о Макдональде, который впервые в жизни выступал в роли руководителя27. Так что неудивительно, когда после того, как совет директоров MWRA единогласно избрал Макдональда руководить агентством, один искушенный в политике друг дал ему следующий совет: «Потребуй пересчета голосов28».

Для Макдональда 1995 год начался многообещающе, поскольку строительство нового завода на Дир-Айленде опережало график на несколько месяцев. Но этот прогресс не мог скрыть тот факт, что его команда безнадежно отставала по одному из других ключевых этапов проекта. Предписание федерального судьи назначало летом 1995 года дедлайн для завершения туннеля глубокого заложения. К этому моменту Макдональд уже знал, что уложиться в срок не светит.

Макдональд был лишь последним в длинной череде властителей Дир-Айленда. С самого детства он отличался почти клинической любознательностью, так что новому исполнительному директору показалось вполне естественным потратить изрядную долю своего скудного свободного времени на изучение мрачного прошлого этого крошечного клочка суши.

Хотя остров получил свое название от оленей, которых волки загнали сюда с материка, на карте он больше похож на собаку. Если точнее, он напоминает профиль головы лабрадора, опущенной вниз, словно пес пьет из миски. Макушка собачьей головы на северо-востоке — это место глубокой шахты, ведущей к туннелю глубокого заложения. Щека собаки — центр острова, где расположился новый очистной завод. Пасть и морда собаки на юго-восточной оконечности — место, где несли свою вахту дюжина гигантских гистерезисных резервуаров яйцевидной формы. А собачья шея на северо-западе — это песчаная коса, соединявшая остров с материком до тех пор, пока ураган 1938 года не перенес достаточно песка, чтобы закрыть небольшой пролив.

Чем больше Макдональд читал, тем сильнее его захватывала история острова. Его самая темная глава уходила вглубь веков более чем на три столетия. В середине XVII века пуританский священник по имени Джон Элиот29 использовал свое знание языка алгонкинов, чтобы перевести Библию и обратить в христианство сотни индейцев. Его миссионерская деятельность привела к созданию четырнадцати «молитвенных селений» — деревень вокруг Бостона, населенных христианизированными индейцами. В 1675 году, когда вождь манданоигов Метаком (известный как Король Филипп) поднял восстание с целью изгнать колонистов из земель, которые те переименовали в Новую Англию, большинство христианизированных индейцев остались верны колонистам. Но Массачусетский совет, видевший врагов повсюду, приказал согнать христианизированных индейцев из их молитвенных селений и насильственно заточить на Дир-Айленде. Колонисты наказали их за грех доверия к ним самим.

Сочетание бесплодной почвы острова и отсутствия защиты от обрушивающихся волн Атлантики привело к тому, что за суровую зиму погибло около половины из пятисот30 интернированных индейцев, если не больше. Когда весной выживших отпустили, многие вернулись в свои деревни и обнаружили, что их земли конфискованы. После этого остров превратили в лагерь для пленных индейских воинов, многих из которых позже продали в рабство в Вест-Индию и Африку.

В последующие столетия Дир-Айленд продолжал оставаться местом, куда Бостон отправлял на карантин свои проблемы. Даже после того, как тот ураган превратил остров в полуостров, это место все равно умуствовалось стоить особняком. В середине XIX века, когда картофельный голод пригнал отчаявшихся ирландцев к берегам Бостона, городские власти отправили многих из них31 в пересыльный пункт и больницу на Дир-Айленде. Всего за пару лет на острове умерло более восьми сотен человек, их похоронили на стихийном кладбище. Позднее, когда на острове содержались бедняки, преступники и умалишенные, свой последний приют там нашли еще несколько тысяч человек.

В 1920 году более четырех сотен восточноевропейских иммигрантов были схвачены и согнаны в грязную, переполненную тюрьму на Дир-Айленде. Они стали жертвами так называемых «рейдов Палмера», части первой «красной паники» в стране, получившей название по имени генерального прокурора А. Митчелла Палмера. Он приказал арестовать несколько тысяч восточноевропейских иммигрантов примерно в тридцати городах по надуманным обвинениям в том, что они были коммунистами и анархистами, сговаривающимися с целью свержения правительства. В суматохе первых дней заключения на Дир-Айленде один заключенный бросился в смерть, другого поместили в психбольницу, а несколько других попытались покончить с собой.

Макдональда поразили общие мотивы во всех этих мрачных событиях. Лидеры поддавались страху, объявляя людей подозрительными просто в силу их инаковости, а затем использовали удаленность бесплодного острова как прикрытие для своих злодеяний. Дир-Айленд по-прежнему служил решением проблемы, о которой мало кто хотел думать, но по крайней мере человеческие существа больше не были той проблемой, которую требовалось решать — теперь это касалось лишь их отходов. И это казалось прогрессом.

Когда он спускался на четыреста с лишним футов вниз по шахте, ведущей к туннелю, Макдональд почувствовал, как в нем начинает закипать мальчишеский энтузиазм. Пока он ехал вниз, «мачмо» — куски породы, добытые и раздробленные внизу, — двигалось в обратном направлении, наверх, по вертикальной конвейерной ленте. Шагнув на основание шахты, куда сверху змейкой пробивался солнечный свет, Макдональд вдохнул слежавшийся воздух, пахнувший сырым подвалом. Он запрыгнул в открытую вахтовку, которую тянул локомотив — или «паровозик», — и покатил по рельсам, тянущимся во всю длину туннеля. В конце концов локомотив доставил его за гигантского пожирателя камня, именуемого тоннелепроходческим комплексом (ТПК). Этот ТПК выглядел как гигантская тупоносая пуля, но работал как огромное сверло. На своей вращающейся передней панели, называемой режущей головкой, ТПК нес пятьдесят стальных зубьев. Пока головка вращалась, давление от ударов зубьев о коренную породу — кембрийский аргиллит, сформировавшийся сотни миллионов лет назад, — было достаточным, чтобы превращать ее в куски породы.

ТПК стоимостью 15 миллионов долларов прокладывал32 туннель, диаметр которого соответствовал ширине самой машины — двадцать шесть футов. Весившая семьсот тонн и обладающая мощностью тридцати автомобилей, она питалась от высоковольтной линии электропередачи на 13 800 вольт — по сути, толстого удлинителя, закрепленного скобами на стене туннеля. Основной корпус ТПК имел длину сорок футов, но цепочка прицепных секций растягивала его до размеров футбольного поля.

По мере того как ТПК вгрызался в породу фут за футом, из контейнера в хвостовой части машины разматывался вентиляционный «рукав» из прорезиненной ткани — точь-в-точь гигантская хлопушка для вечеринок. Рабочие крепили этот рукав к потолку туннеля, после чего пара вентиляторов мощностью по 250 лошадиных сил, установленных на Дир-Айленде, нагнетала воздух вниз по шахте прямо в рукав. Подобно воздуховодам системы кондиционирования и вентиляции офисного здания, рукав забирал свежий воздух наверху и распределял его по всей длине туннеля, обеспечивая достаточным количеством кислорода всех, кто трудился глубоко под землей.

Генеральным подрядчиком, строившим туннель, выступало совместное предприятие Kiewit-Atkinson-Kenny. Хотя в шапке договора было три имени33, доминирующим партнером являлась корпорация Kiewit, и сокращенным названием совместного предприятия естественным образом стало «Kiewit» (произносится как Кивит). Возводя всё — от мостов до электростанций, — этот строительный гигант со штаб-квартирой в Омахе построил больше миль американских автомагистралей, чем любой другой подрядчик. Kiewit выиграла контракт на туннель Дир-Айленда, предложив самую низкую ставку в виде паушальной суммы в 202 миллиона долларов. Если бы в итоге на строительство туннеля ушло больше, Kiewit пришлось бы покрывать убытки из своего кармана. Кроме того, контракт требовал от Kiewit сдать готовый туннель к середине 1995 года под угрозой штрафа в 30 000 долларов34 за каждый день просрочки. Так что компания брала на себя серьезные риски. И тем не менее ценник в 202 миллиона долларов по тем временам был весомым: это был крупнейший государственный контракт в истории Массачусетса и самая крупная статья расходов всего проекта по очистке Бостонской гавани. (Он предшествовал «Биг Диг» — многомиллиардному проекту, призванному заменить уродливую эстакадную автомагистраль Бостона шоссе, проложенным под городом.) Причем сделка по туннелю на Дир-Айленде заключалась во время рецессии, когда многие подрядчики делали необычно скупые ставки просто для того, чтобы занять свои бригады.

Когда кто-то строит дом, в деле обычно участвуют три главных лица: архитектор, который его проектирует, генеральный подрядчик, который его строит, и заказчик, который за него платит. По сути, то же самое было и с проектом туннеля. Проектировщиком выступала всемирно известная фирма Parsons Brinckerhoff. Генеральным подрядчиком было совместное предприятие Kiewit. А владельцем — агентство под управлением Макдональда, MWRA. Чтобы защитить свои интересы, его ведомство наняло отдельную компанию ICF Kaiser Engineers в качестве строительного менеджера. По сути, «Кайзер» выполнял роль защитника интересов MWRA или агента покупателя для всего проекта по очистке.

Учитывая свою неопытность и в строительстве, и в менеджменте, Макдональд во многом полагался на своих заместителей и управляющих из «Кайзера». Они сообщили ему, что по всем меркам туннель стартовал из рук вон плохо. Проблемы начались еще при проходке главного ствола и продолжались нарастать. Как только ТПК наконец собрали, и он начал крушить породу, стало очевидно, что самой сложной задачей для машины является вовсе не сама проходка. После того как ТПК вырезал очередной участок туннеля, весь его периметр необходимо было обложить четырехтонными бетонными сегментами, уменьшавшими диаметр туннеля до двадцати четырех футов. Рабочие использовали монтажную стрелу в задней части ТПК, чтобы устанавливать каждый пятифутовый бетонный сегмент на место, после чего цементировали его. Бетонная облицовка должна была быть достаточно толстой, чтобы сохранять целостность туннеля, а сегменты — идеально состыкованными, дабы ничто не мешало току сточных вод, которые туннель в конечном счете понесет в море.

Но бетонные блоки трескались и скалывались35. Ломались удерживающие рычаги, с помощью которых ТПК распирался о стены туннеля. Выходили из строя насосы, откачивающие грунтовые воды изнутри туннеля (туннель был спроектирован с небольшим уклоном, чтобы вода, просачивающаяся через трещины в коренной породе во время строительства, самотеком стекала к основанию шахты, откуда ее можно было откачать на поверхность). Дважды взрывались высоковольтные распределительные щиты, управлявшие сверхмощным кабелем питания ТПК.

Макдональд видел, что руководство Kiewit было полно решимости вывести проект из убытков и наверстать всё потерянное время и деньги. Согласно контракту, лучшими способами сделать это было подать заявки на изменение объема работ на относительно небольшие суммы и предъявить иски на крупные деньги; в обоих случаях Kiewit доказывала бы, что агентство Макдональда обязано доплатить, поскольку его команда якобы не смогла должным образом объяснить, что именно будет включать в себя работа. Это означала игру с нулевой суммой. Чтобы выиграла Kiewit, команда Макдональда должна была проиграть.

Макдональд наблюдал, как дюжий черноволосый парень подхватил инструмент, похожий на отбойный молоток, и взвалил его на плечо, словно боец моджахедов, нацеливший в небо зенитную ракету «Стингер». Устроив инструмент поудобнее, он прижался к опорной раме и принялся бурить. Вокруг него полетели каменные крошки. Этот инструмент назывался перфоратором с поддержкой (джаклег)36, и горняки использовали его для мелких проходческих работ, с которыми ТПК справиться не мог. Этим здоровяком с зычным голосом был сорокадвухлетний проходчик по имени Бобби Малкасян. Но больше он был известен по своему прозвищу37 Безумец, свидетельствовавшему о коротком фитиле, скрывавшемся под его дружелюбным нравом.

Термин сандхог (sandhog — «песчаный барсук») происходит от мягкого песчаного грунта, с которым шахтерам часто приходится сталкиваться под землей. На этой работе у каждого проходчика было прозвище — и чем грязнее, тем лучше. Одного парня звали Большой Папочка, потому что про него ходила слава обладателя достоинства с мул. Иди Тихо получил свое прозвище за то, что крошечный диковатый малый рявкал на других работяг: «Открой свой ебаный рот еще раз, и я заколочу тебе ебаный рожковый ключ прямо в ебаный глаз». А Пальчики обзавелся кличкой после того, как угодил в неприятную аварию в туннеле и лишился одного пальца, оставшись всего с девятью.

По мере того как Макдональд совершал всё новые вылазки в туннель, он познакомился с Безумцем и многими другими проходчиками. Руководители Kiewit возлагали львиную долю вины за задержки на буйных профсоюзных работяг, большинство из которых не имели опыта работы с передовым тоннелепроходческим комплексом. В других частях страны подрядчик заработал репутацию компании с едва ли не милитаристской точностью. Но в Бостоне у менеджеров Kiewit сложились непростые отношения с проходчиками и не менее неукротимыми лидерами 88-го отделения Профсоюза работников строительной сферы. Секретарь отделения по протоколу38 был вынужден уйти в отставку после судимости за наркотики, а результаты выборов руководства аннулировали после того, как федеральный суд нашел свидетельства избиений оппонентов. Один из кандидатов рассказывал, что во время спора глава отделения вытащил из ящика стола полуавтоматический пистолет .22 калибра, взвел курок и направил на него.

Проходчики всегда были особой породой, привлекавшей закаленных мужчин (и очень редких женщин), среди которых было немало бывших зеков. Учитывая суровые условия, в которых их тела трудились под землей — работа со взрывчаткой, постоянная угроза обрушения стен, вдыхание чтецу ведомо чего, — даже те из них, кто доживал до пенсии, могли рассчитывать на более раннюю могилу, чем представители других профессий. Как минимум у них напрочь отсутствовал слух — следствие работы рядом с шумящим оборудованием и лязгающими ключами, чей грохот многократно усиливается из-за того, как звук резонирует в туннеле. До того как правительственные стандарты безопасности39 обязали туннельщиков носить защитные наушники после создания Управления по охране труда (OSHA) в годы Никсона, многие проходчики пытались глушить шум, затыкая уши окурками. И неудивительно, что на поверхности земли большинство проходчиков оказывались самыми громкими собеседниками в комнате.

При всей разделяемой им с Kiewit фрустрации по поводу выходок 88-го отделения, Макдональд ловил себя на том, что проходчики ему нравятся. Эти парни выполняли тяжелую работу и жили по собственному кодексу. Когда страсти между двумя работягами накалялись, один швырял свой пояс с инструментом и шел за кучу породы, а второй инстинктивно следовал за ним, чтобы выяснить отношения на кулаках.

Для Макдональда бунтарское обаяние проходчиков ярче всего воплощал Безумец, чей путь в профессию был далеко не типичным. Окончив колледж, Безумец начал преподавать в старших классах в своем родном Кембридже, пока случайно не столкнулся с несколькими проходчиками, работавшими на продлении бостонского метро. За воротами элитарного Гарвардского двора один из рабочих с гордостью носил свитшот с крупной надписью «мудак». Их работа показалась Безумцу интересной — куда более интересной, как он объяснял позже, чем «сидеть в классе и иметь дело с заднепроходными сфинктерами». И он нанялся к ним. К моменту работы на Дир-Айленде он превратился в дерзкого ветерана, который не терпел дерьма ни от кого. Однажды, поймав проходчика справляющим нужду рядом с местом, где парни хранили газировку, он вместе с парой приятелей залил цементом заднее сиденье машины нарушителя. Больше всего он презирал тех немногих проходчиков, которые пресмыкались перед начальством. Он обвинил одного из них в попытке сделать карьеру в руководстве через оральные ласки, прозвав Джимми Минетчиком.

Макдональд был особенно впечатлен тем, как такие проходчики, как Безумец, управляются с перфоратором. Шеф MWRA не понаслышке знал, как тяжела эта задача, поскольку однажды выпросил разрешение самому поработать с инструментом, просто чтобы прочувствовать его. Пробурив стену туннеля на два фута в глубину, он выбился из сил и подумал про себя: Это самое тяжелое из всего, что я делал в своей жизни. И этот парень занимается этим целыми днями?

Макдональд знал: одна из главных сложностей прокладки туннеля заключалась в том, что по сути это были два отдельных и невероятно сложных строительных проекта, выполняемых двумя независимыми совместными предприятиями. Пока проходчики использовали ТПК для прокладки туннеля глубокого заложения, другая команда буровиков и коммерческих водолазов, нанятая другим подрядчиком, работала на самоподъемной барже, стоявшей на якоре в девяти милях от берега в Массачусетском заливе. Их задачей было опустить пятьдесят пять вертикальных труб, именуемых стояками (risers), с которыми туннель в конечном итоге должен был соединиться на своем последнем мильном участке.

Устройство туннеля и этих стояков напоминало водопроводную магистраль под городской улицей, от которой отходит пучок труб поменьше, каждая из которых доставляет часть воды в отдельный дом. Когда всё будет завершено, горизонтальный туннель соединится с этими пятьюдесятью пятью вертикальными стояками, каждый из которых пойдет от уровня туннеля, пронзит коренную породу и в конце концов выйдет на дно океана. В точке выхода каждого стояка на морское дно его должна была венчать грибовидная выпускная насадка — куполообразное устройство, известное как диффузорная головка. Выйдя из очистных сооружений Дир-Айленда, сточные воды должны были течь по главному туннелю, подниматься вверх через одну из этих пятидесяти пяти труб-стояков, выходить через спринклерные сопла одной из пятидесяти пяти диффузорных головок и, наконец, изливаться в океан. Этот сложный процесс был разработан для того, чтобы замедлить и распределить поток сточных вод, «рассеивая» его с целью минимизации воздействия на морскую флору и фауну и качество воды. Вся система являлась инженерным шедевром. Сила тяжести, а не насосы или моторы40, должна была гнать сточные воды в их грандиозное путешествие под землей и далее в открытое море.

Но чтобы это чудо сработало, бригады из двух разных совместных предприятий должны были действовать в идеальном согласии. Этого было много требовать, учитывая, что одну часть работы приходилось выполнять высоко над водой в открытом океане за много миль от берега, а другую — глубоко под землей.

Удивительно, но команда самоподъемной баржи IB-909 (в состав которой входил друг Ди Джея Рон Козловски) завершила установку этих пятидесяти пяти стояков раньше срока и в рамках бюджета. Но Макдональд понимал: это достижение не будет иметь значения, если координаты туннеля или стояков окажутся смещены. А в бескрайнем океане у горизонтального туннеля было очень мало права на ошибку для того, чтобы совершить подводное рандеву со всеми этими вертикальными стояками.

Момент истины наступил в последние дни 1995 года. К тому времени ТПК прошел и обшил бетонными кольцами более восьми миль туннеля глубокого заложения. Через три дня после Рождества41 главный геодезист Kiewit в туннеле по имени Билл Карриер спустился в шахту. Карриер отвечал за то, чтобы ТПК двигался в абсолютно правильном направлении — как по горизонтали, так и по вертикали. На работе, полной жестких вызовов, его задача была одной из самых суровых. Так глубоко под землей GPS была бесполезна. А при единственном входе в туннель у него не было промежуточных точек, по которым можно было бы сверить расчеты. Его главным инструментом был установленный на треноге гирокомпас, ищущий север. Он извлекал его примерно каждые пятьсот футов, используя свои замеры и прежние расчеты для корректировки лазерной системы наведения ТПК. И все это ради того, чтобы удерживать пожирателя земли на верном курсе. Тем не менее у него не было возможности наверняка узнать, верны ли его расчеты, пока проходчики не начнут бурить контрольные шпуры из стены туннеля в надежде состыковаться со стояком.

Карриер был сорокачетырехлетним геодезистом со стажем, следовавшим излюбленному правилу плотников и портных: семь раз отмерь, один раз отрежь. Учитывая ставки, он возвел свою осторожность в абсолют, делая замеры ближе к пяти раз прежде, чем вносить любые коррективы в курс буровой машины.

Самый длинный в мире туннель без выхода

Туннель был спроектирован так, чтобы переносить очищенные сточные воды почти на 10 миль в Массачусетский залив. Стоки должны были пройти по туннелю, подняться по 55 стоякам и выйти через диффузорные головки на морском дне.

Завод по очистке сточных вод на Дир-Айленде

Больше фотографий и иллюстраций смотрите на сайте www.neilswidey.com

Наконец израненный ТПК доковылял до отметки 8,15 мили. Если расчеты Карриера были верны, стояк № 55 — тот, что ближе всего к Дир-Айленду, — находился примерно в двадцати футах строго к северу от туннеля. Если же цифры лгали, проект ждали новые изнуряющие задержки. Еще хуже было бы, если бы геодезия ошиблась настолько, что стояк оказался не к северу от туннеля, а строго на востоке, и потому его вот-вот должен был пропахать ТПК.

Прежде чем экипажи самоподъемной баржи установили пятьдесят пять стояков, они заполнили каждый восемью тысячами галлонов морской воды, окрашенной флуоресцентным зеленым пигментом. Так что когда проходчики в туннеле пробурили бы скважину для соединения с каждым стеклопластиковым стояком, они бы сразу поняли, попали ли в нужную точку. Если да — они бы увидели ярко-зеленую жидкость, бьющую им навстречу.

Карриер в последний раз перепроверил свои замеры, схватил толстый перманентный маркер и направился к стене туннеля. Он нарисовал большой крест. Именно здесь, объявил он проходчикам, им следовало начать бурение коренной породы. После этого Карриер в своем желтом дождевике отступил назад, раскрыл один из принесенных с собой романов Тома Клэнси и принялся читать. Он знал, что рабочим потребуется много кропотливого труда, чтобы довести разведочное бурение до самого стояка, наращивая буровые штанги по мере продвижения. Поскольку они бурили шпур в коренной породе, до тех пор, пока они не доберутся до тех восьми тысяч галлонов зеленой воды, что плескались в стояке, они не увидели бы ничего, кроме умеренного просачивания влаги. Процесс предстоял нудный.

Позже тем же днем, когда сменные проходчики прибыли на смену первой бригаде, Карриер продолжал читать. «Чувак, у тебя стальные нервы», — сказал ему один из рабочих. Бессмысленно было признаваться, как сильно он тревожился. В конце концов, в толще земли их мишень имела ширину всего тридцать дюймов — диаметр стояка. Позже тем ночным часом, когда появилась ночная смена, Карриер все так же не отрывал носа от книги. Но по мере того как брезжило 29 декабря, сосредоточиться становилось все труднее. Отчасти это объяснялось пониманием того, что момент истины приближается. Отчасти же дело было в том, кто стоял всего в нескольких футах от него. В ночную смену входил никто иной, как Безумец Малкасян — пожалуй, самый громкий персонаж в туннеле, и без того кишевшем ими.

К трем часам ночи Карриер отложил роман Клэнси и приготовился наблюдать. Наконец проходчики пробурили скважину нужной длины — девятнадцать футов шесть дюймов — в абсолютно верном направлении. Для Карриера секунды стали казаться часами. Затем Безумец закричал. В тот же миг хлынул поток воды, зеленый как гаторейд, окатив и расплескавшись вокруг Безумца и Карриера. «Ничего себе!» — завопил Безумец и вытащил камеру, чтобы запечатлеть момент.

Их работа была еще далека от завершения. Но со всеми теми неудачами, что выпали на долю туннеля до сих пор, было приятно искупаться в зеленом сиянии победы хотя бы на одном этапе, прошедшем вопреки всему безупречно.

На протяжении большей части двадцатого века риски профессии туннельщика можно было выразить правилом большим пальцем, которое мог процитировать любой инженер-строитель и проходчик: «один человек за милю». Прокладываешь десятимильный туннель — готовься потерять десять человек. Хотя Макдональд пришел на свой пост без опыта тоннелестроения, его подчиненным потребовалось совсем немного времени, чтобы поделиться с ним этой фаталистической мудростью.

Несмотря на внедрение мер безопасности за прошедшие годы, проходка оставалась крайне рискованным занятием. Евротоннель — тридцатиодномильная двухпортальная труба, соединяющая Англию и Францию, строительство которой завершалось как раз в момент разворота проекта на Дир-Айленде — унес жизни десяти рабочих. Хотя очистка Бостонской гавани предполагала прокладку около пятнадцати миль туннелей, Макдональд начинал с твердой уверенностью, что проект завершится без жертв среди рабочих. При правильном настрое и мерах предосторожности эта цель, как ему казалось, была достижима. Но всего через пять месяцев после вступления в должность ему пришлось склонить голову перед суровой реальностью.

В первый день июля 1992 года компания Kiewit завершала работы на небольшом вспомогательном туннеле, построенном для соединения объектов на самом Дир-Айленде. Несколько проходчиков отрабатывали на нем свою последнюю смену. Их последней задачей было установить на место тринадцатитонный бетонный цилиндр, завершающий смотровой колодец, ведущий в этот небольшой туннель. Kiewit уже перебросила большую часть оборудования на другой объект, поэтому рабочие одолжили кран у другой компании, работавшей на острове. Около полудня42 кран поднял сборный бетонный цилиндр, в то время как Майкл Ли и еще трое проходчиков пытались установить под ним большую резиновую прокладку. Ли, сорокалетний сварщик с большими закрученными усами, был опытным рабочим, которого любили за пироги и колбасный хлеб, что он регулярно пек дома, чтобы угостить парней. Рабочие возились с прокладкой, пытаясь усадить ее на место, и Ли подался ближе, чтобы поправить ее. В этот момент тормоз крана сорвался, и висевший в воздухе тринадцатитонный груз рухнул на голову Ли. В Массачусетской общей больнице констатировали его смерть.

Когда следователи сосредоточились на проблемах безопасности, оставшихся без внимания на одолженном кране, Макдональд усвоил контринтуитивный урок о технике безопасности на производстве: самый опасный день43 на работе — зачастую последний. Рабочие и менеджеры, стремящиеся побыстрее закончить дело или испытывающие давление, переполненные уверенностью в себе, с большей вероятностью теряют бдительность и идут на риск. Домовладелец, использующий приставную лестницу для чистки водостоков, скорее всего, начнет работу с того, что будет слезать и переставлять лестницу каждые несколько футов, вместо того чтобы рисковать падением, вытягивая руки слишком далеко. Но когда он доберется до последнего участка желоба, тот же домовладелец с большей вероятностью рискнет дотянуться издалека, чем потратит время на то, чтобы переставить лестницу еще раз.

Всего три недели спустя рабочие на самоподъемной барже в Массачусетском заливе успешно установили пятьдесят четыре из пятидесят пяти стояков и только что приступили к последнему. Добавляя оптимизма на барже, сорокасемилетний седовласый прораб Рики Спирс раздавал шуточные сигары с этикеткой «У меня мальчик44». Он только что вернулся к работе после того, как у него родился сын. Спирс и его бригада стояли на буровой платформе, установленной на вершине двухсотфутовой трубы, которую кран зафиксировал перпендикулярно океанскому дну, прямому, как секвойя. Пол буровой платформы на самом деле представлял собой набор гидравлических люков, открывавшихся наподобие погребных створ. Внезапно эта труба размером с секвойю просела глубже в морское дно, из-за чего створки платформы распахнулись, катапультировав Спирса на тридцать футов вверх и стоив ему жизни. Хотя он дожил до того момента, когда его ребенок45 появился на свет, у него так и не выпало шанса подержать мальчика на руках.

Три года спустя внутри туннеля инспектор по имени Дик Уайт попытался запрыгнуть в вахтовку с неправильной стороны, когда тянувший ее локомотив внезапно дернулся вперед. Уайт был сварливым, но всеми любимым персонажем46 из Аризоны весом за триста фунтов с пронзительными голубыми глазами. Во время этой конкретной смены, когда локомотив двинулся без предупреждения, Уайта зажало между вагонеткой и стальной балкой хвостового оборудования ТПК. Ему раздавило грудную клетку. Шестидесятичетырехлетний мужчина собирался выйти на пенсию через несколько месяцев.

Каждая из этих смертей тяжелым грузом ложилась на плечи Макдональда — человека, чья склонность пускать слезу была известна в агентстве почти так же широко, как и его трудоголизм. Но он чувствовал, что не может позволить себе роскошь долгого траура. По решению федерального суда он был обязан довести этот застрявший и забуксовавший проект до конца. Он был полон решимости довести дело до конца так безопасно, насколько это вообще было возможно для человека.