В поход мы вышли рано утром. Два наших корабля и драккар ярла Акке. На его борту находилось шестьдесят отборных хирдманов, и это был не весь хирд ярла. В вик отправились только самые лучшие.

Теперь я окончательно понял, почему Акке так рвался в поход и искал напарника. Обидно, когда ты командуешь сотней с лишним викингов, а корабль у тебя всего один. И лишних денег для постройки новых драккаров пока нет. И Акке правильно решил, что раз строить драккар не на что, то надо его у кого-нибудь отжать. Обычное мышление викинга, с этим не поспоришь. Осталось только найти жертву. Этим мы сейчас и займемся.

— Поплывем на восток. Вдоль берега идти никакого смысла нет, — говорил мне ярл перед отплытием. — По такому пути ходят местные, с которыми нам ссориться ни к чему. Выйдем в море — там сможем повстречать кого-нибудь издалека. Свеев, данов или норегов, например. Иногда и фризские купцы так к нам приходят.

— А лехиты? — поинтересовался я.

— Эти идут обычно вдоль берега. Моряки из них так себе, побаиваются на большую воду выходить. Если повстречаем лехитов — будем сразу бить. Товары у них дорогие бывают, от франков много чего хорошего везут.

— Согласен. Не люблю лехитов! — поддержал я ярла.

— А кто их любит⁈ Ха-ха! — рассмеялся Акке и продолжил. — Лучше всего у Тюленьего острова притаиться и ждать. От берегов далеко, место тихое, нам никто там не помешает. А корабли, что к Даугаве идут, мимо острова этого обычно проходят. Там мы точно добычу найдем!

— Местные на острове есть? — поинтересовался я.

— Совсем немного. Рыбаки там живут, несколько семей. Их никто не трогает — нищие, что с них взять.

И вот мы обогнули Эзель и плывем на восток. Уже видели с десяток парусов, плывущих и поодиночке, и мелкими группами. Однако, Акке, идущий впереди нас, их игнорировал. Значит, не наша цель, ему виднее.

Вскоре берег пропал из виду, мы выбрались в открытое море. Погода стояла замечательная. Легкий ветерок надувал наши паруса, и его хватало, чтобы не напрягаться на веслах. Так, вполсилы подгребали, держа среднюю скорость. Мы ведь никуда не торопимся.

Хирдманы из отдыхающей смены занимались кто чем. Одни спали, завернувшись в теплые шерстяные плащи, другие играли в разные игры — хнефатафл или фигуры, как называли тут шахматы. Кто-то развлекался метанием ножей в подвешенный к мачте учебный щит, а кто-то обновлял заточку или полировал свои любимые мечи, топоры, скрамасаксы, секиры.

Желающие отведать свежей рыбки пару раз закинули невод и протащили его за кормой. На этом рыбалка и закончилась. Такого улова предостаточно, чтобы накормить всех нас до отвала. И это при том, что всякую дребедень, типа плотвы, ершей и окуней, просто отправили обратно за борт. Оставили только шикарных лососей, пару больших колючих судаков, да несколько жирных сигов и толстых щук. Их тут же разделали, щедро посолили и принялись с аппетитом поглощать. Кто-то ел прямо сырую рыбу, а некоторые эстеты, типа меня, сначала поджаривали куски на походной жаровне, устроенной на драккаре. Запивали пивом, которого пока что хватало — взяли с запасом.

К Тюленьему острову, который в далеком будущем отойдет Эстонии и станет называться островом Рухну, мы причалили к вечеру. Кормчий ярла, прекрасно знавший здешние воды, умудрился не промахнуться и отыскать посреди бескрайней глади крошечный кусочек земли размером четыре на шесть километров. Для меня до сих пор загадка, как они это тут делают.

Несколько рыбаков бомжеватого вида, совершенно не испугавшись, вышли нас встречать, и сразу же организовали торговлю, предложив отборную сушеную треску на продажу. Причем деньги их не интересовали. Они попросили в обмен на рыбу отсыпать им зерна, сколько не жалко. Ярл, похоже, заранее подготовился, зная их потребности, и выдал рыбакам по мешку посевного ячменя и пшеницы. Я добавил от себя маленький бочонок пива. Рыбы нам за это отвалили мешков тридцать, не переставая благодарить добрых дяденек-викингов.

— Надо организовать наблюдение за морем, — предложил Акке. — Не сейчас, утром. В темноте все равно ничего не увидим.

— Лучше тогда смотреть за несколькими направлениями, чтобы не пропустить добычу, — внес я свое предложение. — Рассадим дозорных на рассвете.

Ярл кивнул и приказал людям ужинать и готовиться ко сну. Я отдал своим хирдманам такое же распоряжение.

На рассвете я проснулся от того, что продрог. Моросил дождь и остров вместе с морем накрыл туман. Видимость отсутствовала. Лишь к обеду прояснилось, и мы смогли выставить парных дозорных на разных концах острова. В случае обнаружения потенциальной цели, они должны были оповестить остальных. Один бежит докладывать, второй продолжает наблюдение.

Корабли стояли в маленькой бухточке у рыбачьих хижин со снятыми мачтами, чтобы издалека нас не заметили.

Ближе к вечеру, когда совсем распогодилось и дождик прекратился, в бухту примчался дозорный с западной оконечности острова.

— Видим два паруса! Идут сюда, — доложил запыхавшийся дренг.

— Что за корабли, разглядели? — подскочил с бочонка, на котором сидел, ярл.

— Драккары. Низко в воде сидят, по самые весельные лючки, — и добавил, радостно оскалившись. — Видать, с добычей возвращаются!

— Посчитали, сколько там гребцов? — влез кормчий ярла, белобрысый эст по имени Кайро.

— Пока не видно, — развел руками дренг. — Но один драккар на шестнадцать румов, второй на четырнадцать. Большие корабли, вместительные!

И снова оскалился.

— Что ты лыбишься, молодой⁈ — выписал парню подзатыльник Кайро. — Это значит, что у них людей сотня с лишним, а то и полторы!

— А ведь ты прав, кормчий, — задумчиво пригладил бороду Акке. — Многовато их…

— Нас сто семьдесят, ярл, — прервал я его раздумья. — И у нас три корабля, не обремененных грузом. Мы сильнее и шустрее. Ты в чем-то сомневаешься?

— Два драккара — это большой хирд…

— Тебе нужен новый корабль? — спросил тогда я, так тихо, чтобы никто больше не услышал. — Решайся, ярл!

Акке посмотрел на меня, потом на своих хирдманов. В его глазах промелькнуло понимание того, что если он сейчас откажется напасть, то потеряет авторитет. Ярл отцепил от пояса шлем и надел его на голову.

— Выходим, труби сбор, Кайро! — приказал он, застегивая ремешок под подбородком.

— Маклауд, Бьерн! Отплываем! — махнул я рукой своим кормчим. — Насадим на копье пару жирных кабанчиков!

До плывущих сюда драккаров было еще далеко, поэтому мы успели забрать наших дозорных, не оставлять же парней здесь.

Как-то не думал я, что ярл такой не решительный. На Эзеле он выглядел побойчее. Придется взять командование на себя.

— Ярл, обойди остров и выйди чужим драккарам в спину. Отрежешь им путь к отступлению! — я указал рукой, куда ему двигаться. — А мы выскочим им в лоб и свяжем боем.

— Хорошо, хевдинг, так и сделаю, — принял мой план Акке. — Должно получиться!

Мы выскочили из-за острова, ошеломив своим появлением противника. Оба драккара резко сбросили скорость, завидев нас. На их палубах началась паника. Я увидел, как викинги судорожно надевали доспехи и шлемы, вооружались и хватали щиты.

Наши корабли имели меньшее количество румов, но противник тоже умел считать и прекрасно видел, сколько хирдманов на обеих палубах. И это были не все, кого можно было рассмотреть, ведь часть парней я спрятал вдоль бортов с луками и копьями наготове. Когда дам команду, они выскочат из засады и засадят врагу по самые помидоры.

Драккары врагов действительно глубоко сидели в воде, загруженные под завязку. Удачно, видать, кого-то пограбить сходили, а тут мы нарисовались. Драться, наверняка им не хочется, а придется.

— Эй! — заорали с корабля побольше. — Кто такой дерзкий, что преградил мне дорогу?

Ха, раз сначала поговорить их вожак решил, значит точно воевать с нами желания нет. Хочет попробовать договориться? Хорошо, сейчас я ему такие условия выкачу, что он первый в бой побежит.

— Мое имя хевдинг Храфн! И болтать попусту мне с тобой, безымянный хускарл, некогда! Если хочешь пройти, плати пошлину! Пошлина — половина того, что на твоих кораблях!

— Я — ярл Ингольф из Рибе! А рожа у тебя не треснет, хевдинг Храфн? — заржал в ответ вражеский вождь. — Уйди с дороги, и останешься жив!

Наши корабли потихоньку сближались. Ингольфа тащило легкое течение, а мы подгребали веслами. Стрелами уже можно было бить прицельно, но Ингольф осторожничал, не спешил начинать стрелять, либо луки у них отсутствовали, а я не торопился раскрывать своих засадных и не хотел начинать бой первым. Пускай эти станут зачинщиками драки.

— Две трети! — крикнул я в ответ.

— Чего — две трети? — не понял ярл Ингольф.

— Теперь ты должен мне две трети того, что в трюмах! Плата за оскорбление!

Метров сорок-пятьдесят между нами. Я хорошо разглядел ярла, стоящего на носу драккара. Это был широкоплечий воин в отливающей серебром дорогой кольчуге, со светлыми, до плеч, волосами и такой же светлой аккуратной бородкой. На плечи накинут ярко-синий плащ, застегнутый на сверкающую золотом массивную фибулу. Довершали щегольскую картину толстая золотая цепь, солидные браслеты на запястьях и широкий пояс, тоже отделанный золотом. Пижон, одним словом. Даже шлем не надел, в руке держит. В левой. В правой у него копье. За ним я и слежу. Когда он не выдержит моих издевательств, копье стремительно отправится в мою сторону, и этот момент я должен не проворонить.

— Да ты наглец! Последний раз предлагаю отойти, иначе вы все умрете! — последовал ответ.

— Три четверти! — небрежно бросил я.

— Ты сам напросился! — проревел Ингольф и метнул-таки в меня копье.

Вот оно, летит. Я умудрился перехватить его, ведь далековато пока для того, чтобы четко попасть в цель. Психанул, все же, Ингольф. Я бы на его месте еще метров на двадцать поближе подошел, и только тогда бросал.

Ладно, пора начинать, тем более, что расстояние между кораблями еще сократилось. Теперь метров двадцать. То, что нужно!

— Бросай! — крикнул я и сам метнул копье Ингольфа обратно.

Кажется, даже попал в воина, прикрывавшего своего ярла щитом — пробил насквозь и щит, и руку, его державшую. По крайней мере, воин вскрикнул и сместился на задний план, завывая от боли. Его место тут же занял другой хускарл, сразу швырнувший копье мне в ответ. На этот раз я просто увернулся.

Мои хирдманы тоже уже вовсю занимались копьеметанием, услышав мою команду. Они выпрыгнули из-под борта, сильно удивив противника. Во-первых, не ожидали враги, что нас реально больше, во-вторых — не успели среагировать на первый залп. Эта тактика, в очередной раз, дала замечательный результат. Ни одно копье или стрела не пропали даром.

Сейчас наши корабли сойдутся, сцепятся кошками и баграми, и начнется рубилово. Вот и первые кошки полетели — трехпалые крюки на веревках. Есть контакт. Сцепились крепко.

Так получилось, что мой драккар сошелся со вторым кораблем ярла, а драккар, которым управлял Маклауд, сблизился с посудиной Ингольфа. Плохо получилось, на самом деле. У Ингольфа там народу побольше, как бы чего не вышло. Сейчас в самый раз ярлу Акке на сцену выходить. Где же он?

Дальше разглядывать округу стало некогда — меня пришли убивать. Сразу трое противников перемахнули через борт с оружием наголо и ринулись в атаку. И еще человек двадцать поступили также. Бой завязался на всей нашей палубе.

Сходу зарубив одного врага и отбив выпады оставшихся двоих, я бросил взгляд на «Морского вепря». Ингольф атаковал моих хирдманов, и битва тоже шла на нашей территории.

Я срезал клинком копье, которым вражина пытался пропороть мне печень, и сунул саблю ему в зубы. Второй в минус. Третий, тем временем, попытался хитро извернуться и с размаху вскрыть мой шлем, но немного не рассчитал силу и то, что я тоже умею вертеться. Я ушел вниз и в сторону, махнул мечом противнику по ноге и отсек ее чуть ниже колена. Хускарл заорал от боли и повалился на палубу, орошая все вокруг кровью. Я милосердно добил его, воткнув саблю в горло.

Пока у меня закончились враги, я улучил момент и снова взглянул на «Морского вепря». Ну наконец-то! Акке шел к месту нашего сражения на всех веслах. Он еще и в рог дунул несколько раз. Не знаю зачем, правда. Наверное, хотел сказать Ингольфу «Берегись, я иду!». Это было ошибкой моего союзника.

Ярл Ингольф и так-то не сильно горел желанием ввязываться в драку, а потом еще и моя стрелковая засада сыграла с ним шутку. А теперь появился третий корабль, забитый до отказа головорезами. Вражеский ярл принял стратегическое решение отступить. Он сообразил, что шансов на победу больше нет. Остается только бросить второй драккар нам на растерзание, а самому сваливать, как можно скорее. И у него, к моему сожалению, это получилось.

Ингольф приказал рубить канаты, удерживающие корабли вместе, и протрубил общий сбор. Его викинги сиганули обратно на свой корабль так быстро, что даже побросали раненых на «Вепре». Ярл тут же усадил на румы всех, кого только можно, по несколько человек на каждое весло, и задал ударами по бронзовому диску кормчего такой темп, что их не догнал бы даже сам Тор на своей колеснице.

Акке попытался рвануть за Ингольфом, но очень быстро понял, что не догонит. А постольку, поскольку подраться ярлу тоже хотелось, то он быстро повернул обратно и устремился к нам на помощь. Правда, помощь эта нам уже не требовалась. Те хирдманы Ингольфа, что остались в живых к тому времени, завыли от отчаяния, увидев, что их ярл сбежал и бросил своих соратников одних. Вовремя сообразив, что биться до смерти больше нет никакого смысла, дюжина хускарлов бросила оружие и подняла руки вверх. Сдались на милость победителю, то есть мне. Так-то, будут знать!

Надо было видеть лицо Акке и его хирдманов, когда они подошли к нам. Такого разочарования я не видел давно. Еще бы! Ведь корабль захватили мы, и в бою участвовали тоже только мы. Акке не успел к раздаче пряников, значит доля прибыли его и его людей минимальна. Все по справедливости, ничего не поделаешь.

Акке осталось только поздравить нас с победой, что он и сделал с кислой рожей.

— Идем обратно на Тюлений! — объявил я. — Там посмотрим, что нам досталось, пока совсем не стемнело. А завтра продолжим охоту!

Последнюю фразу я прокричал специально для Акке и его хускарлов, чтобы не думали, что мне достаточно добычи и я захочу уйти обратно на Эзель. Не оставлять же союзников, которые нас так радушно принимали у себя дома, без прибыли.

Я бросил взгляд на резво удаляющийся драккар ярла Ингольфа, уже почти превратившийся в точку на горизонте. Они успели поставить парус и теперь улепетывали на восток еще быстрее. Что ж, повезло тебе в этот раз, ярл Ингольф из Рибе!

Вернувшись на остров, я приказал Асмунду и кормчим заняться осмотром трофейного корабля и проверкой содержимого его трюма. Сам же отправился поговорить с Акке.

Ярл находился в прескверном настроении. Еще бы — так лопухнуться. И чего он медлил? Об этом я его и спросил.

— Мы сели на мель на дальней стороне острова! — горестно вздохнул Акке. — Пока снялись, вы уже сцепились с этими…

— М-да, не повезло, — покачал я головой. — Ничего, не вешай нос, ярл! Завтра мы обязательно подкараулим кого-нибудь еще, и тогда вы первыми пойдете в атаку. Так даже будет лучше — вы встретите жертву, а мы зайдем им в спину. Одинокого корабля никто совсем не испугается, а тут мы. Вот будет потеха!

— Много добра взяли? — вяло спросил Акке.

— Еще не знаю, мои хольды сейчас разбираются с этим. Надо бы с пленниками решить. Пойдешь со мной?

— Идем, — снова вздохнул ярл, поднимаясь с бочки. — Что думаешь с ними делать?

— Не знаю. Можно предложить им службу. Мне хирдманы, наверное, не нужны, своих достаточно. Хотя, присмотрюсь к ним, подумаю.

— А как же новый драккар? Для него нужны гребцы!

— Я, скорее всего, продам его на Эзеле. Конунгу Айварсу или тому, кто захочет. Мне достаточно и двух драккаров. Поговорим с пленниками, и я приму решение.

Мы вернулись к нашей стоянке.

— Хевдинг! Ты не поверишь! — глаза Асмунда, встретившего нас, лихорадочно блестели. — Драккар под завязку забит добычей. Чего там только нет — и посуда, и меха, и железо, и рыбья кость. А еще там очень много мешков с янтарем!

— Интересно, — пробормотал я, почесав макушку с отрастающими на ней волосами. — И откуда такие богатства? Сейчас узнаем. Асмунд, тащи-ка сюда пленников!

Я устроился на мешках с шерстью, заменивших мне кресло, поудобнее, и пригласил Акке присаживаться рядом.

Привели сдавшихся викингов Ингольфа. Их было двенадцать. некоторые имели легкие ранения, которые уже обработали и перевязали. Тяжело раненых в плен тут не брали, добивали сразу, проявляя своеобразное милосердие, чтобы не мучились.

Право начать разговор с пленниками я предоставил ярлу Акке, чтобы хоть как-то скрасить его огорчение.

— Я — ярл Акке с острова Эзель. Кто вы такие и откуда идете? — начал допрос тот.

Добровольно сдавшимся в плен викингам упираться и «играть в молчанку» смысла не было. Тем более, что они прекрасно видели, как позорно бежал, бросив своих людей на произвол судьбы, их вождь. Вперед выступил рыжий здоровяк с окровавленной повязкой на голове.

— Мы были хирдманами ярла Ингольфа по прозвищу Красавчик. Он из Рибе. У него там обширные земли — родовой одаль у устья реки. Мы направлялись в Пальтескью, чтобы продать добычу. Там же собирались отдохнуть. Может быть, наняться на службу к местному конунгу.

— Мое имя хевдинг Храфн. Сам ты кто? — спросил я. — Давно с Ингольфом ходишь?

— Меня зовут Эйвинд, я был хольдом у Ингольфа. Раньше мы хевдингу Лодуру служили, пока его Красавчик не убил. Нас пощадили, и ярл предложил служить ему.

— Нас — это кого?

— Десять нас тогда осталось, мы все перед тобой. А эти двое, — тут Эйвинд кивнул в сторону парочки пленников, стоящих особняком. — Не наши. Они с Ингольфом родичи.

— А что же вы своего хевдинга Лодура предали? — решил уточнить тогда Акке.

— Мы не предавали. Мы ему не родня, служили за деньги и долю в добыче. Так что, когда хевдинг умер, договор наш закончился. Вот мы и нанялись к новому работодателю.

— Откуда добыча? — поинтересовался я.

Здоровяк Эйвинд тяжко вздохнул. Ну да, уплыла эта добыча от него. Теперь ее поделим мы.

— Очень удачный вик. Напали на несколько селений куршей на побережье, — охотно начал рассказывать пленник. — Они занимаются добычей глеза54. Ингольф откуда-то узнал, что его свозят в одну деревню со всей округи, чтобы погрузить на купеческие кнорры и отправить караван на юг. Кто-то из купцов проболтался ярлу, вот мы и пошли туда. Много взяли. Да ты сам слышал, твой хольд сказал правду. Мы хотели продать глез в Пальтескье или где-то дальше, и стали бы сказочно богаты. Но не повезло…

Я хмыкнул. Да, не повезло им. Янтарь действительно пользуется спросом на юге. В той же Византии за него платят золотом.

— У нас, эстов, глез называют «мерекиви» — это означает «камень моря»! — добавил эст Кайро. — Добрая добыча!

— А ромеи называют его «электрон», — блеснул своими лингвистическими познаниями и Асмунд. — Ромейское слово переводится как «сияющий» или «сок лучей солнца».

— Мне служить будете? — задал я прямой вопрос пленникам. — За деньги и долю в добыче, разумеется.

— Будем, отчего бы и нет, — пожал плечами Эйвинд. — Выбирать-то, как я понимаю, нам между службой тебе и смертью, так?

— Верно понимаешь, Эйвинд, — подтвердил я. — Но я не хотел бы лишать жизни хороших воинов. Так как, согласны мне служить?

— Согласны, хевдинг. В Вальхаллу мы не торопимся. Мы готовы принести клятву.

— Хорошо, договорились, хольд. А с этими что делать будем, ярл? — поинтересовался я у Акке, кивнув на парочку родичей Ингольфа Красавчика.

— С этими? С этими все, — ярл провел рукой по горлу.

Хольды ярла, внимательно прислушивавшиеся к разговору, подскочили к несчастным и одним движением кинжалов перерезали им глотки.

Эйвинд с товарищами тут же, в бухте у кораблей, принесли мне клятву верности.

Теперь следовало заняться нашими погибшими хирдманами. А они, к сожалению, были. На моем драккаре погибло пятеро дренгов, молодежь из нортумбрийских гвардейцев. Обидно, что проделав такой долгий путь от Англии до, практически, самой Гардарики, им пришлось сложить свои головы. У Маклауда тоже имелись потери. Шестеро дренгов погибли в схватке с Ингольфом.

Повезло, что тяжелораненых среди наших не было. Слишком тяжело отдавать приказ избавить друзей, хоть и искалеченных, от страданий, ведь мы все — как одна семья. По-другому, к сожалению, здесь с тяжелыми не поступали, безнадежных добивали сразу же. Медицина-то почти что отсутствует… Но, повторюсь, к счастью, раненые у нас имелись только легкие — царапины, переломы, ушибы, которые скоро заживут.

Для похорон мы пожертвовали лодку, которую сняли с трофейного драккара. Достаточное количество хвороста Асмунд выменял у местных за очередной бочонок пива.

Мы сложили тела павших товарищей вместе с их доспехами и оружием в лодку, а в ноги им бросили убитых врагов, чтобы те сопровождали героев на пути в Вальхаллу. Лодку подцепили к драккару и оттащили на пару сотен метров от острова. Я, Маклауд и Рилан, как прямые военачальники павших, бросили в лодку горящие факелы, запалив погребальный костер. Канат обрезали, и пылающая лодка ушла в последнее плавание. В наступившей темноте она представляла собой завораживающее зрелище.

После прощальной церемонии мы вернулись в бухту. Следовало поужинать и отоспаться. Завтра, вероятно, будет еще один сложный день.

Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает. Нашим планам в следующие дни не суждено было сбыться. Под утро разразился такой шторм, что о выходе в море можно было забыть. Нам даже пришлось добавить несколько якорей для наших драккаров, потому что мы справедливо опасались, что их унесет в море. Но закрепили, кажется, надежно. Хорошо, что хоть в нашей бухточке не так сильно штормило.

Море бурлило, как безумное, четыре дня. Все это время поливал дождь. Мы промокли до нитки, пришлось забыть и о горячей пище — сухих дров на острове не осталось. Даже в хижинах рыбаков стояла вода. Промокло все вокруг. Только к утру пятого дня шторм начал стихать, и небо прояснилось.

Мы с ярлом тут же приказали провести осмотр кораблей на предмет повреждений и срочно заняться откачкой воды, залившей трюмы. Драккары должны были быть готовы выйти в море в любой момент, отсюда и спешка.

Наши труды не прошли впустую. К полудню дозорные, которых мы не забыли выставить сразу по окончании бури, заметили корабли в море. В сторону острова шли сразу шесть кораблей — два драккара, три пузатых, как пивные бочонки, кнорра и небольшая снекка. Парусов на кораблях не было, как и мачт, и двигались они только на веслах. Ну как двигались — ползли еле-еле. Дозорные увидели сначала просто шесть точек на горизонте, но оповестили нас сразу же. Когда мы с Акке подошли к наблюдательному посту, чтобы взглянуть самим, корабли эти немного приблизились и превратились в жуков-плавунцов, перебирающих веслами-лапками по водной глади. У меня, по крайней мере, именно такие ассоциации возникли.

— Весел совсем мало, — сообщил глазастый Акке. — И мачты сломаны. Наверное, вместе с парусами убрать не успели, когда налетел шторм. И весла потеряли в бурю. А может и людей не хватает…

— Наша цель? — спросил тогда я.

— Пока толком не вижу, но думаю, что да.

Через полчаса наблюдений ярл заявил:

— Они сильно потрепаны. Половины весел точно нет, поэтому так медленно тащатся. И я очень надеюсь, что они сидят глубоко в воде не потому, что у них в трюмах эта самая вода. И я тебя обрадую, Храфн — это лехиты!

Я злорадно оскалился. После встречи и хольмганга с Влодзимежем, я пшеков ненавидел. Может быть они и не все такие паршивые наглецы, но мне хватило одного того борзого пана для составления общего мнения.

— Действуем, как и договаривались, ярл! — напомнил я Акке. — Ты выходишь им навстречу и начинаешь, а мы огибаем остров и отрезаем лехитам путь к отступлению. Удачи тебе, ярл!

— И тебе, хевдинг! — кивнул Акке, довольно потирая руки.

— Узнаешь драккар, хевдинг? — спросил меня Бьерн, до этого молча слушавший наш разговор с ярлом.

— Пока нет. Что ты хочешь сказать, Корабел? — я попытался разглядеть медленно приближающиеся корабли повнимательнее, но не преуспел.

— Эти три — корабли Влодзимежа, из тех, что шли за нами от Данцига, — сообщил мой кормчий, указывая рукой, на какие посудины смотреть. — Ну, большой драккар-то хоть ты видишь? Его уродский изогнутый нос должен был тебе наверняка запомниться! Да точно он, говорю тебе — он!

— А остальные три корабля? Нашли себе товарищей в пути? Тем лучше, сейчас они отхватят по полной! — обрадовался я возможности в очередной раз поквитаться с наглыми пшеками.

— Не похоже. Думаю, что остальные три кнорра — трофеи лехитов. Напали на какой-то караван и захватили его. Если у них был бой с купцами, то есть и раненые. Это нам на руку, проще справиться будет.

— Людей сколько у Влодзимежа было? — уточнил тогда я.

— Около сотни, не меньше, — немного подумав, ответил Бьерн. — Теперь наверняка меньше. Видишь, хевдинг, какие все корабли потрепанные? В битве, да и во время шторма, часть из пшеков погибла, я уверен.

— Мне бы твою уверенность, Бьерн! — усмехнулся я. — Но ты прав, скорее всего. Да и не бояться же нам каких-то пшеков! Тем более, что их хевдинга я уже прирезал. Готовимся к бою! Акке скоро начнет!

Акке действительно начал очень скоро. Его корабль резво вывернул из-за дальнего берега острова и ринулся к еле ползущим лехитам.

Лехиты, завидев чужой драккар, летящий им наперерез, засуетились, забегали по палубам.

Насколько я мог видеть издалека, на трех знакомых кораблях срочно вооружались и облачались в доспехи. На остальных такой движухи не наблюдалось. Так, какие-то редкие перемещения по палубе и все.

Ха, да у них там просто людей не хватает! Человек по шесть-семь на кнорр от силы. Отсюда и черепашья скорость. Помимо поломанных мачт и весел, еще и грести некому.

Что ж, это меняет дело. На кнорры, следовательно, вообще внимания обращать не стоит. Драться там некому, сбежать тоже не смогут — все равно догоним быстро. Главное теперь, чтобы Акке понял это. Надеюсь, что он опытный морской ярл, и сообразит, кого брать на абордаж первым.

Акке сообразил. Он бросился к тому самому драккару с уродским носом. Надеюсь, потому что это было именно логично, ведь это самый быстрый корабль лехитов, а не потому, что жадность взыграла. Потом спрошу. А пока что, хотя бы не долго, побуду в счастливом неведении. Ладно, что там происходит?

Корабль Акке уже поравнялся с большим вражеским драккаром, игнорируя жиденькие стрелы, летящие в него с других кораблей, и отдал приказ бросать кошки. Ну, это у них получилось отлично. Два корабля намертво сцепились и начался бой.

Кнорры болтались от места схватки метрах в пятидесяти, и наблюдали, не ввязываясь. Понимают, что толку от них никакого. А вот оставшиеся два лехита решили обойти сцепившихся и причалить к свободному борту Акке и его корме, чтобы дать достойный отпор. Наш выход!

Я вдарил по бронзовому диску, висевшему около кормчего и обычно задававшего темп гребцам, но все меня поняли. Впрочем, звук этот я подкрепил и криком.

— Вперед, хирдманы! Покажем этим лехитам, каковы черные вороны в схватке!

Оба наших драккара стремительно бросились к месту боя, хищно рассекая носами балтийскую волну. Драккар, принадлежавший ранее ярлу Ингольфу Красавчику я задействовать не стал, оставив его дожидаться нас в рыбацкой бухте.

Заметили наше появление именно с дрейфующих кнорров, о чем громко заорали своим товарищам. Но их уже оттащило течением метров на двести, и в пылу боя услышаны эти неудачники не были. Мы благополучно долетели до сцепившихся в кучу четырех кораблей и вступили в бой, сами плотно прикрепившись к бортам лехитов. Тут-то они и поняли, что их песенка спета.

Надо отдать должное лехитам, но дрались они слаженно, умело и ожесточенно. Наверное, сказалось то, что они узнали нас и поняли, что никакой пощады не будет. С трех кораблей, участвовавших в схватке, ни одного живого пшека не осталось, порубили всех. Наших тоже погибло человек пять. И около пятнадцати у Акке. Подсчитав потери, я порадовался, что забрал Эйвинда с остальными викингами себе, а не отдал Акке, как раздумывал вначале.

Самыми хитрыми оказались лехиты, управлявшие кноррами. Пока мы бились с основными силами, они ухитрились сблизиться, перебраться на один борт и сколотить, таким образом, полноценную команду кнорра, на котором тут же попытались свалить в закат.

Мы их чуть не проворонили, свалившись на палубу и пытаясь отдышаться от жаркого сражения, отнявшего массу сил.

— Эй! — возмущенно вскричал Асмунд. — Наши кнорры разбегаются, как зайцы!

— Ловите их! — подхватил тут же подпрыгнувший, как пружина, Акке. — В погоню! Расцепляйте драккары! Храфн! Скорее!

— Вижу, спокойно! — крикнул я в ответ. — Не беспокойся, ярл, не уйдут.

Без лишней суеты, мы освободили оба наших драккара от кошек и устремились в погоню. Акке последовать за нами не смог, так как его крепко держали с трех сторон лехитские посудины. Он только орал нам вслед, поторапливая, жадина такая.

— Асмунд, возьми оба брошенных кнорра, а мы догоним улепетывающих. Попробуем взять всех живьем!

Получилось. Нагнали мы кнорр довольно быстро. Не знаю, на что вообще рассчитывали пшеки, пытаясь сбежать на пузатой бочке от морского скакуна. Наверное, их погнал страх. Лехиты прекрасно видели судьбу своих товарищей, поэтому попытались использовать хоть какой-то шанс. То же обстоятельство спасло их от гибели. Они поняли, что если мы непосредственно вступим в бой, то пощады не будет. Старший лехитов, когда мы приблизились на расстояние броска копья, крикнул, что они сдаются.

— Без условий! Я только сохраню вам жизнь. Остальное меня не волнует, — заявил я.

— Согласны, — уныло ответили с кнорра.

Отдам их Акке, а тот пускай сам решает, прирезать их, продать, сделать трэлями, или что-то еще сотворить с пленниками.

В конечном итоге, наш флот разросся до таких размеров, что людей еле-еле хватило, чтобы усадить на румы. Акке даже использовал на кноррах нескольких пшеков, приковав их к румам.

Довольное лицо ярла просто-таки светилось счастьем. Наконец-то у него появились свои, личные, а не выданные конунгом в пользование, драккары! Да еще и кнорры, которые следует выгодно продать дома, а на вырученные деньги, по совету друзей, то есть, меня, можно купить еще один драккар! Красота же!

Я же был не очень доволен. Мне было жаль моих погибших хирдманов, ставших настоящими друзьями, и я был мрачен.

— Не печалься, хевдинг! — присели рядом со мной Асмунд и Маклауд.

Тут же подошли и Бьерн, Орм, Рилан, Торстейн и Редферн, все обляпанные кровью, но живые. Самые мои близкие люди, ставшие почти родными.

— Наши парни умерли, как герои, и сейчас смотрят на нас сверху, пируя в Вальхалле с прекрасными девами. А враги им прислуживают! Это ли не счастье настоящего викинга⁈

— Наверное, вы правы друзья! — вздохнул я. — Ладно, не время грустить. Нужно делить добычу!

— Да-а-а! — дружно заревели они. — А потом отдыхать и гулять на Эзеле!

* * *

На Эзеле мы все-таки задержались. Аж до самой весны провели время на острове. И не в постоянном веселье и пьянках, а занимаясь полезными делами. Регулярно оттачивали свое воинское мастерство и сходили в пару пеших походов — пощипать лехитов. Естественно, вместе с ярлом Акке, который поднимал свой авторитет на острове прямо на глазах. Конунг Айварс понял, что не ошибся, когда сделал его ярлом, и поручал теперь все больше важных дел. Что удивительно, ярл Скьельд не ревновал, а даже, наоборот, помогал Акке и советами, и делом. Скьельд был уже не молод, своих детей не имел, и относился к Акке почти как к родному сыну.

Сразу после Йоля55, собрав две сотни хирдманов, мы с Акке проникли вглубь лехитской территории и, предварительно разведав обстановку, напали на большую деревню, в которой проходила зимняя ярмарка. Взяли хорошую добычу. А ярл разжился еще и тремя сотнями рабов, часть из которых собирался оставить себе, а часть продать на восток. Конунг наконец подарил Акке землю под собственную усадьбу, и ярл активно строился. Работники ему теперь требовались в большом количестве.

Как только сошел лед, мой хирд засобирался в путь. Пора было идти дальше, в Гардарику, как я и задумывал ранее. Два драккара и трофейный кнорр были уже давно готовы к путешествию.

С конунгом и ярлами острова Эзель мы расстались большими друзьями. Айварс пригласил весь мой хирд на свадьбу своей дочери. Как оказалось, тот самый хевдинг Магни Отважный, паренек, что я видел в гостях Айварса по прибытии сюда, посватался к дочке конунга, и его прибытие на торжество вскоре ожидалось. Я пообещал, что непременно приеду на торжество.

Через пару дней мы уже вошли в устье Даугавы, или Западной Двины, и бодро поплыли по направлению к Полоцку. По дороге завернули к родичу Айварса — конунгу Бернту. Его гард располагался примерно там, где в МОЕМ времени будет стоять Рига. Там мы отдохнули неделю, конечно же попировав (куда без этого!) и поплыли дальше.

Всей толпой в Полоцк я заходить не захотел. Слухи о тамошнем правителе, князе Драгомире, ходили разные. Говорили, что он может просто отобрать все, что ему приглянется, у любого. Дружина у князя большая, сильная. А у нас с собой слишком много ценностей, чтобы так просто попасться в лапы негодяя. Поэтому сначала проведу разведку под видом купца, а после уже решу, как поступить дальше. Пойду на кнорре с некоторым количеством товара на продажу и двумя десятками хирдманов. Лучших возьму. Хотя, у меня каждый хускарл — лучший.

Остановились в полоцкой пограничной деревне, где главным был некий сотник Мировид. Он с большим подозрением отнесся к появлению нашей немаленькой компании и усилил охрану на причалах. Сходить с кораблей всем одновременно нам запретили категорически, разрешив только десятку хирдманов спуститься на берег, чтобы пополнить запасы на местном рынке.

Однако, вечером я напросился к сотнику в гости, преподнес дорогие подарки с бочонком пива, чем завоевал его расположение. Уже через час мы с Мировидом, в изрядном подпитии, обменивались новостями за его столом в большом тереме.

Оказывается, мои сведения о Полоцке устарели. Конунг Хельги Скогатт буквально только что захватил Полоцк, приведя к власти княжну Ингигерду, дочь когда-то подло убитого Драгомиром князя Всеслава. Она являлась законной наследницей, а конунг Хельги, ее жених, между прочим, восстановил справедливость. Сотник уже успел побывать в столице и принес присягу Ингигерде и Хельги, которого теперь называли князем Олегом.

Вот так новости! Этот Хельги-Олег совсем не прост! Везде успел отметиться, да еще и так громко, что даже в Европе о нем до сих пор вспоминают с содроганием. Я просто обязан с ним встретиться!

Я попросил Мировида приглядеть за моими людьми и имуществом с драккарами, а сам, как и решил ранее, пошел в Полоцк на кнорре.

В городе я в очередной раз перевоплотился, на этот раз в волхва. Нацепил свой личный балахон еще из того самого, МОЕГО времени, так называемый реконструкторский костюм, и отправился на разведку. Поболтал на рынке с торговцами о том, о сем, поговорил с дружинниками у причалов и у ворот детинца, пообщался с разными людьми в кабаках. Какое-то представление о князе Хельги получил. Хорошее впечатление, положительное. Пора с ним, наконец, увидеться лично.

Я узнал, что конунг-князь частенько самолично обходит город со своими хирдманами — осматривает, куда хозяйскую руку приложить, так сказать. На одном из таких маршрутов я и решил его подождать.

Дождался. Вот он идет. Князь, сразу видно. Высоченный, широкоплечий, в богатом доспехе и дорогом плаще, накинутом на плечи. С ним крепкая охрана, внимательно зыркающая по сторонам. Тут конунг повернулся в мою сторону, и я обомлел. Лицо-то его мне очень знакомо. Это ведь и есть Олег Русаков, мой товарищ из органов безопасности, тот самый коллега по реконструкции, что не раз меня выручал из неприятностей! Его я ни с кем не спутаю, ошибки быть не может!

В моей голове сразу все сложилось. Ну, конечно! Кто же еще, как не такой же попаданец, как и я, может быть тут таким успешным⁈ Вот это чудо, на самом деле!

Но сначала надо все обдумать. Меня эта новость прямо-таки огорошила. Выпью-ка я что-нибудь в харчевне, да подумаю.

Зашел в кабак, заказал пива с соленой рыбкой. И чего это я так разволновался? То, что встретил друга — это же прекрасно! А то, что он теперь князь? Думаю, это тоже хорошо. Олег не из тех, кто старых друзей забывает. Нет, он всегда на выручку приходил, не думаю, что здесь сторониться станет. Наоборот, должен обрадоваться. Значит, завтра к нему подойду. Решено!

В положенное время я поджидал Олега на том же месте.

А вот и конунг Хельги Скогатт, он же князь Олег. Прогуливается по торжищу в сопровождении двух дюжих охранников-викингов. Пора мне обратить на себя внимание. Я двинулся Олегу навстречу и, когда тот прошел мимо, развернулся и окликнул его.

— Погоди, не спеши! — проговорил я, глядя князю прямо в глаза.

Потом окинул взглядом его богатое облачение с оружием и добавил, мысленно усмехнувшись:

— Господин!

Олег остановился и осмотрел меня с ног до головы сверлящим взглядом. Не узнает. Пытается вспомнить, кто я и виделись ли мы раньше. И не понимает, чего я от него хочу.

Этот вопрос князь и озвучил.

— Интересно мне стало, господин, что ты за человек такой! — ответил я и решил пошутить. — Ты же не из этого мира! Вот я понять и хочу — из-за Кромки пришел к нам, али еще откуда? Может, из самого Ирия вернулся?

У Олега глаза на лоб полезли, как я погляжу. Судя по лицу, он думает сейчас — а не прирезать ли? Ой, напридумывает он себе лишнего!

— Не надо меня резать! — замахал я руками. — Я зла тебе не желаю!

— Ты кто такой? — спросил Олег.

Ха! Забеспокоился! Добавим чуток мистики.

— Я — волхв Перунов. Знак Бога моего у тебя на груди вижу, но чую, что не веришь ты в него! Я могу помочь тебе обрести силу Перунову. Вижу, что ты сможешь постичь ее, в отличии от многих.

— Волхвы Перуновы — воины знатные! Что-то я не вижу клинка у тебя на поясе!

Да мало ли, чего ты не видишь. Клинок-то у меня всегда с собой, просто под балахоном его не видно, как и кольчугу. Всем знать о том, что я умею с клинком обращаться, знать не надобно.

— Мне меч без надобности, я и так за себя постоять умею. Словом, например.

— Добрым словом и оружием можно добиться больше, чем просто добрым словом!

Умничает, как обычно. Я тоже знаю эту фразу, приписываемую гангстеру Капоне.

— Можно, не спорю. Но мне обычно и слова хватает. Так что, поговорим?

— А сейчас мы с тобой что делаем?

— Время тратим попусту!

— Ты меня остановил, не я тебя.

Мы продолжили сверлить друг друга взглядами. Я выжидал, что скажет Олег. И он, наконец, решился.

— Завтра вечером приходи на княжий двор. Спроси князя Олега, или конунга Хельги, тебя пропустят. Как зовут тебя, волхв?

— Приду. Гораздом меня кличут.

— Серёга⁈

— Что, не признал сразу, Олег? Ну, наконец-то!

КОНЕЦ ПЯТОЙ ЧАСТИ.