Риггз понимал, как это должно было выглядеть со стороны Ди Джея, но он вовсе не собирался бежать. Он просто не хотел, чтобы они так долго откладывали столкновение с реальностью, пока все они не погибли. — Нам нужно уходить! — прокричал он сквозь маску.

Билли лежал без признаков жизни, прижатый между «хаммером» и стеной туннеля. Тим свалился на руль. Прошло больше получаса с тех пор, как Хосс в последний раз выходил на связь с Тимом — тогда тот в панике сообщил, что содержание кислорода в их дыхательной системе упало до смертельных 8,9 процента. Риггз предполагал, что Тим и Билли были повержены газовой смесью MAP Mix 9000 — тем самым воздухом, из-за которого, судя по всему, потерял сознание Ди Джей, а следом за ним и Риггз. Они с Ди Джеем выжили исключительно благодаря молниеносной реакции Хосса. Но он знал, что поводов для радости почти нет. Их шансы выбраться из туннеля живыми стремительно таяли.

Пока Ди Джей возился с Билли, а Хосс — с Тимом, Риггз подошел к прицепу, на котором находился основной запас газа. К своему ужасу, он обнаружил, что баллон с жидким кислородом220 теперь покрыт инеем и сверкает, точно ледяной рожок, а толстый слой льда сковал редуктор и покрыл большую часть корпуса. Ему это казалось скорее ледяной скульптурой кислородного баллона, чем самим баллоном. Хотя он не мог до конца объяснить происхождение этого льда, для него это было весьма весомым доказательством того, что источником их проблем стала система смешанных газов. Но поскольку нельзя было исключать вероятность того, что дурной воздух шел из пустого баллона высокого давления, привязанного к крыше «хаммера», доверять этому аварийному запасу тоже было нельзя. Единственный воздух, на который они могли положиться — баллон высокого давления, который они притащили за собой на лодке, — вот-вот должен был закончится, и этот процесс ускоряла стравливающая воздух маска Риггза.

Риггз посмотрел на Ди Джея, который изо всех сил пытался реанимировать Билли, не решаясь разве что на самоубийственный шаг — искусственное дыхание «рот в рот». Он заглянул внутрь «хаммера» и увидел, как Хосс пытается привести в чувства Тима. Как бы ему ни хотелось в это верить, Риггз был уверен, что Билли и Тим уже мертвы — скорее всего, погибли сразу после того, как Хосс потерял с ними связь. Он был точно так же уверен, что если они с Хоссом и Ди Джеем не сядут в «хаммер» и не уберутся к чертям из туннеля прямо сейчас, то очень скоро они тоже умрут. Он прикинул: если они выберутся живыми, спасательная команда сможет вернуться и забрать тела Билли и Тима.

Риггз был опытным дайвером, членом братства. Бросить собрата шло вразрез со всем его естеством. Но посреди этого безумного кошмара в его памяти всплыло обучение шахтным спасательным работам, которое они с другими дайверами проходили шесть недель назад. Тогда инструктор подробно вбивал дайверам в головы протокол действий при обнаружении пострадавшего: не пытайтесь его реанимировать, особенно если он пробыл без сознания долгое время. Сосредоточьтесь на собственной безопасной эвакуации, а спасательные работы оставьте другим. Иначе вы неизбежно пополните список погибших.

Инструкторы горноспасательных служб упорно стараются разрушить сильный инстинкт «братства», который разделяют шахтеры и люди других рискованных профессий. Сколь благородными ни казались бы эти инстинкты, они попросту не выдерживают столкновения с уроками более чем вековой истории шахтных аварий. Правительственные отчеты о происшествиях221, систематизированные Ассоциацией горноспасательных работ США, с удручающим постоянством показывают, что обычно происходит в авариях, когда рабочие пытаются спасать товарищей вместо того, чтобы спасаться самим. Они погибают.

Взять, к примеру, угольную шахту «Вудбайн» на юго-востоке Кентукки. Летом 1985 года бригада из четырех молодых шахтеров провела весь день за погрузкой угля, управляя тремя погрузчиками222. Двое шахтеров223, Роберт и Рики Бауэр, были братьями. Когда шахтер в головном погрузчике заехал в заброшенную выработку, его внезапно настигло удушье. Трое ехавших за ним горняков бросились ему на помощь, пытаясь привести его в чувство, но в итоге сами потеряли сознание. И все же двадцать один год от роду Роберт Бауэр каким-то образом сумел прийти в себя. Он оттащил своего двадцатидвухлетнего брата в ту часть шахты, где воздух был лучше, а затем бросился обратно, пытаясь спасти остальных.

После долгого молчания по рации в шахту направилась отдельная спасательная команда. Там они обнаружили потерявшего сознание Роберта Бауэра, который прижимал к груди одного из товарищей. Всех четверых шахтеров подняли на поверхность, но выжил только Рики Бауэр. Расследование установило224, что после того, как шахтеры проникли в заброшенную выработку, она сработала как пылесос, вытянув свежий воздух из этой части шахты и оставив людей в атмосфере, бедной кислородом, которую в горном деле называют удушливым газом, или блекдампом.

Акцентируя внимание на инстинктах, которые берут верх во время кризиса, один горноспасательный инструктор формулировал свою суровую отрезвляющую речь так: «Вы останетесь там или вытащите себя сами? Если вы остаетесь там, вы совершаете самоубийство. В самоубийстве нет ничего благородного. Это аморально225».

Риггз снова окликнул Ди Джея и Хосса. — Мы должны их бросить! — И все же Хосс был бригадиром. Несмотря на свою молодость и временами излишнюю резкость, Риггз уважал его, как и присущую ему от природы ауру авторитета, которая гармонично сочеталась с его внушительным ростом. Прервав работу над Тимом, чтобы быстро оценить обстановку, Хосс вынес свой вердикт. — Мы оставляем этих парней.

Решение Хосса было настолько твердым, спокойным и правильным, что это прояснило мысли Риггза. Вопреки доводам рассудка, его сердце было согласно с Хоссом. Он мгновенно почувствовал облегчение.

Хосс повернулся к Риггзу226. — Готовь ребризеры.

— Занимаюсь, — ответил Риггз и бросился в заднюю часть «хаммера». Хотя основной и резервный источники воздуха теперь были бесполезны, у дайверов оставалось несколько других аварийных устройств. На бедрах каждого висели аварийные баллоны, дающие десять минут дыхания. У них были часовые самоспасатели «Оценко», служившие аварийным запасом проходчиков и одолженные дайверам компанией «Кивит». И наконец, существовали ребризеры «Дрегер» — те самые, о которых говорил Хосс; они были разработаны для горноспасательных работ и теперь давали дайверам лучший шанс на выживание. На бумаге эти ребризеры обеспечивали каждого дайвера четырьмя часами воздуха. Но Риггз помнил слова инструкторов на тренировках о том, что в экстремальных ситуациях люди имеют свойство расходовать запас воздуха гораздо быстрее. Поэтому он знал: ему и остальным ребятам следует уменьшить каждую из этих цифр наполовину. Это оставляло им совсем немного свободы для маневра, ведь только дорога обратно к шахте обычно занимала около двух часов.

Когда Риггз открыл задние двери «хаммера», чтобы достать ребризеры, он услышал непрерывный высокочастотный писк, доносившийся от нескольких разных и диссонирующих приборов. Среди них был и второй газоанализатор Drager Multiwarn, который Харальд передал дайверам по просьбе Риггза установить прибор проточного контроля. Риггзу показалось, что в задней части машины звучит сцена, полная учеников младших классов, которые играют на блокфлейтах нанудном школьном концерте.

Ребризеры, напоминавшие роликовые чемоданы и содержавшие фильтры для поглощения углекислого газа из выдыхаемого воздуха, были теми же устройствами, которые другие дайверы использовали во время разведывательной миссии. Их название говорило само за себя: они «очищали» и рециркулировали воздух, позволяя дышать им больше одного раза. Поскольку очищенный воздух шел горячим, в каждый ребризер требовалось установить пакет со льдом. Риггз вытащил первый ребризер и принялся его собирать. Это оказалось непросто — отчасти из-за сложности процесса, но главным образом потому, что Риггзу все еще приходилось занимать одну руку тем, чтобы перегибать шланг после каждого вдоха. Стоя там, зажав шланг между ногами и пытаясь перегибать его коленями, Риггз начал тихо молиться. Господи, помилуй нас. Помоги нам спастись.

Подняв глаза, Риггз увидел, что Хосс наблюдает за ним. Риггз знал, что Хосс не религиозен. Но на его лице читалось тоскливое выражение. — Помолись за нас, Риггз, — позвал Хосс.

Хосс вернулся к лодке и взял три часовых самоспасателя «Оценко». У каждого из этих приборов была своя лицевая часть, которая подавала небольшой запас воздуха для дыхания прямо в рот дайверу, зажимая нос. Переход на этот запас требовал настоящей хореографии, превращая задачу в работу для двух человек. Пока Риггз был сосредоточен на сборке ребризеров, Хосс и Ди Джей помогли друг другу закрепить и активировать часовые приборы.

Хосс отсчитал: «Раз, два, три», — затем сделал глубокий вдох и замер. Одним резким движением он сорвал маску и прикрепил новое приспособление к носу и рту. Прошло несколько секунд, прежде чем устройство включилось. Лишь убедившись, что оно работает, Хосс выдохнул. Затем он помог Ди Джею запустить его аппарат. Как и Риггз, Хосс вспомнил предупреждение инструктора о том, что в периоды сильного стресса устройства обеспечивают меньший запас воздуха, чем заявлено. Данная ситуация определенно подходила под это описание. Поэтому Хосс включил секундомер. Чтобы перестраховаться, он планировал вывести всех из «Оценко» в течение получаса.

Жестом велев Ди Джею идти и помочь Риггзу собрать его аппарат, Хосс переключился на логистику выезда из туннеля. К тому моменту, когда к нему подошел Ди Джей, Риггз сумел одной рукой227 настроить первый из четырехчасовых ребризеров, хотя еще не успел достать для него пакет со льдом из холодильника в «хаммере».

Чтобы облегчить вес, Хосс решил отцепить прицеп от «хаммера». Это означало, что нужно перерезать шланги, соединяющие баллоны с жидким кислородом и азотом с элементами управления внутри машины. Жидкие баллоны и проклятая смесь MAP Mix 9000 им больше точно не понадобятся. Он оглянулся и увидел, что Риггз теперь в маске «Оценко», наконец-то избавившись от своего кошмара со стравливанием воздуха. Хосс подозвал его, попросив одолжить нож, пока Ди Джей взял на себя сборку остальных ребризеров со льдом.

Когда Хосс уже занес нож над первым шлангом, он опустил взгляд и испугался тому, что увидел. Его рука неконтролируемо дрожала. Казалось, мозг больше не управляет его пальцами. Он повернулся к Риггзу и попросил его сделать надрез228. Паника, возможно, еще не завладела разумом Хосса, но она уже добралась до его кончиков пальцев.

Прежде чем Риггз начал разрезать шланг, Ди Джей крикнул им: — Стоять! Отставить отсоединять прицеп!

Хосс озадаченно посмотрел на него.

— Нам нужно вывезти этих парней отсюда, а в «хаммер» мы их не погрузим, — объяснил Ди Джей. Хотя для поездки в туннель они использовали пару развернутых друг к другу «хаммеров», белый «хаммер», смотревший на восток, они решили оставить. И все же, с учетом всего оборудования, набитого в серый фургон, втиснуть всех пятерых в один «хаммер» было бы непросто — а с учетом того, что трое из них были в громоздких ребризерах, практически невозможно. — Мы можем положить их на прицеп, — сказал Ди Джей.

Осмотрев обстановку перед собой, Хосс согласился оставить прицеп пристегнутым.

К этому времени Ди Джей подготовил остальные ребризеры. Хосс взял один, и Ди Джей помог ему закрепить его на спине и переключиться на него — это было еще более сложным процессом, чем надевание «Оценко». Затем Хосс помог сделать то же самое Риггзу. Ди Джей надел свой рюкзак сам: положил его вверх дном на пол туннеля, просунул руки в лямки, а затем перекинул через голову, точно воспитанник детского сада, учащийся надевать куртку.

Сначала перенесли тело Билли. Ди Джей несколько раз поскользнулся на скользком полу туннеля, пытаясь вытащить Билли из-под «хаммера», — его собственные ноги уезжали под машину. Когда они наконец дотащили Билли до прицепа, Ди Джей в последний раз попытался реанимировать его, прочистив ему маску.

Ди Джею потребовалось больше времени, чтобы признаться себе в том, что Риггз и Хосс почувствовали довольно рано. Но теперь он понял, что больше не может питать надежд. Билли и Тим не просто потеряли сознание. Они ушли. Вместо того чтобы обсуждать это, Ди Джей просто снял с Билли маску. Глядя на широко открытые глаза Билли поверх его фирменных усиков, он прошептал Хоссу: — Тэп не хотел бы этого видеть.

Хосс сделал то, на что, как он чувствовал, Ди Джей был не в силах229 решиться, и закрыл Билли глаза. Затем они направились к водительской стороне за Тимом. В тесноте туннеля извлечь 220-фунтóвое тело Тима из «хаммера», а затем протащить его по скользкому полу туннеля к прицепу оказалось непростой задачей. Уложив его тело, они снова попытались его оживить, хотя к тому моменту уже знали, что просто имитируют бурную деятельность.

Убрав Тима с водительского сиденья, Хосс жестом вел Риггзу занять место за рулем и запустить «хаммер». Хосс встал позади машины и включил систему подачи кислорода. Затем он дал Риггзу знак проворачивать стартер.

Ничего. Они попробовали снова. Ничего.

Именно тогда Хосс, чье хладнокровие и сообразительность спасли жизнь им троим, достиг своей наихудшей точки. Он знал, что у них нет и доли того воздуха, который понадобится, если придется идти пешком все девять миль прочь из мрачного туннеля. И он помнил, сколько времени ушло на запуск «хаммера», когда у них раньше возникали проблемы с его заведением. Он оглянулся на прицеп, уставившись на неподвижные тела Билли и Тейма. И подумал про себя: Неужели это наше будущее?

Затем он ответил на собственный вопрос.

Ди Джей знал, что его репутация тусовщика в целом определяла его образ, но он гордился тем, что был предельно серьезен, когда это имело наибольшее значение. Мать всегда говорила, что в кризисной ситуации нет никого лучше Ди Джея. И в этот тяжелый день он до сих пор проявлял свое фирменное хладнокровие. И все же, как и Хосс, он почувствовал, как накатывает паника, когда «хаммер» не завелся. Сколько еще неприятностей может случиться?

Он знал, что на Дир-Айленде дежурит резервная команда230 дайверов, но чем они помогут? Главная мысль, которую вбивали им в головы во время горноспасательных тренировок, заключалась в том, чтобы не подвергать опасности дополнительных работников, поэтому было неясно, отправят ли эту резервную команду в туннель вообще. Если спасательная операция будет санкционирована, этим запасным дайверам потребуется время на сборы, прежде чем они смогут начать почти двухчасовой марш-бросок. Ди Джей, Хосс и Риггз не собирались сидеть в панике в ожидании возможной помощи, пережигая свой тающий запас воздуха. Ди Джей полагал: если они не заведут «хаммер», надежды почти не останется.

До тридцатилетия ему оставалось еще два месяца, и он начал сомневаться, доживет ли до этой даты. Жизни их всех троих, казалось, ускользали. Внезапно в воображении Ди Джея промелькнуло мрачное видение будущего. Он увидел людей, поднимающихся по лестнице в дуплекс, который он снимал вместе с матерью. Они мрачно выражали соболезнования Лоррейн, Дане, его брату. «Мне так жаль», — говорили все они. В этом видении присутствовал и четырехлетний сын Ди Джея, Коди, хотя он, похоже, совершенно не понимал, почему все вокруг так грустят.

И все же в этот момент мрака он сумел найти свет из неожиданного источника. Риггз — парень, которого Ди Джей считал слишком зажатым, парень, который, по мнению Ди Джея, хотел сбежать из туннеля пешком, — теперь сидел за рулем «хаммера». И в тот момент, когда Ди Джей и Хосс были полностью подавлены, Риггз излучал лишь стальное спокойствие. Он собирался завести эту чертову машину.

Из-за громоздкого ребризера за спиной Риггз едва помещался на водительском сиденье, но это его нисколько не смущало. Похоже, вчерашние проблемы с двигателем помогли ему точно уяснить, какие шаги нужно предпринять, чтобы заставить инжектор работать, и как сделать это, не посадив аккумулятор. Он дождался сброса электронных датчиков; затем, чтобы переключить инжектор, он залил впускной коллектор кислородом и крутил стартер дольше, чем казалось разумным. Внезапно, с громовым скрежетом, двигатель завелся, изрыгнув шлейф дизельного дыма, который заполнил тесный участок туннеля так, будто это был ствол дробовика.

Было 13:55. — Не глуши! — крикнул сзади Хосс. Ди Джей собрал часть оборудования, которое могло понадобиться в дороге, бросил его в кузов «хаммера» и запрыгнул на заднее сиденье, пытаясь втиснуть себя и свой ребризер-чемодан в пространство, и без того забитое снаряжением. К тому моменту, когда он устроился сзади, Хосс уже залез на пассажирское сиденье. Риггз нажал на газ.

Когда они тронулись в путь, Ди Джея захлестнула новая тревога. Поскольку прицеп был пристегнут, это означало, что они все еще везут баллоны с жидким азотом и жидким кислородом. Если бы «хаммер» сделал резкий поворот в суровом туннеле среди всей этой стоячей воды, прицеп могло бы сложить пополам. Ди Джей знал: существует вероятность, что от удара эти баллоны превратятся в бомбы. Как бы дайверам ни хотелось нажать на газ и промчаться по туннелю, все они понимали, что ехать нужно медленно — пожалуй, не быстрее пяти миль в час, — если они не хотели накликать новую катастрофу.

— Риггз, будь начеку, — сказал Ди Джей.

Тэп чувствовал: что-то не так. Харальд не просто скупился на детали, как это было у него заведено. Теперь он вообще ничего не говорил. Тэп заглянул в его вагончик для очередной плановой проверки и спросил Харальда, что происходит. Харальд не упомянул, что встревожился, когда чуть позже 13:40 Тим не позвонил со стандартным отчетом. Он не стал говорить, что попытался дозвониться до Тимоти, а не получив ответа, решил известить супервайзера «Кивит» о возможном ЧП231. И Харальд умолчал о том, что в 13:45 Ди Джей передал по телефону немыслимую новость: двое людей без сознания232.

Тэп видел, что Харальд сидит за деревянным столом, как статуя, уставившись в ноутбук и на экран радара, и молчит. Наконец, в 13:55, через несколько минут после появления Тэпа, телефон в шахте снова зазвонил. Увидев, что Харальд берет трубку, Тэп подошел ближе, пытаясь расслышать голос на другом конце провода. Дайвер говорил что-то о том, что они «выбираются», что парни «все еще без сознания233».

Тэп внезапно почувствовал себя потерянным, внутри него наросла волна ужаса и замешательства. В туннеле стряслась какая-то беда, хотя он не понимал, насколько она серьезна. Он мгновенно решил, что не будет слоняться вокруг вагончика в надежде, что Харальд подбросит ему еще пару крох информации. Он схватил одну из портативных УКВ-радиостанций, бросился к клети и подал знак крановщику спускать его вниз по шахте.

У ствола шахты он попытался связаться с дайверами по рации. Поскольку именно он покупал эти портативные рации, Тэп знал: их дальность ограничена тремя-четырьмя милями. Так что ему придется подождать, пока «хаммер» подойдет ближе, прежде чем появится хоть какая-то надежда на связь с дайверами.

Через несколько минут Тэп услышал шум и обернулся: клеть снова опускалась к основанию шахты. Металлическая дверь распахнулась, и оттуда выскочили парамедики, катящие ноши и тележку с дыхательными трубками и прочим реанимационным оборудованием. Парамедики выглядели почти как близнецы: пара молодых подтянутых парней с короткой темной стрижкой, хотя у одного волосы были взъерошены, а у другого — стрижены под ноль. Парень с армейской стрижкой подошел к Тэпу, представился Китом и попросил самую важную информацию.

Кит Уилсон со своим напарником колесили по Бостону в машине скорой помощи, только что закончив вызов в Массачусетской общей больнице, когда по радио прошел вызов. Тот факт, что перед вызовом прозвучал крайне долгий тональный сигнал, за которым последовал длинный список подразделений, которым предписано реагировать, сразу же дал понять всю серьезность ситуации. Диспетчер, однако, сообщил лишь, что на Дир-Айленде есть люди, «застрявшие ниже нулевой отметки». За последние пару лет они с напарником, Спивом Флемингом, несколько раз бывали на Дир-Айленде, но те вызовы касались рутинных дел. Этот звучал куда серьезнее. Они развернулись и направились к острову, зная, что перед этим придется лавировать по узким боковым улочкам. По дороге Уилсон гадал, что же они там обнаружат.

Они прибыли на Дир-Айленд спустя несколько минут после двух часов дня, под лучами высоко стоящего в июльском небе солнца. Там уже находилось несколько машин Бостонской пожарной охраны. Уилсон заметил заместителя начальника пожарных, шушукающегося с «белыми касками» — начальниками строительства в белых касках, окруженными проходчиками в желтых. В воздухе висело едва сдерживаемое паническое напряжение.

Шеф ввел Уилсона в курс дела. В туннеле, на сотни футов ниже уровня земли и в милях от берега под океаном, двое дайверов были обнаружены без сознания тремя другими, которые теперь пытаются спасти свои жизни. — Мы не отправляем туда людей, — сказал начальник пожарных парамедику. Ни пожара, ни дыма, ни обрушения стен, пояснил он, поэтому необходимы только профильные медики. — Это медицинский случай.

Уилсон не был в том положении, чтобы оспаривать приказы. Ему было всего двадцать восемь лет, и лицензированным парамедиком он работал лишь пару лет после старта в качестве фельдшера скорой помощи. Работая в Бостонской службе неотложной медицинской помощи, он выезжал на вызовы в самые неблагополучные районы города. Однажды он прибыл на место предполагаемого убийства еще до приезда копов и обнаружил теплое тело в кресле-качалке, а в воздухе все еще висел запах порога. В другой раз, когда он наклонился, чтобы оказать помощь жертве ножевого ранения, тот бросился на него с ножом. Пугающие ситуации случались и раньше, и Уилсон всегда чувствовал себя способным за себя постоять. Но это?

Его просили спуститься по шахте глубиной 420 футов, ведущей в устрашающий туннель, чтобы оказать помощь двум потерявшим сознание мужчинам. По крайней мере, все утверждали, что они без сознания. Уилсон знал, что если эти дайверы долго были лишены кислорода, то они не без сознания. В лучшем случае у них остановка сердца. При всей серьезности своего отношения к работе он не мог не задать себе вопрос: Не заполняет ли туннель какой-то загадочный газ? Есть ли шанс, что следующей жертвой стану я?

Они с напарником знали: спустившись в шахту, подняться за дополнительным оборудованием уже не выйдет. Поэтому они набили клеть всем, что, по их мнению, могло понадобиться: эндотрахеальными трубками, дефибрилляторами, капельницами, кардиомонитором, а также носилками. Крановщики установили клеть побольше — не ту тесную, которую чаще всего использовали при выемке заглушек. Эта была достаточно вместительной, чтобы в ней поместились Уилсон с напарником, их снаряжение, а также еще одна пара парамедиков из Boston MedFlight, чей вертолет только что приземлился на Дир-Айленде. Если пострадавших окажется больше двух, парамедиков хватит на всех. Если же их всего двое, то над спасением каждого из упавших мужчин будет трудиться пара специалистов.

«Белые каски» на месте заверили Уилсона и других парамедиков, что у основания шахты полно окружающего воздуха, так что они спокойно могут подождать там, не полагаясь на дыхательные аппараты. И все же, когда они с напарником спускались в клети, Уилсон тревожился. А что, если в шахту просочится дурной воздух? Что, если трос, удерживающий эту клеть, оборвется? Он был достаточно разумен, чтобы не озвучивать эти страхи. Вместо этого он посмотрел на напарника и бросил: — Ты как? Готов к этому? Когда напарник кивнул, Уилсон решил, что юмор поможет разрядить обстановку. По мере того как металлическая клеть начала медленный спуск, он сострил: — Наниз? На каком этаже?

Добравшись до основания, Уилсон заметил «белую каску», стоявшую на пандусе с рацией в руках. Он подошел и представился. Менеджер, выглядевший расстроенным, назвал свое имя — Тэп.

Уилсона поразило, как холодно и сыро у основания шахты. Температура здесь была градусов на тридцать ниже, чем на поверхности. Какими бы удручающими ни были шансы на выживание потерявших сознание дайверов с учетом тикающих часов и миль, которые «хаммеру» еще предстояло преодолеть до шахты, Уилсон счел эти некомфортные условия добрым знаком. Холод помогает сохранить тело, давая крошечную надежду даже в самых безнадежных спасательных операциях. Как говорят в кругу парамедиков: «Они не мертвы, пока они теплые и мертвые».

Парамедиков учат сохранять оптимизм даже перед лицом страшных показателей. И не зря. В медицинской литературе существовали реальные случаи, подтверждавшие афоризм о «теплых и мертвых». Они подпадали под категорию погружения в ледяную воду, когда люди выживали после падения в студеные водоемы. В таких случаях контакт лица с холодной водой запускает так называемый нырятельный рефлекс млекопитающих, который отключает организм, эффективно замораживая секундную стрелку часов смерти.

Самый невероятный из таких случаев произошел всего за два месяца до появления дайверов на Дир-Айленде. Он касался двадцатидевятилетней лыжницы из Норвегии. Спускаясь по склонам234, она проломила лед и рухнула в затопленный овраг. Застряв головой под толстым слоем льда и не имея возможности освободиться с помощью друзей-лыжников, она нашла воздушный карман и сумела оставаться в сознании сорок минут, пока силы не оставили ее. Спустя еще сорок минут друзья наконец смогли ее вытащить, хотя к тому моменту она уже давно была клинически мертва. Когда врачам удалось вернуть ее к жизни, ее сердце не билось почти три часа235. Но ледяная вода спасла ее, снизив температуру тела почти на 50 процентов. Нырятельный рефлекс млекопитающих защитил ее236, быстро перенаправив кровоток от конечностей и кожи к жизненно важным органам. Перебросив больше оставшегося кислорода к мозгу и сердцу, она предотвратила неврологическую катастрофу, которая сопровождает кислородное голодание. Лыжница, чья потрясающая история позже была подробно описана в британском медицинском журнале The Lancet, провела на искусственной вентиляции легких больше месяца237. Но ее восстановление оказалось настолько полным, что в конце концов она даже вернулась на склоны.

Однако статистически она была исключением. И при всей удручающей холоде и сырости в туннеле даже оптимистичный Уилсон понимал: чтобы рефлекс, спасший лыжницу, сработал для этих дайверов, здесь должно быть гораздо холоднее.

Направляясь на запад, обратно к шахте, Риггз, Хосс и Ди Джей проезжали мимо номеров, нанесенных краской на боковую стену, которые отмечали уменьшающиеся кольца туннеля. По дороге туда утром они останавливались каждые тысячу-две колец — везде, где на стене висел шахтный телефон, — и передавали отчеты Харальду. На обратном же пути дайверы не горели желанием следовать протоколу Харальда, не хотели тратить время на доклады. Хосс сказал остальным, что опасается: если они остановятся, «хаммер» может заглохнуть.

Но продолжая вести «хаммер», Хосс внезапно понял, что в его подходе «только вперед и никаких остановок» есть проблема. Если они не остановятся позвонить наверх, сказал он Риггзу и Ди Джею, Харальд может отправить дежурную смену на двух запасных «хаммерах». Это создаст опасный затор в узком туннеле. — Если мы столкнемся с ними лоб в лоб, нам пиздец, — сказал Хосс парням. — У нас нет на это времени.

Поэтому в 14:40, когда «хаммер» приблизился к кольцу 6000 — до шахты оставалось около 5,75 мили, — Хосс вышел и снял трубку238.

— Что происходит? — спросил Харальд.

— Тима и Билли больше нет, — отрезал Хосс.

— Как?

Хосс был в ярости на Харальда. Даже после того, как дайверы в предыдущие дни неоднократно жаловались на проблемы с системой дыхания, Харальд продолжал отправлять их обратно в туннель на той же системе, уверяя, что все будет в порядке. Хосс знал, что продолжать разговор с Харальдом по телефону сейчас бессмысленно.

— Они мертвы, а мы на шеститысячном, — сказал Хосс, — и везем этих двоих парней. — Затем он бросил трубку.

«Хаммер» возобновил свой медленный путь на запад, к шахте. Однако через несколько минут Хосс принялся кричать. Мои легкие горят! Он думал, что уже оцепенел от любых кризисов, но тут, судя по всему, возник новый. И Хосс начал паниковать.

Ди Джей быстро сообразил, в чем дело. Из-за химической реакции внутри ребризера носить его было все равно что дышать воздухом из фена. Вот почему ему требовался пакет со льдом для охлаждения. Но Хосс, должно быть, схватил первый попавшийся ребризер — тот самый, который Риггз собрал без пакета со льдом, прежде чем перейти к другой задаче. Со своего места на заднем сиденье Ди Джей дотянулся до багажника «хаммера», нащупал холодильник и вытащил пакет со льдом. Затем он толкнул Хосса вперед на переднее пассажирское сиденье, сорвал крышку с его ребризера и запихнул внутрь лед, чтобы остудить его.

Хосс успокоился. — Дай мне холодной воды, Ди Джей, — попросил он.

Повозившись сзади, Ди Джей просунул бутылку между двумя передними сиденьями, и Хосс схватил ее. Он приподнял маску ребризера и вылил содержимое бутылки себе на глаза. Жжение было мгновенным. — Мои глаза горят! — завопил Хосс.

Ди Джей рассмеялся — это был первый звук смеха, который кто-либо из них издал после ужаса от обнаружения Билли и Тимоти. — Расслабься, — успокаивающе сказал Ди Джей. — С твоими глазами все в порядке. Ты просто залил туда газировку. Хосс растерялся, пока Ди Джей не объяснил, что подумал, будто Хосс попросил воды от жажды, а не для того, чтобы промыть запотевшую маску. И когда Ди Джей не нашел воды, он схватил бутылку имбирного эля из собственного холодильника — части своего тайника, где также лежали крекеры с арахисовым маслом, которые он жевал накануне.

· · ·

Вскоре после прохождения кольца 4000, когда они приблизились к трехмильной отметке от шахты, лежавшая на заднем сиденье портативная УКВ-радиостанция затрещала. Ди Джей сразу узнал голос Тэпа и взял рацию, чтобы ответить.

— Что случилось? — спросил Тэп.

— Я не знаю, что случилось, — ответил Ди Джей, — но здесь все полетело к чертовой матери, и мы пытаемся выбраться.

Тэп объяснил, что спустился в клети, как только услышал о беде, и с тех пор стоял у основания шахты, ожидая, пока «хаммер» войдет в зону действия радиосвязи. Ди Джею быстро стало ясно, что Тэп не был с Харальдом, когда Хосс передавал их последний — и самый тупой — отчет о Билли и Тиме. У Ди Джея не хватило сил сообщить Тэпу, что новости гораздо хуже первоначального сообщения. Он знал, насколько близки стали Тэп и Билли с тех пор, как познакомились во время работы в Вермонте. И хотя Ди Джей считал обоих своими очень хорошими друзьями, связь между Билли и Тэпом была крепче. Иногда ему казалось, что Тэп и Билли похожи на старую семейную пару с их удивительной способностью предугадывать мысли друг друга и заканчивать фразы. На работе они даже разработали собственный язык для общения по рации, заменив стандартное «Принято» на «Приня-то». Нет, Ди Джей не собирался сообщать столь разрушительные новости по радио.

За время их медленного возвращения Ди Джей и Тэп еще пару раз поговорили по портативным рациям. Каждый раз Ди Джей уклонялся от того, чтобы рассказать Тэпу сокрушительную правду о Билли.

Учитывая все обрушившиеся на них беды, Ди Джей, Хосс и Риггз на всякий случай продолжали носить ребризеры — даже после того, как нанесенные на стену туннеля номера колец подсказали, что они добрались до зон с нормальным воздухом. Но по мере приближения к концу они решили снять громоздкие аппараты, так что к моменту последнего звонка Тэпа по рации Ди Джей уже снял маску.

— Как Билли? — спросил Тэп.

— Ну, — заикнулся Ди Джей. — Билли больше нет.

— Что значит Билли больше нет? — взволнованно спросил Тэп. — Куда он делся?

Ди Джей был истощен — физически и эмоционально. Он больше не мог продолжать этот танец. — Тэп, здесь не до левых и правых поворотов, — сказал он. — Его нет. Он скончался. Билли мертв. И Тим тоже. — Ди Джей спросил, понимает ли тот.

Наступила долгая пауза. Затем Тэп тихо ответил: — Приня-то.

Наверху, вскоре после получения первого сигнала бедствия от Ди Джея, Харальд перезвонил Роджеру Руло в офис Norwesco в Спокане. — У нас проблемы, — сообщил Харальд владельцу компании, ошеломив его новостью о том, что в конце туннеля двое мужчин без сознания. Всего за несколько дней до этого, когда Роджер давал интервью деловому журналу Спокана, он хвастался, что сложные и безумные водолазные работы вроде проектов на Дир-Айленде — это основной профиль Norwesco. Теперь же он мог лишь сидеть за столом и ждать повторного звонка Харальда. Когда он наконец поступил с ошеломляющей новостью о том, что Тим и Билли, судя по всему, мертвы, Роджер позвонил жене и попросил собрать чемодан: он улетает первым же рейсом в Бостон.

Вслед за экстренными мерами, вызванными первым звонком Ди Джея, новости об аварии стали доходить до других ключевых участников проекта. Шеф MWRA Дуг Макдональд получил звонок от помощника, который мрачно произнес: — У меня плохие новости. В туннеле двое дайверов без сознания. Макдональд не мог в это поверить. Нет! — сказал он себе. Я могу проснуться от этого сна? Этого не происходит. Его клятва заключалась не просто в том, чтобы довести проект очистки туннеля и гавани до конца. Он поклялся сделать это, не потеряв больше ни одной жизни. Позвонив судье Маццоне, куратору проекта очистки, чтобы сообщить об аварии, Макдональд направился прямо на Дир-Айленд, чтобы узнать подробности из первых рук.

Дэйв Коркум, менеджер туннеля, годами споривший с подрядчиком «Кивит» по поводу заглушек и настаивавший на том, чтобы их не убирали раньше основных коммуникаций, в эту среду взял редкий выходной. Он только что закончил тренировать хоккейную команду своего сына, когда ему позвонили по рации. Сообщение гласило лишь: «В туннеле авария». Он второпях отвез мальчишек к другу, а затем помчался прямиком на остров. В соседнем Уинтропе он свернул на улицу и обнаружил впереди две полицейские машины без опознавательных знаков с мигалками. Коркум почувствовал, что эти копы направляются туда же, куда и он. И он пристроился за второй машиной, не отставая от нее, пока она мчалась по узким улочкам, ведущим к острову.

Когда известие об аварии поступило в профсоюзный комитет Local 56, трубку снял бизнес-агент Дэн Кус. Он мгновенно вспомнил свой визит на базу Тэпа. Тот день был первым и последним разом, когда Кус видел Харальда, но он помнил, как инженер с гордостью демонстрировал диковинную систему дыхания, указывая на все резервные механизмы безопасности, которые он в нее заложил. Пришедшие с Дир-Айленда дурные новости гласили, что двое мужчин в туннеле потеряли сознание. Но будучи сам ветераном-дайвером, Кус был уверен в двух вещах. Во-первых, эта экзотическая система дыхания, несмотря на все дублирующие средства защиты, должна была хоть отчасти стать причиной случившегося. Во-вторых, учитывая, как далеко в туннель зашли те двое потерявших сознание парней, оба они были мертвы.

Риггз знал, что они приближаются и идут с опережением графика, хотя вдали все еще не было видно никаких огней. Еще недавно на всех троих дайверов давила пелена ощущения неминуемой гибели. Риггз почувствовал, как эта пелена рассеивается, и начал думать о том, что ждет их у шахты.

Положив руки на руль, он повернулся к Хоссу и Ди Джею и сказал: — Давайте держаться вместе. Добравшись до шахты, — сказал он, — не позволяйте никому нас разделять. Остальные кивнули в знак согласия.

Основание шахты было близко, но добраться туда все равно непросто. Риггз заметил глубокую впадину на пути в туннель, где стоячая вода поднималась выше всего. Проехать через нее было все равно что двигаться по низинной дороге после размыва проливным дождем. Водителю требовалось соблюдать тонкий баланс между напором и сдержанностью. Чуть меньше мощности — и «хаммер» заглохнет. Чуть больше — и его занесет. Риггз аккуратно преодолел препятствие, хотя водяные брызги разлетались вокруг машины.

Через полмильи Хосс повернулся к Риггзу и попросил ударить по тормозам. — Нужно проверить парней, — сказал он. Учитывая всю воду, через которую они только что проехали, Риггз согласился, что идея хорошая.

Хосс думал не только о воде. Его мысли вернулись к работе пару лет назад, когда Роджер отправил его на гидроэлектростанцию в Монтану. Прибыв на место, он узнал суть своего задания. Ему предстояло выполнить жуткую работу: найти тело рабочего, который попытался выпрыгнуть из рухнувшего крана, но получил удар стрелой по голове и так не выплыл из воды. После двух дней поисков Хоссу и его товарищам-дайверам удалось обнаружить тело. И если эта работа не выжала из него все соки, то Хосс был ошеломлен тем, что ждало их по возвращении на станцию. Толпа фотографов из местных СМИ уже прибыла туда, чтобы нащелкать снимков поднятого тела. От этого опыта Хосса затошнило.

Опасаясь, что на Дир-Айленде могут дежурить съемочные группы, он выбрался из «хаммера», решив сохранить достоинство Тима и Билли. Ди Джей последовал за ним, пока Риггз оставался за рулем, не заглушая мотор. Хосс обнаружил тела на прицепе примерно там же, где оставил, хотя во время адской поездки назад их изрядно потрепало и пошвыряло. Нога Тима свисала с края прицепа. Когда Хосс наклонился, чтобы убрать ее, его сердце ушло в пятки. На боку левого ботинка Тима не хватало длинного куска загорелой кожи. Под ним отсутствовал двух с половиной дюймовый кусок плоти с большого пальца. Часть кости буквально стерлась, как свежо ошкуренный кусок дуба.

Хоссу хотелось платить. Вместо этого он выпрямил тело Тима и закрыл рот Билли. — Давай накроем их, — сказал он Ди Джею. — Я не хочу, чтобы они так валялись. Они с Ди Джеем развернули пару одеял и бережно набросили их на тела. Затем они забрались на прицеп и крикнули Риггзу, что поедут там, охраняя тела, до самого конца пути к шахте. Они не позволят случиться с Тимом и Билли ничему дурному.

Парамедик Кит Уилсон стоял на пандусе рядом с Тэпом. Время с момента последнего сеанса связи Тэпа с дайверами тянулось часами, хотя прошло не так уж много. Наконец в поле зрения появились фары «хаммера». И все же из-за неизбежно медленной езды машины через всю стоячую воду потребовалось немало времени, чтобы добраться до пандуса.

Уилсон проработал парамедиком достаточно долго, чтобы понимать, насколько ничтожными стали шансы дайверов на выживание. Он ждал с Тэпом «хаммер» почти полтора часа. И все же он отказывался полностью терять надежду. По мере приближения машины он ожидал увидеть остальных дайверов, склонивщихся над упавшими парнями и яростно делающих непрямой массаж сердца. Вместо этого, когда прицеп оказался на виду, Уилсон увидел накрытые одеялами тела. Он был расстроен. Почему эти парни сдались?

В 15239:36 Риггз заехал на «хаммере» на пандус, перевел рычаг в положение парковки и заглушил двигатель. Уилсон с напарником бросились к прицепу с досками и снаряжением, Тэп последовал за ними. — Какого черта здесь произошло? — спросил Тэп у дайверов.

Даже если шансов вернуть этих парней к жизни почти не осталось, Уилсон знал: друзьям и близким пострадавшего всегда крайне важно видеть свидетельства того, что парамедики сделали все от них зависящее, чтобы попытаться спасти близкого человека. Только тогда, как усвоил Уилсон, они смогут надеяться на начало исцеления. Самыми тяжелыми вызовами для него были те, когда он приезжал в дом и находил мертвого младенца в кроватке — судя по всему, от синдрома внезапной детской смерти. Какими бы опустошительными ни были эти случаи, он усвоил, как важно для убитых горем родителей видеть, как их ребенка выносят из дома, борются за его жизнь агрессивно и до конца, а констатируют смерть уже в больнице, а не когда парамедики обреченно накрывают младенца прямо в детской. Иначе родители, пожалуй, больше никогда не ступят в эту детскую. Подобным образом, решил он, эти дайверы больше никогда не зайдут в туннель, если не увидят, что парамедики делают все возможное для реабилитации их приятелей и отправки в больницу.

Он и другие парамедики поспешили обрушить на двух павших дайверов всю мощь эпинефрина, атропина, бикарбоната натрия, внутривенных растворов, дыхательной трубки и непрямого массажа сердца. Но скрыть разочарование они не могли. Когда Хосс слезал с прицепа, один из парамедиков пожаловался, что дайверам ни в коем случае не следовало накрывать тела. У них не было полномочий констатировать смерть людей.

Хосс воспринял жалобу парамедика как обвинение, и это его взбесило. Он был в волоске от собственной гибели, и вот это — первые слова, которые ему пришлось услышать? Он опустил взгляд на секундомер, который запустил еще тогда, когда они надели первые аварийные дыхательные аппараты — «Оценко» (что само по себе произошло по меньшей мере через полчаса после того, как Тим и Билли были повержены). Секундомер теперь показывал240: 1 час 40 минут. Если бы те парамедики только знали, на какие смертельно опасные меры пошли он, Риггз и Ди Джей в надежде спасти друзей. К тому моменту Тим и Билли наверняка были мертвы уже по меньшей мере два часа. Спасать их было уже поздно. Хосс выдохлся до предела, но он знал одно: ему не нужно оправдываться ни перед кем. — Иди на хрен, — пробормотал Хосс, прежде чем Риггз схватил его за рукав и оттащил в сторону.

Парамедики переложили Тима и Билли со щитов на носилки и принялись за работу: Уилсон с напарником сосредоточились на Тимме, а вторая пара — на Билли. Несмотря на весь их энтузиазм, ни одна попытка реанимации не породила и искры надежды. Теперь они покатили оба комплекта носилок по пандусу к основанию шахты, а затем внутрь просторной клети. Они продолжали делать непрямой массаж сердца по мере медленного подъема наверх, пока клеть слегка покачивалась при движении.

Когда на вершине шахты в 15:53 их встретил солнечный свет и парамедики начали вывозить носилки из клети, произошло странное. Плотная толпа рабочих, менеджеров и спасателей, столпившихся вокруг шахты, начала аплодировать. Возможно, они аплодировали усилиям. А может быть, думали, что Билли и Тим все еще живы, хотя выжившие — а к тому моменту и парамедики — уже смирились с реальностью.

Как и Хосс с Риггзом, Ди Джей чувствовал себя разбитым. Все они трое только что обманули смерть, но праздновать было нечего, потому что двое их братьев не выбрались. Парамедики могли возиться с телами сколько угодно, но они не могли повернуть вспять жестокую судьбу, с которой Ди Джей столкнулся, когда прижимал безжизненное тело Билли к груди в девяти милях от входа в туннель. Он смотрел, как Билли и Тима поднимают наверх в носилках. Они направлялись в больницу, но Ди Джей уже знал, что они окажутся в морге.

Ди Джей шагнул в клеть, но перед тем, как затворилась решетка, он что-то вспомнил, выпрыгнул обратно и бросился к «хаммеру». Это была его каска. Оказавшись наверху, он был окружен людьми, жаждавшими узнать одно и то же: Что случилось? Он был не в настроении разговаривать. Несмотря на договор дайверов держаться вместе, как только они выбрались из туннеля, силы быстро объединились, чтобы разлучить их. Тима и Билли погрузили в разные вертолеты для отправки в разные больницы. Парамедики, бывшие в туннеле, уехали с телами. Но рой машин скорой помощи на Дир-Айленде включал в себя и другие автомобили, и разные медики набросились на Ди Джея, Хосса и Риггза по отдельности. Прежде чем он успел это заметить, один из них схватил Ди Джея за руку и подключил к капельнице.

Неподалеку стоял Харальд с ошеломленным видом. Дэйв Коркум, менеджер туннеля, изучавший юриспруденцию, подошел к нему и сказал: — Харальд, тебе лучше завести адвокат.

Кто-то рядом с Ди Джеем сказал, что ему повезло выбраться живым. Эта реплика пробила сюрреалистичную пелену, висевшую над Ди Джеем с тех пор, как он обнаружил тело Билли. Он перевернул свою каску и погладил медальон с изображением Девы Марии, висевший на бечевке внутри. — Вот это, — сказал он, — вытащило нас оттуда. Затем он разрезал бечевку и положил медальон в карман.