Я приоткрыла дверь в женский туалет и услышала голос мужа.

— Что ты такое устроила? — он явно злился. — Все мозги уже пропила?

Лелька всхлипнула. Она стояла, облокотившись на раковину, оторванный подол платья стелился под ногами. Женя умывал ее расквашенное лицо холодной водой, пытаясь привести в чувства.

Я подошла сзади, тронула его за плечо. Он обернулся, и меня едва не сразила молния, которая метнулась из его глаз.

— Давай я сама, — предложила я. — Иди в зал, уладь все. Они, кажется, зацепили ди-джея…

— Черт! — выругался муж, но место мне уступил.

— Надька, — шмыгнула носом Лелька и сплюнула кровь в раковину. — Видела, как я ее уделала?

— Дура ты, Леля. Зачем нужно было устраивать драку?

Леля плеснула себе в лицо пригоршню холодной воды и фыркнула. Я нарвала бумажных полотенец, протянула ей. На них остались розовые разводы. Наташка разбила Лельке нос, а по щеке тянулись глубокие царапины от ногтей.

— Шрам может остаться, — нахмурилась я, промакивая раны. Из них продолжала сочиться кровь.

— Вот сука! — выругалась подруга, рассматривая в зеркало свою физиономию.

— Что на тебя нашло? — я погладила ее по плечу. — Может расскажешь?

Она шумно выпустила из легких воздух, устало привалилась к стене, вся как-то резко скукожилась, посерела. Глаза, обычно сияющие озорным блеском, внезапно потухли, будто умерло внутри нее все живое. По щекам покатились крупные слезы.

— Надька… — прошептала она, всхлипывая.

Я обняла ее, притянула к себе, почувствовала, как платье в районе плеча пропитывается теплой влагой. Я погладила подругу по голове.

— Все, все… Я рядом. Все будет хорошо! — попыталась я ее успокоить, но мои слова вызвали обратную реакцию.

Тело Лельки сотрясали конвульсии. Она билась в моих руках, как раненная птица и беспрестанно ревела.

— Прости меня… Прости… Я все испортила! — причитала она.

— Зато вечеринок с таким финалом, мы еще точно не устраивали! — попыталась я ее успокоить.

Она хрюкнула, то ли от смеха, то ли от слез. Кое-как я дотащила ее до диванчиков в холле, купила ей в автомате чашку чая и заставила выпить. Это немного помогло. Всхлипы становились все реже, а потом и вовсе сошли на нет. Я молча ждала, когда подруга немного придет в себя и сможет членораздельно говорить.

— Надо извиниться перед Самохиной, — наконец выдавила она из себя и поморщилась. — Кажется, язык прикусила.

Она повертела языком во рту и застонала.

— Так какая муха тебя укусила? — я обняла Лельку, она положила голову мне на плечо и тяжело вздохнула.

— Не знаю… Может позавидовала. Всем вам. Вот и взбеленилась…

— Позавидовала? — я всплеснула руками. — Да ты из всех девчонок из класса самая успешная!

— Успешная… Думаешь, деньги могут принести счастье? — с грустью в голосе спросила подруга.

— Ну несчастнее точно не сделают! — парировала я. — А вообще такую глупость могут сморозить только те, у кого их навалом. Так что не ной!

— Я так одинока, Надь, — снова всхлипнула Лелька. — Кроме работы ничего и нет. Я даже сраного хомячка не могу завести! Он сдохнет у меня через неделю от голода и тоски.

— Что значит, у тебя никого нет? — возмутилась я. — А мы? Ты нам с Женькой, как родная!

— Знаю… — она потерлась носом о мое плечо. — Только иногда мне кажется, что я лишняя в вашей семье.

— Так! Давай прекращай это все! — я подняла ее за подбородок и заглянула в глаза. — Мы любим тебя и никогда не бросим. Дверь в наш дом для тебя всегда открыта, поняла?

Лелька сглотнула ком и кивнула. На лестнице послышались шаги, а после из-за угла вывернул Женька.

— Аппаратура, к счастью, не пострадала, — заявил он. — А вот за разбитую посуду, Ольга Федоровна, придется заплатить. И ценник так, как за китайский фарфор!

Леля махнула рукой, словно это было ей безразлично. Хотя, наверное, когда у тебя куча денег, такие мелочи и в самом деле не трогают.

— Как она? — спросил у меня муж.

— Я вообще-то все еще здесь, — огрызнулась Лелька. — Не надо обо мне в третьем лице!

— Прости, — извинился Жека. — Как ты, Лель?

— Жить буду, — она снова махнула рукой и встала, оглядывая порванное платье. — А вот леопарда придется похоронить. Жаль… Он мне нравился…

Мы с Женей рассмеялись. Чувство юмора наша подруга не утрачивала даже в самые мрачные моменты жизни.

— Там все расходятся уже. Идем наверх, надо попрощаться.

Леля кое-как приладила подол, и мы пошли в зал. На лестнице у подруги закружилась голова, ее так качнуло, что она едва не улетела со ступенек. Если бы Женька ее вовремя не поймал, то Леля заработала бы еще пару переломов к разбитому лицу.

— Отвези ее домой, — я тронула мужа за плечо, и он согласно кивнул. — Я здесь закончу и приеду.

Поддерживая Лелю за талию, Жека вызвал такси, и они исчезли за дверью. Я вернулась в зал. Некоторые гости уже уехали. Левашова со Смирновой я тоже не увидела. Видимо, Макс по-рыцарски поехал провожать свою побитую поклонницу домой. Хоть я в драке и не участвовала, но мне все равно было стыдно. При всей Лелькиной эксцентричности, такого она себе раньше никогда не позволяла.

Когда последние гости покинули зал, я окинула взглядом фронт работ и тяжело вздохнула. Нужно было разобрать инсталляции из украшений, запаковать кинопроектор и экран, собрать остатки еды и алкоголя. Придется повозиться. Как-то я не рассчитывала, что буду делать это в одиночку. Но едва я принялась за дело, дверь в зал скрипнула. Я оглянулась. На пороге стоял Левашов. Он закинул на плечо пиджак, рукава рубашки закатаны до локтей, верхние пуговицы расстегнуты, приоткрывая взору треугольник волос на груди. Он поскреб едва пробивающуюся щетину на квадратном подбородке, и у меня перехватило дыхание. Мысль, что он недавно видел меня абсолютно голой не давала покоя.

— Помощь нужна? — спросил он.

— Не помешала бы, — я скромно опустила глаза в пол.

Макс кинул пиджак на стул и начал собирать со столов бутылки в коробки. Я улыбнулась. Его появление здесь, в разгромленном зале, принесло чувство покоя и радости. Он вернулся, чтобы помочь мне. Не бросил…