Женька вернулся утром, хмурый, опухший. Я услышала сквозь сон, как щелкнул замок входной двери, как он, стараясь не шуметь разулся в прихожей, как тихонько проскользнул в спальню, зашуршал, раздеваясь, одеждой.

— Черт! — выругался он едва слышно.

— Что случилось? — поинтересовалась я, не открывая глаз.

— Ты не спишь? — спросил он уже громче. — Прости, не хотел будить.

— Так что случилось? — я села на кровати.

— Да запонку где-то посеял, — муж был явно раздосадован.

— Может у Лели? Ты там не раздевался? — съязвила я.

Слова Максима не давали мне покоя.

— Не раздевался! — рявкнул муж. — Твою подругу всю ночь рвало. Пришлось даже скорую вызвать!

— Боже! — я прикрыла рот ладошкой, не на шутку испугавшись. — Что с ней? Сотрясение? Она в больнице?

— Все с ней нормально! Перебрала шампанского, — буркнул Женя. — Опозорились только перед фельдшером.

Он достал из комода чистое полотенце и отправился в душ, а меня замучила ревность. Вот зачем Левашов мне это сказал?

Остаток выходных я отхаживала Правдину. Когда алкогольная анестезия ее отпустила, оказалось, что у Самохиной довольно тяжелая рука. Нос у Лельки распух, глаз заплыл, челюсть ныла, пару зубов качались. Вместо того, чтобы провести время дома с мужем, мне пришлось ехать к ней, ставить обезболивающие уколы, варить похмельный суп и слушать ее страдальческое нытье.

— Если ты еще хоть раз затеешь драку, я своими руками тебя добью! — пригрозила я подруге, меняя ей примочку на глазу.

— Не бухти, Надька! Не видишь, я раскаиваюсь? — простонала Леля, сморщившись от боли.

— Не вижу! Как вообще тебе в голову это пришло? — не унималась я. — Взрослые люди! Устроили потасовку из-за мужика, который вообще не ваш!

— А мог бы быть… — развела руками Леля.

— Не мог! Он вас обеих со школы не переваривает! — выдала я Левашова, и тут же прикусила язык.

— От любви до ненависти, знаешь ли… — продолжила философствовать подруга. — Погоди… А если б свой был мужик?

— Что свой? — не поняла я.

— Ну ты сказала, что из-за чужого мужика драться плохо. А из-за своего? — она смотрела на меня, прищурив больной глаз.

— Да не нужен такой мужик, если из-за него драться приходится…

— Ты права…

Лелька над чем-то глубоко задумалась, будто я открыла ей какую-то неведомую доселе истину, ее взгляд долго блуждал по рисунку на обоях, веки тяжелели, голова упала на грудь… Она заснула, так и не поделившись со мною своими мыслями. Я поправила ей подушку, оставила на прикроватной тумбочке обезболивающие таблетки и, стараясь не шуметь, выскользнула из квартиры. Я надеялась, что к утру ей станет лучше.

В понедельник мне позвонил управляющий рестораном, в котором мы гуляли, и сообщил, что уборщица нашла в женском туалете золотую запонку. Надо же, какая честная попалась! Смутил меня момент, что Женя потерял ее не в мужской уборной, а именно в женской. Но потом я вспомнила, что он после драки умывал там Лельку и успокоилась.

Чуть позже я решила съездить в ресторан, забрать украшение и обрадовать мужа. Накануне я уже рассказала ему, что нашла свою сережку под кроватью. Теперь был его черед.

Сердобольная уборщица в подробностях рассказала мне, где и как обнаружила драгоценность.

— Я, значит, мою пол, — поведала она, — смотрю, блестит что-то за бачком.

— За бачком? — переспросила я.

— Да, там, в средней кабинке, — кивнула женщина. — Я попыталась рукой дотянуться, но не смогла. Пришлось шваброй поддеть.

— За бачком… — я перестала слушать рассказ уборщицы, прокручивая в голове варианты, как запонка от раковины могла улететь за унитаз в средней кабинке.

— Смотрю, а вещица-то золотая! — доносился до меня приглушенный голос. — Вот, держите! И скажите мужу, чтоб больше не терял.

Я взяла из ее рук запонку, покрутила между пальцев и спрятала в карман.

— Спасибо вам! — поблагодарила я женщину, сунув ей тысячную купюру, которую она с удовольствием приняла.

В ушах у меня шумело, перед глазами плясали звездочки, к горлу подкатила тошнота. Ноги сами понесли меня к выходу.

— Будто не по-человечески им написано, — ворчала мне в след уборщица. — Эм-Жо. Что за мужики пошли, бабскими сортирами пользоваться?

Всю дорогу домой я накручивала себя до предела…

— Как твоя запонка оказалась под бачком унитаза в средней кабинке женского туалета? — тыкала я украшением мужу в лицо, когда он вернулся с работы.

Жека растеряно крутил головой, чесал рукой затылок. Я почти слышала, как скрипят извилины его мозга в попытке придумать правдоподобное объяснение.

— Может я перепутал туалеты? — с надеждой спросил он у меня.

— Может! — я швырнула в него запонку и закрылась в ванной.

— Надь, — осторожно поскребся он в дверь. — Ну что ты себе напридумывала? Я вообще на эти таблички никогда не смотрю. Женский был ближе…

Я поверила. Мне хотелось в это поверить.

Правда, после этой выволочки муж стал вовремя возвращаться с работы домой, проводить со мной выходные. В нашу жизнь вернулись старые фильмы под бокальчик вина, регулярный секс. И однажды мы даже танцевали на кухне…