Утро выдалось прекрасным, солнечным и, что важно, ничем не угрожающим. После истории с бухлом из Преисподней… ну, короче, блин… вы поняли, я вообще заново оценил такие утра: когда никто не проходит сквозь барьеры планеты, когда во дворе не материализуются Верховные сущности, а Шнырька просто сидит на кухне и вдумчиво доедает третью за утро мороженку. Красота же! Гармония! Я даже позволил себе кофе выпить не залпом, а вдумчиво, по-человечески, как пьют люди, у которых всё под контролем и некуда спешить.

Зря позволил, конечно, потому что ровно в этот момент по дому прокатилось знакомое возмущение пространства, и охранные контуры доложили о госте. Не о враге, не-а, о ком-то похуже. О любимой, блин, родственнице!

— Сара Абрамовна пожаловали, — сообщил я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, и Шнырька на всякий случай спрятал мороженку за спину. Умный мелкий. Знает, что при этой женщине лучше не отсвечивать сладким: отберет, прочитает лекцию о вреде сахара, а потом всё равно отберет, да и еще должен останешься.

Сара Абрамовна вплыла в гостиную так, как умела ходить только она: неторопливо, царственно, с таким видом, будто это не она пришла ко мне в гости, а я пятнадцать лет добивался у неё аудиенции и вот наконец удостоился. Маленькая, кругленькая, в неизменном темном платье с камеей у горла, с прической, уложенной волосок к волоску, и глазами, которые за долю секунды пересчитывали в комнате всё, что имело хоть какую-то стоимость. Включая, подозреваю, меня. Два раза!

— Ну здравствуй, поц, — ласково сказала бабушка моей первой жены.

Вот по этому «поц» я, честно говоря, даже соскучился. В самом начале нашего с ней знакомства оно звучало как оскорбление, а теперь почти как признание в любви. Почти. В любом случае, это значило, что я где-то накосячил, хотя и не знал об этом.

— И вам не хворать, Сара Абрамовна, — я поднялся навстречу и приложился губами к протянутой ручке, унизанной кольцами, каждое из которых стоило, как бюджет маленького государства. — Чаю? Кофе? Что-нибудь покрепче?

— Покрепче только поцы утром пьют, — она окинула меня оценивающим взглядом и уселась в кресло, которое немедленно стало выглядеть троном. — А мне чаю. И не этот твой веник в пакетике, а нормального! У тебя же где-то был.

Чай нашёлся, хоть и с трудом. Сложно холостяку без обслуги. Пока я заваривал и разливал чай, Сара Абрамовна с интересом изучала гостиную, задержалась взглядом на Шнырьке, который старательно изображал предмет интерьера, но исчезать почему-то не спешил. Кажется, он охранял свой холодильник!

В общем, удовлетворившись осмотром, моя гостья наконец перешла к делу. Хотя «перешла к делу» — это громко сказано. Сара Абрамовна к делу не переходит. Она к нему идёт осторожно, раскидывая вокруг себя мины, как опытный переговорщик, знающий, что первый, кто назовет цену, уже проиграл… ну или просто подорвался на мине, ага!

— Как Анечка поживает? — начала она издалека. — Пишет, что у нее дел невпроворот. Скупает там у себя целые миры. В бабушку пошла, умница!

— Аня в полном порядке, — осторожно ответил я, потому что беседы с Сарой Абрамовной я привык вести как сапёр: медленно и глядя под ноги. Мины, помните? — Она развернулась на всю Многомерную. Первый Охотник, говорят, уже здоровается с ней первым.

— Первый Охотник, — фыркнула она с непередаваемой интонацией, в которой умещалось и уважение, и лёгкое презрение к любому, кто не носит фамилию по её линии, ну… или хотя бы «Галактионов». — Партнер, значит, нашелся. Ну-ну…

Я молчал и ждал. Опыт подсказывал: сейчас будет главное.

— Тесно вам стало? — вдруг спросил я, сам не зная, откуда взялась эта мысль. Просто посмотрел на то, как она сидит, как держит чашку, как у неё поблескивают глаза, и понял. — Вам, Сара Абрамовна. Тесно вам тут стало? На Земле?

Она замерла на секунду, потом отставила чашку и посмотрела на меня уже без всякого светского равнодушия, прямо и остро, как смотрел она обычно, принимая серьезные решения.

— А ты не такой уж и поц, оказывается, — прищурилась она хитро. — Наконец-то дошло.

— Так что же вы сразу не сказали? — я даже руками развёл. — Сколько мы с вами эти реверансы разводим.

— А что, я своего зятя не знаю? — она отмахнулась так, будто я сморозил очевидную глупость. — Ты же, зятек, пока сам не дозреешь, никуда меня не отпустишь. Скажешь: «Сара Абрамовна, посидите на Земле, тут спокойнее». А мне, между прочим, спокойнее в гробу будет. Пока же я живая, мне работать надо!

Вот тут я мысленно выдохнул с облегчением, которого она, надеюсь, не заметила, потому что Сара Абрамовна без работы — это, я вам доложу, стихийное бедствие покруче любого вторжения. Женщина, которая когда-то построила финансовую империю, с которой считались не только в Российской Империи, но и во всем мире. Которая в самые тёмные времена тянула на себе пост исполняющего обязанности губернатора Иркутской области и умудрялась при этом ещё и помогать Григорию Астахову поднимать из руин Империю Драконов. Дай такой энергии простаивать — и она от скуки начнет оптимизировать что-нибудь жизненно важное. Например, мой бюджет… А то и за личную жинь возьмется!

Нафиг-нафиг! Пусть уж лучше едет к Ане и оптимизирует Многомерную. Там есть где развернуться, а главное, подальше от меня.

— Хорошо, — кивнул я. — Только эти вопросы решайте не со мной. Это Анин блок. Финансы, корпорация, доли — всё к ней.

— Вот и славно, что ты это понимаешь, — удовлетворенно сказала Сара Абрамовна. — А то развелось тут генералов, каждый норовит в чужую бухгалтерию нос сунуть.

Я уже мысленно попрощался и прикидывал, чем займусь после её ухода, когда она добавила, небрежно, между делом, как будто говорила о какой-то фигне.

— Тут ведь какое дело, зятек. Ко мне отец приходил.

Я хмыкнул, потому что «отец» у Сары Абрамовны — это не благообразный старичок с фотографии на комоде. Отец у Сары Абрамовны это, мать его, Мидас! Тот самый. Бог золота, богатства и всего, что блестит, звенит и лежит в чужих сейфах. Существо, чья кровь текла в жилах Ани и однажды чуть эту самую Аню не убила, когда родня Мидаса решила выдернуть мою жену из мира к себе. Я тогда спустил на её спасение весь золотой запас Империи и у меня чуть глаз дергаться не начал. Оказывается, теперь этот божок ходит к своей дочери в гости.

— И чего хотел ваш папенька? — спросил я максимально ровно.

— А чего хотят все старые богатые мужчины? — Сара Абрамовна пожала плечами. — Внимания и хорошего вложения. Он ведь, знаешь, не дурак. Смотрит сверху и видит: правнучка развернула в Многомерной такое дело, что скоро полвселенной будет ей должна. На его крови развернула, между прочим, на его даре. А с ним самим — ни здрасьте, ни до свидания. Обидно старику.

— Переживёт, — буркнул я. — Да и про исключительные заслуги его «крови» — это явное преувеличение, вам ли не знать.

— Согласна, перебор. И да, переживёт, — согласилась она неожиданно легко. — Но обида обидой, а он ведь по делу пришёл. Ты вот скажи мне, зятек: та дрянь, что бьет по нашей крови, по мидасовой, это ведь Пустота?

Я медленно кивнул. Проклятье Пустоты, чуть не убившее Аню, било именно по крови Мидаса. И если оно било по Ане, значит, било и по всему Роду. Значит где-то там наверху, среди своих золотых чертогов, Мидас тоже почувствовал, как сжалось у него в районе пятой точки.

— Он её боится, — тихо сказал я, складывая картинку. — Пустоту. Потому и зашевелился.

— Боится — это ты грубо, — поморщилась Сара Абрамовна. — Мидас не боится, а злится. Он готов драться, и Дети Мидаса готовы. Ты бы видел этот их флот, зятек. Отец мне всё показал. Золотые корабли до горизонта, паства у него сытая, вооружённая, богатая, как… как я в лучшие годы. Он их хоть завтра пришлет, чтобы воевать с Пустотой, с этими твоими костяными, с кем угодно. Нейтралы они, конечно, крови зря не льют, но за своё золото и за свою кровь порвут любого.

Звучало это, надо признать, чертовски заманчиво. Целый золотой флот в союзники, да ещё против четвёрки, которая сейчас строит ворота на краю Равномерной, от такого предложения грех отказываться. Вот только я слишком хорошо знаю, как выглядят предложения, от которых грех отказываться. У них всегда есть второе дно.

— И что он за это хочет? — спросил я.

Сара Абрамовна улыбнулась, гордо так, как улыбается человек, чей отец не подкачал.

— Долю, зятёк, что ж ещё. Он готов воевать, злиться, посылать флот и спасать правнучку. Но при этом, как настоящий коммерсант хочет свой процент в корпорации Галактионовых. Помощь помощью, а бизнес есть бизнес. Яблочко от яблоньки…

Я не удержался и рассмеялся. Ну конечно, бог золота предлагает спасти нас от вселенского кошмара в обмен на пакет акций. Даже под угрозой Пустоты прадедушка не забывает про маржу. В этом было что-то настолько честное в своей жадности, что я почти проникся уважением.

— Знаете что, Сара Абрамовна, — сказал я, отсмеявшись. — Вот это точно к Ане. Всё это. Флот, доли, проценты, папенькину обиду, всё несите ей. Она в этих играх разбирается получше меня, а главное, ей это в удовольствие. Я мечом махать умею, а вот когда бог золота начнет торговаться за акции, лучше пусть напротив него сидит Золотая Ведьма, а не я.

— Умный мальчик, — одобрительно кивнула бабушка. — Всё-таки не зря Анечка тебя выбрала. Ну, значит, договорились. Я к ней. А ты… — она смерила меня взглядом, — ты хоть выспись, зятёк. На тебе лица нет. Опять всю ночь Вселенную спасал?

— Вроде того, — не стал спорить я, но на секунду завис. — А вы это… сами доберетесь, что ли?

— Ну конечно, глупышка! Отец подсобит!

— Э-э-э… — я продолжал зависать. — А чего раньше не свалили?

— Ну что, ты, в самом деле! — всплеснула руками Сара Абрамовна, которая в этот момент выглядела, как добрая старушка из сказок. — Ты же хоть иногда поц, но глава семьи! Как я могу без твоего разрешения отбыть?

— А… О… Ага! — я решил держать лицо до конца и просто попрощался.

Она же поднялась, снова превратив кресло в обычную мебель, и уже у двери, не оборачиваясь, обронила.

— И вот ещё что. Отец просил передать тебе лично. Он сказал: «У Пустоты здесь, в Многомерной, есть кое-что, что сильно удивит Орден Охотников. И удивит неприятно!». Подумай над этим, зятек. Мидас глупостей не говорит.

Затем она уплыла, оставив меня наедине с остывающим кофе и очень неуютной мыслью. Потому что какого хрена⁈ Нужно попросить Анюту раскрутить прадеда, боюсь, что Пустота реально может устроить что-то мерзкое. Когда вернется, конечно же… хотя, правильней сказать — ЕСЛИ вернется, хах!

Впрочем, размышлять об божьих делах в тот день я долго не стал, потому что у меня накопились дела поинтереснее и срочнее. Одно из них с недавних пор стало очень актуальным: мне нужно было поговорить с Теодором, со старым Архитектором.

Дело в том, что после нашей со Шнырькой прогулки по Равномерной меня не отпускала одна мысль. Тень пропускала Мелкого так, будто он там хозяин. Слои раздвигались перед ним, тропы ложились под лапы, а сама Тень вела себя как вышколенная прислуга при молодом господине. Если это значит то, что я думаю, а думаю я, что Тень уже признала в Шнырьке своего короля авансом, то мне очень не помешает консультация специалиста. А специалист по Тени во всей известной мне части мироздания ровно один. Тот, кто когда-то убил старого Теневого Короля и оставил весь Теневой План без хозяина.

Мир Теодора встретил меня привычной картиной созидательного хаоса. Там, где нормальный человек построил бы уютный домик и разбил садик, Архитектор развернул нечто среднее между стройплощадкой богов и мастерской сумасшедшего гения. В воздухе висели недостроенные конструкции, парили платформы, медленно ворочались каменные исполины, а сам пейзаж то и дело менялся, будто кто-то капризный не мог решить, какие тут должны быть горы. Красиво, масштабно и круто! Но слегка нервирует, если честно. А ещё здесь ругались.

Я услышал это раньше, чем увидел, и, честно говоря, сразу поскучнел. Потому что второй голос мне был знаком, и встреча с его обладательницей никогда не входила в список приятных сюрпризов. Женский голос наседал, мужской вяло отбивался, и, судя по интонациям, война шла не первый час.

Безумная Грета или Сумасшедшая Грета, кому как больше нравится. Мы с ней были знакомы давно, но знакомство это всегда предпочитал держать на расстоянии, Да, Грета сильнейший Архитектор из всех, по словам самого Теодора (который наверняка лукавил, чтобы к нему не приставали), но какой же у нее мерзкий характер!

Кроме ее гениальности в архитектурном плане, у неё был очень, очень развитый ментал, и при желании она могла превратить твою голову в… Короче, забивала голову она качественно! Так что рядом с Гретой я всегда держался вежливо. Как с рядом с обезьяной, с гранатой. Главное, ей об этом не говорить.

— … да пойми ты, бестолочь, ученице простаивать нельзя! — гремела Грета, и парящие камни, кажется, вздрагивали ей в такт. — Я в неё столько вложила, а ты её взял и отпустил! Куда⁈ В отпуск⁈ У меня руки чешутся, голова горит, а учить некого!

— Грета, я тебе в десятый раз объясняю, — устало отбивался Теодор, и я наконец увидел друга с непривычно усталым и раздраженным лицом. Походу Грета умудрилась достать самого невозмутимого человека Многомерной Вселенной. — Машу забрали по важному делу. С ней Тёмная договаривалась, там целая схема, я тут вообще ни при чём. Вернётся, тогда доучишь.

— Вернётся! — Грета всплеснула руками, и от этого жеста в воздухе на миг соткалась и расточилась крохотная башенка. — Мне сейчас скучно! Мне сейчас работать надо! А знаешь… что? Дай мне тогда Настю.

Теодор поперхнулся.

— Кого?

— Настю! Жену твою! — Грета уже вцепилась в идею, и я по опыту знал, что теперь выковырять ее оттуда будет непросто. — Способная же баба, я нутром чую, задатки у нее просто загляденье! А ты её при себе держишь, как сервиз в серванте. Отдай мне на обучение. Я из неё за пару лет такое сделаю, да вся Многомерная ахнет!

— Настю? — Теодор выпрямился, и в голосе у него прорезался металл, какого я от него давно не слышал. — Мою жену? Тебе в обучение? Грета, ты вообще берега попутала. Настю я сам всему учу. Лично! И никому не отдам, ясно? Это, во-первых, моя жена. А во-вторых… она тоже моя жена.

— Да ты собственник, — прищурилась Грета, и в этом прищуре мелькнуло что-то нехорошее.

— Да, я собственник! — гордо согласился Теодор. — И горжусь этим!

Вот на этой прекрасной ноте я и решил обозначить своё присутствие, потому что упускать такое было выше моих сил.

— Ай-ай-ай, Тео, — протянул я, выходя из-за ближайшей парящей платформы. — А ты, оказывается, знатный лицемер.

Они оба обернулись. Грета с искренней радостью хищника, которому сама добыча притащилась к обеду.

— Сандр! — расплылась она. — Гроза богов! Какими судьбами? Заходи, заходи, у меня как раз есть чудная тюремная камера, я её на тебе давно хотела обкатать.

— В другой раз, Грета, — открестился я, на всякий случай проверив, крепко ли держатся мои мысли в голове. — Я по делу и ненадолго. Просто мимо шёл и услышал прелюбопытную вещь. Значит, Тео, свою жену ты никому не отдашь, сам всему научишь, горой встанешь. А мою так за милую душу?

Повисла небольшая пауза.

— Машу-то мою кто в ученицы взял? — я развёл руками. — Кто её тут гоняет по полигонам, пока я дома один куковаю? Своё, значит, неприкосновенное, а с чужой женой можно поиграть?

Грета медленно перевела взгляд с меня на Теодора, и на лице у неё расцвела такая довольная гримаса, что стало ясно: этот аргумент она мне не то что не забудет, она его в рамочку вставит.

— А ведь и правда, — промурлыкала она. — Двойные стандарты, Теодор. Как некрасиво!

— Это… это совсем другое! — Теодор аж покраснел. — Машу мне доверили официально! А Настя моя жена! При чём тут…

— Ага, ага, — покивал я, откровенно веселясь. — Своё святое, чужое, как говорит моя любимая теща, такоЭ… Знакомая философия. Половина Многомерной так живёт.

— Сандр, я тебя умоляю, — простонал Архитектор, начав лихорадочно тереть лицо. — Ты по делу или поиздеваться?

— Одно другому не мешает, — честно ответил я, потом всё-таки сжалился и посмотрел на него уже без ехидства.

— Ладно, Тео. Хорош краснеть. Я и правда по делу. Серьезному… Отойдём?

Он мгновенно подобрался. Что мне всегда нравилось в Архитекторе при всей его «домашней» бестолковости, стоило речи зайти о работе, и передо мной оказывался один из самых умных собеседников, каких я знал. А с другой стороны, мне ли над ним смеяться? Реинкарнированный Архитектор впервые за хер знает сколько тысяч лет женился, как, впрочем, и я. Так что все мы постигали азы брачной жизни.

— Грета, мы на пару слов, — бросил он. — И не смей трогать мою жену.

— Посмотрим, — мстительно отозвалась Грета, уже вертя на ладони новую крохотную башенку, и я от души понадеялся, что Насте хватит ума не соглашаться ни на какие «пару лет».

Мы отошли к краю его владений, где парящие конструкции сменялись зелеными лугами.

— Рассказывай, — коротко сказал он. — Ты просто так на другой конец мироздания не мотаешься.

— Шнырька, — сказал я. — Мой мелкий. Помнишь его?

— Шнарка твоего? Помню, конечно. Забавное создание. И, если не ошибаюсь, будущий Теневой Король.

— Вот про это и разговор, — кивнул я. — Мы с ним недавно гуляли по Тени. И знаешь, Тео, она вела себя странно. Она его… пропускала. Сама. Раздвигала слои, стелила тропы, отгоняла всякую живность. Так, будто он уже там хозяин. Авансом короновала, блин. Я такого не видел никогда.

Теодор помолчал, потом медленно, задумчиво кивнул, и по его лицу я понял, что для него это никакой не сюрприз.

— Значит, началось, — тихо сказал он.

— Что началось?

— Сандр, ты вообще понимаешь, чем ты занимаешься? — он повернулся ко мне, и в глазах у него была странная смесь восхищения и тревоги. — Ты сажаешь на пустой трон нового короля. А трон этот пустует не просто так. Он пустует, потому что я лично убил того, кто на нём сидел. И поверь мне, я знаю про Тень больше, чем кто-либо из ныне живущих. Так вот слушай, что тебе нужно понять.

Он спокойно присел на замшелый камень и жестом предложил мне сесть рядом. Я сел.

— Тень — это не просто место, — начал Теодор. — И не просто стихия. Это… структура. Огромная, древняя, пронизывающая всё сущее. И у неё, как у всякой структуры, должна быть вершина. Управляющий узел. Угадай кто? Правильно, Теневой Король. Пока король есть, Тень стабильна: она подчиняется, работает, служит. А когда короля нет…

— … она начинает искать нового, — закончил я.

— Хуже, — Теодор покачал головой. — Она начинает искать любого. Всё это время, после того как я убил прежнего, Тень была обезглавлена. И знаешь, что самое паршивое в бесхозной структуре такого масштаба? В ней заводятся… «неправильности». То, что раньше держал в узде король, теперь бродит без присмотра, в том числе и эхо прежнего хозяина.

Мне очень не понравилось слово «эхо».

— Поясни.

— Старый Теневой Король мёртв, — жёстко сказал Теодор. — Я в этом уверен, я сам его прикончил. Но власть такого масштаба не исчезает бесследно. Она оставляет отпечаток. Слепок, если чуть по-другому. И если трон слишком долго пустует, этот слепок может начать… собираться обратно. Ты же знаешь, что сам старый Король может восстановиться? Вот он и пытается, козел. И вот тут появляешься ты, с Шнырькой, и начинаешь сажать на трон нового претендента.

До меня начало доходить, к чему он клонит, и мне это активно перестало нравиться.

— То есть я, сажая Шнырьку на трон…

— Ты запускаешь гонку, — кивнул Теодор. — Как только Тень признала претендента, а она, судя по твоему рассказу, уже признала, то процесс пошел. Трон больше не будет пустовать. Его займут. Вопрос только в том, кто успеет первым: твой славный мелкий Шнарк, за которым стоишь ты, или тот прежний Король, который всё это время тихо собирался в глубинах и очень, очень не хочет уступать своё место какому-то выскочке.

Мы немного помолчали. Я вдруг ясно понял, что затея с королевством для Шнырьки, которая начиналась как милая помощь другу в амурных делах, только что превратилась во что-то куда более серьёзное.

— И как мне его защитить? — спросил я. — Шнырьку.

— Действовать нужно быстро, — просто ответил Теодор. — Коронуйте его поскорее, пока слепок старого Короля не собрался окончательно. Чем дольше вы тянете, тем сильнее становится он и тем опаснее будет схватка. Тень не терпит двух претендентов. Рано или поздно они встретятся. И встреча эта будет… — он подбирал подходящее слово, — окончательной.

— Спасибо, Тео, — искренне сказал я. — Ты, как всегда, умеешь обрадовать.

— Всегда пожалуйста, — невесело усмехнулся Архитектор. — И вот тебе ещё совет, бесплатно. Когда дойдёт до дела, а оно дойдёт, не лезь драться за него сам. Это его трон и его битва. Тень примет только того короля, который взял власть собственными силами. Влезешь ты и всё испортишь. Понимаю, что тебе, с твоим характером, это будет тяжелее всего.

Он был прав. Это было тяжелее всего. Сидеть в стороне и смотреть, как мой мелкий дерется за свою корону, когда я одним щелчком могу решить вопрос, да это же пытка. Но Теодор знал, о чём говорил. Он про Тень знал всё.

— Разберемся, — сказал я, поднимаясь. — Спасибо еще раз. С меня должок.

— Сочтёмся, — кивнул он. — И, да, Сандр… Насчет Маши…

Я рассмеялся и хлопнул старого друга по плечу.

— Да забей ты, я же ржу. Я точно знаю, что Грета идеальная преподавательница. Машке именно такая и нужна, иначе зазвездится. Ты все понял правильно и сделал правильно, молодец.

— То есть ты шутил… гад?

Вокруг меня начала собираться неприятная энергия Земли, которая мне казалось вот-вот шарахнет меня по башке. Да, мой старый друг не склонен был к шуткам. Но что-то смешное он мог устроить прямо сейчас. Смешное, естественно, только для него. Мне почему-то казалось, что смешно не будет.

Пора валить и обдумать разговор с Теодором. Как сказала бы Сара Абрамовна, походу, я буквально на ровном месте получил себе еще один «гембель» на свою дурную голову с этой долбаной Тенью…