Звук шагов по паркету отдавался в висках гулким набатом. Прямо как в особо напряженной сцене триллера. В чертовом шкафу и так было жарко, а теперь вообще стало невыносимо. Я буквально чувствовал, как медленно но верно сокращается воздух. Еще немного и в башке появится гул. В больше мере это конечно происходило из-за напряжения. Я просто представил, что начнется, когда японец откроет окно и увидит Гастона.

Сквозь узкую щель было прекрасно видно силуэт японца. Он приблизился к окну, остановился.

Манью второй рукой вцепилась в мое предплечье. Она не дрожала, но ее напряжение передавалось даже через одежду.

Хондзё решительно отдернул тяжелую темно-зеленую ткань. Протянул руку к шпингалету. Замер. Чертов самурай увидел, что щеколда задвинута не до конца. Когда я закрывал окно, сделал это впопыхах. Оставалась надежда, что майор все-таки отнесется безответственно к данному факту. Не подфартило. Он протянул руку и открыл створку.

В кабинет мгновенно ворвался колючий маньчжурский ветер. Качнулся огонек в лампе, бросая на стены дерганые, нервные тени.

Мой мозг лихорадочно просчитывал варианты. Если Хондзё увидит француза — придется стрелять. Прямо из укрытия, на поражение. Черт… не «если», а «когда». В принципе, расстояние пустяковое, промахнуться сложно. Следом — есаул Красильников. А дальше — прорыв с боем через весь особняк. Шансы уйти в целости и сохранности при таком раскладе весьма близки к нулю. На выстрелы сто процентов прибежит охрана.

Самурай высунулся по пояс наружу. Секунды тянулись как вязкая смола. Мне казалось, уже прошла вечность. В то же время, майор не кричал, не звал гвардейцев. Вряд ли он столько времени пялится на Гастона.

Затем Хондзё медленно втянулся обратно в комнату. Захлопнул створку, с силой повернул тугой шпингалет. Задернул портьеру.

— Проклятые маньчжурские сквозняки, — раздраженно бросил японец, отряхивая рукав пиджака от снежной пыли. — Замки расшатаны, ветер гуляет свободно. Скажу вам по секрету, есаул, бывают моменты, когда я ненавижу этот город.

Красильников на диване лишь понимающе хмыкнул. Думаю, есаулу было искренне плевать на переживания японца, он уже мысленно пересчитывал обещанное вознаграждение.

А я немного прибалдел, если честно. Где, твою мать, Гастон? Он что, испарился? Нет, это, конечно, очень хорошо, что Хондзё никого за окном не увидел, просто… как бы наш бравый француз не натворил дел со своей конспирацией.

— Значит, договорились, господин Красильников, — Хондзё вернулся к столу, уселся обратно в кресло — Завтра в известном вам заведении будет ждать мой человек. Ровно в двенадцать по полудню. Он принесет задаток. Оставшуюся сумму получите после удачного исхода нашей операции. Надеюсь, сбоев не предвидится.

— Обижаете, ваше высокородие, — Пружины дивана скрипнули — есаул поднялся. — Сделаем в лучшем виде. Ничего от князя Арсеньева не останется. Разрешите откланяться? Надобно людей готовить, инструкции раздавать.

— Ступайте. И помните о чем мы говорили. Не жалеть никого.

Хондзё направился к выходу из кабинета, Красильников проследовал за ним. Дверь скрипнула, закрылась, голоса начали удаляться.

Минут пять я не двигался с места. И Манью не давал. Держал ее крепко за руку. Требовалась абсолютная уверенность, что хозяин дома не вернется за чем-нибудь обратно в кабинет. Затекшие мышцы сводило судорогой, от духоты перехватывало дыхание, но двигаться было категорически нельзя.

Ровно через пять минут осторожно открыл дверцу шкафа, выглянул наружу. В кабинете было темно и тихо. Я выбрался из гардероба, тихо матерясь себе под нос. Спина взмокла так, будто меня на полчаса в овчинной безрукавке засунули в парную.

Манью выскользнула из укрытия вслед за мной. не успела девчонка оказаться на свободе, сразу двинулась к каминной полке.

— Продолжаем искать, — шепнула она, ощупывая гранитную облицовку.

Я метнулся к китаянке, схватил ее за запястье.

— Поиск отменяется. Уходим.

Манью возмущенно вскинула подбородок. У нее снова случился необоснованный приступ упрямства.

— Мы ничего не нашли! Тайник где-то здесь, князь! У нас есть время!

— Нет у нас ни черта, — процедил я сквозь зубы, увлекая упирающуюся девчонку к двери. — Мы пришли за бумажками и печатями, а получили генеральный план наступления противника. Точная дата, время, количество людей и стратегия атаки. Прямо из первых уст. Так что поход не прошел впустую. Но конкретно сейчас надо убираться отсюда. Майор в любое мгновение может вернуться. Ты же видишь, он не спит. Человек в поте лица работает над уничтожением князя Арсеньева. Хочешь встретиться с ним лично и пожелать доброй ночи? К тому же, не понятно, куда делся наш французский друг. Меня, к примеру, его исчезновение волнует очень сильно.

Манью недовольно фыркнула, но подчинилась. Инстинкт самосохранения победил ее природную настырность.

Мы выскользнул в коридор. Двигались вдоль стены, прижимаясь к обоям. Крались как настоящие воры, ступая с носка на пятку. Старые половицы купеческого дома имеют мерзкое свойство скрипеть в самый неподходящий момент.

Миновали господские комнаты, свернули к черной лестнице.

Внезапно снизу послышались шаги. Кто-то поднимался по деревянным ступеням.

Я обернулся. Прямо рядом с нами находилась узкая ниша для уборочного инвентаря и это было единственное укрытие. Схватил девчонку за руку, потянул ее за собой.

Мы вжались в холодную стену, замерли, практически не дыша.

Мимо, буквально в полуметре, прошла грузная женщина в униформе и белом фартуке. В руках она тащила стопку свежего белья.

Я выждал пару минут, убедился, что дамочка скрылась в одной из комнат, дернул Манью и потащил ее вниз.

Ступени черной лестницы мы преодолели за несколько секунд. Проскользнули в котельную, затем в дверь, ведущую на улицу. До спасительного погреба оставалось меньше десяти метров.

Нырнули в каменный мешок между пристройкой и глухой стеной особняка, бегом домчались до заветной двери винного хранилища.

Темнота винного погреба поглотила нас целиком.

Едва закрылась створка, в углу чиркнула спичка. Это было так неожиданно, что я буквально подскочил на месте, а Манью тихо вскрикнула.

Гастон сидел на пустом дубовом бочонке, с абсолютно невозмутимым лицом. Щеки его раскраснелись от мороза, в остальном танкист выглядел точно так же как и полчаса назад.

— Больше так не делай, — предупредил я его, — Ненавижу внезапные появления. Мог и выстрелить, если что. Как ты вообще тут оказался?

— C’est un miracle, — философски отозвался Гастон. — Это чудо, mon prince. Ваш самурай оказался на редкость слепым, он не заметил следов под окном. Свежий снег плохой помощник. Пока японец разговаривал с русским господином, я спустился вниз.

— Как спустился? Прыгнул, что ли? — я с сомнением посмотрел на танкиста.

Француз неопределенно дернул плечом.

— Пришлось использовать старую водосточную трубу и лепнину. Чуть не сорвался. Спрыгнул в сугроб. Подождал, пока патруль скроется за углом, и вернулся сюда. Решил, что вы найдете обратную дорогу без моей помощи.

Я пару секунд смотрел на флегматичную физиономию Гастона, потом понял — не врет, чертяка.

— Выдвигаемся, — скомандовал, кивнув на тайный лаз. — Нас ждет много работы.

Манью юркнула к стене, нащупала скрытый механизм. Каменная плита послушно уехала в сторону. Первым в проем шагнул француз. Девушка последовала за ним. Замыкал процессию снова я.

Подземный ход мы проскочили быстро. Возможно из-за того, что дорога уже была хоженой и знакомой. Возможно, нас всех троих вел азарт и адреналин в крови. Двигались молча, ни слова друг другу не сказали. Каждому было о чем подумать. Особенно мне.

Итак… Очень скоро на мою лесопилку явятся гости. Двадцать пять белогвардейцев, рьяно желающих выполнить задание. Эх…Слишком мало мы положили за две минувшие встречи. Надо было, как говорил один известный в моем времени человек, мочить гадов в сортире. Ну ничего, разберемся.

Все эти господа будут хорошо вооружены, отлично мотивированы, неплохо проплачены. Задача — полное уничтожение живой силы и инфраструктуры лесопилки. Никаких свидетелей.

Это не обычная дворовая стрелка за контроль над рынком. Не криминальные разборки, где можно договориться или запугать. Это — войсковая операция по зачистке территории.

В памяти всплыли суровые реалии девяностых. Когда братки решали убрать группировку конкурентов, они не устраивали честных дуэлей. Били исподтишка, наваливались массой, использовали фактор внезапности. Выживал тот, кто узнавал о нападении первым и превращал свою базу в смертельный капкан.

Красильников уверен, что все у него на мази. Снова. Ну что ж, разочарование будет фатальным.

Лесопилка Хлынова — идеальный оборонительный рубеж. Высокий глухой забор. Капитальные постройки. Но главное преимущество — люди. Думаю, есаула ждет очередная задница, которую я точно ему обеспечу.