Амелия

Я хожу так, как никогда раньше.

В моих движениях появилась уверенность. Тьма прижимается ко мне, как вторая кожа, потому что я знаю, без тени сомнения, что за мной идет человек, который обещал сжечь мир ради меня и действительно это сделал.

Он — мой якорь.

Сила, которая поддерживает меня, укрепляет, позволяет вести себя как девушка, с которой наконец-то сняли цепи.

Больше нет деревни, нависшей над моей головой. Нет больше угроз, произносимых шепотом, больных идеологий, давящих на меня тяжестью тысячи солнц. Нет больше невидимых цепей и границ, удерживающих меня в жизни, которую я никогда не выбирала.

В этом холодном, неумолимом городе мне удалось создать свое собственное сообщество. Я создала кокон с людьми, которые понимают меня и любят: Маргарет, Руби, Дэмиен. Руби была вне себя от радости, когда узнала новости. Она постоянно спрашивала, все ли со мной в порядке и не нужно ли мне что-нибудь. Я никогда не ожидала, что кто-то будет так заботиться обо мне и я так благодарна людям, благодаря которым я чувствую, что принадлежу им.

Мой мужчина освободил меня.

Он освободил не только меня, но и кое-кого еще. Того, о ком я забочусь, того, кто жил в страхе, как и я.

Я сижу у больничной койки Маргарет, крепко держа ее за руку, и мой большой палец касается хрупких косточек на ее костяшках. Прошло несколько дней с тех пор, как все рухнуло. С тех пор как мир, который я когда-то знала, сгорел дотла.

Операция была рискованной, но она все еще со мной.

Она выглядит по-другому. Старее. Страх, истощение, годы пряток измотали ее.

Но она здесь, она выжила.

И до сих пор не открыла глаза.

Мое горло сжимается. Я протягиваю руку, поглаживая ее седые волосы.

Я сдерживаю слезы.

— Маргарет.

Как и в последние несколько дней, она ничего не отвечает мне.

— Все кончено, — шепчу я. — Все ужасное кончено.

Я прижимаюсь лбом к ее руке.

— Дэмиен сжег все дотла, — вздыхаю я. — Деревню и людей. Тех, кто причинил нам боль. Они все мертвы и от них ничего не осталось. Они больше не могут нас трогать. Пожалуйста, открой глаза. — умоляю я.

Ничего.

Кардиомонитор пищит рядом со мной, его ровный ритм не успокаивает бурю внутри меня.

— Проснись, Маргарет, — умоляю я. — мир ждет тебя.

Слезы падают без моего разрешения. На мое плечо ложится теплая рука Дэмиена.

Он не отходил от меня с той ночи, с тех пор как он вынес меня из Хелла и больше не оглядывался.

— Она очнется, — мягко говорит он. — она сильная, как ты.

Моя рука находит его руку и сжимает ее.

Он здесь.

Я здесь.

Мы свободны.

— Медсестра ждет тебя.

Я напрягаюсь. Он мгновенно замечает.

— Амелия. — предупреждает он, глаза темные и бесконечные, наполненные такой одержимостью, о которой я никогда не думала, что буду свидетелем. — Ты должна это сделать, иначе им станет еще хуже.

Мы сами обработали мои раны в тот день, когда Дэмиен спас меня. К сожалению, в ожоги на ногах попала инфекция. Я не жалею об этом. В тот день я не могла находиться среди людей, мне нужна была тишина, нужен был он.

Медсестра добрая и нежная. Она всегда заботится обо мне, но после всего случившегося у меня появилась странность, я ненавижу, когда ко мне прикасается кто-то, кроме Дэмиена.

— Я сейчас приду. — обещает он. — Ей просто нужно сменить повязку.

Я киваю.

Раздается стук в дверь.

— Войдите, — зовет он.

Медсестра входит с яркими глазами и спокойной улыбкой.

Дэмиен сдвигается с места, притягивает меня к себе на колени, обхватывая руками.

— Вы так очаровательны. — говорит она. — Давай покончим с этим, милая, — напевает, настраиваясь.

Я чувствую, как напрягается тело Дэмиена, когда она опускается на колени и разворачивает марлю на моих ногах. Он внимательно следит за ней, никогда не позволяя ей прикасаться ко мне без моего участия. Я благодарна, что она уважает наши границы. Она ангел.

Она работает быстро, заменяя марлю и прикладывая что-то прохладное, что успокаивает жжение.

— Я вижу много пар, — бормочет она, — но вы двое? Вы нечто иное. — она хихикает. — Он так на тебя смотрит.

Я бросаю взгляд на Дэмиена.

Его глаза устремлены на мои ноги, челюсть сжата. Он до сих пор винит себя за то, что не нашел меня раньше. За то, что не смог отвезти меня в больницу той ночью и не развалился на части.

Я не люблю, когда кто-то прикасается ко мне, а он ненавидит, когда ко мне прикасаются другие. Пара, созданная на небесах... или в аду.

Она заканчивает, закрепляя последнюю повязку.

Я наконец-то дышу.

— Спасибо.

Как только за ней захлопывается дверь, в кармане Дэмиена пищит телефон.

Он превращается в камень.

Достает его, бросает взгляд на экран и начинает вставать, осторожно убирая меня со своих коленей. Я мгновенно реагирую, обхватывая пальцами его запястье.

Нет.

Никаких секретов.

Больше нет.

Я не говорю об этом вслух, он видит это в моих глазах.

Делает свой выбор и отвечает.

— Я не знаю, где твоя дочь, Ричард.

Пауза. Он разминает шею.

— Если ты не держишь ее на коротком поводке, то это, похоже, твоя проблема.

Я слышу только его слова, но большего мне и не нужно.

Это Ричард. Отец Линды.

— Разве не ты организовал ее брак? Если она сбежала, это на твоей совести. — его голос становится резче. — Это последний раз, когда я хочу об этом слышать. Линда не мое дело и не моя забота.

Он звучит убедительно, но мы оба знаем, где Линда. Где-то в аду, ее прах развеян вместе с грязью.

Дэмиен сказал мне, что той ночью он нарушил одно из своих давних правил: он не убивает женщин.

Но Линда?

Она не была женщиной, она была злом во плоти.

Никто из нас не жалеет об этом. Он часто говорит мне, что если бы мог вернуться назад, то сделал бы ее смерть медленнее.

Его большой палец рисует круги на моем бедре, словно ему нужно напоминание., что я здесь, в его объятиях и никто меня не отнимет.

Линда провожала меня на смерть с улыбкой на лице.

Знаешь что, Линда?

Только одна из нас еще стоит на ногах. И это не ты, сучка.

Я устраиваюсь рядом с Маргарет, которая выглядит слишком маленькой в этой кровати. Мне приходится постоянно напоминать себе, что мы справились.

Я снова сжимаю ее руку.

Долгое мгновение ничего не происходит.

Затем слабое давление, сжатие в ответ.

Я едва не вскакиваю со стула.

— Дэмиен, — зову я, сердце колотится в груди. — Дэмиен!

— Я вижу это. — говорит он, широко раскрыв глаза.

Ресницы Маргарет вздрагивают, прежде чем она открывает глаза.

— Привет. — вздыхаю я, протягивая руку к чашке с водой на прикроватной тумбочке. — Вот, выпей.

Она даже не смотрит на чашку. Вместо этого она тянется к моему лицу, заставляя меня встретиться с ней взглядом.

Ее голос хриплый.

— Это правда?

— Что?

Маргарет тяжело сглатывает, ее горло работает.

— Все кончено?

Теперь я понимаю. Проходит секунда, но я киваю.

Ее тело глубже погружается в матрас, словно она наконец-то может отдохнуть.

— Я слышала тебя. — бормочет она.

Она слышала меня. Истории, которые я ей рассказывала, заверения, мольбы. Она слышала все это.

Она слегка поворачивает голову, и ее взгляд падает на Дэмиена.

— Ты сжег их?

Дэмиен отталкивается от стены и подходит ближе, его лицо нечитаемо.

— Всех до единого.

Маргарет подавилась звуком, наполовину всхлипом, наполовину смехом. Но это не печаль, это облегчение.

Она оглядывается на меня.

— Мы свободны?

Я снова киваю.

Ее губы шевелятся, словно она хочет что-то сказать, но ничего не выходит.

Я знаю, что она чувствует.

Каково это, так долго носить в себе страх, а потом понять, что его больше нет.

— Мы выжили. — удивляется она.

— Мы выжили.

— Оказывается, Хранитель Ада все таки был настоящим. — ее губы кривятся в нечто, почти напоминающее улыбку. — Но все это время он был на нашей стороне.

Я никогда раньше не думала об этом в таком ключе.

Дэмиен Хранитель Ада.

Мой Хранитель Ада.

Все еще погруженная в раздумья, я дотягиваюсь до кнопки вызова медсестры и нажимаю ее.

Эти старые писания, мифы, наполнявшие страхом мое детство, может быть, все-таки не были мифами. Может быть, это были предупреждения. Но Хранитель Ада, несмотря ни на что, всегда был на моей стороне.

Приходит медсестра и начинает суетиться над Маргарет. Я отхожу в сторону и становлюсь рядом с Дэмиеном.

В новостях не умолкали новости о том, что произошло. Пожар, говорили они. Авария, которая распространилась слишком быстро и поглотила все на своем пути. Ничто не уцелело. А тела? Сгорели до пепла.

Я не чувствую вины перед людьми, которых знала всю свою жизнь. Они пытались убить меня, и им бы это удалось, если бы Дэмиен не нашел меня первым.

Я такая же морально серая, как и он.

Полиция нагрянула ко мне, как только я вернулась. Вопросы, подозрения. Это было ошеломляюще. Но у Дэмиена есть друзья в нужных местах. Друзья, которые все упростили. Они рассказали мне историю, которую я должна была повторять, как будто верила в нее. Дэмиен гнался за грузовиком, что заставило людей в масках запаниковать и выкинуть меня, пока их не поймали. Просто и правдоподобно.

Никакой связи между нами и горящей деревней. Ни тел для анализа, ни пулевых отверстий для объяснения. Все превратилось в пепел.

Никаких улик, просто несчастный случай. Пожар, который распространился слишком быстро, слишком дико, не оставив после себя ничего. Перестрелка без подозреваемых и мотивов. Вот так мы вышли чистыми.

Как только медсестра заканчивает осматривать Маргарет и уходит, я спешу к ней.

Я колеблюсь, но вопрос тяжело давит мне на грудь. Даже если сейчас не самое подходящее время, я не могу держать его в себе.

— Почему ты никогда не говорила мне?

Маргарет смотрит на меня так, будто ждала этого момента, но и боялась его.

— Я не знала, как. — признается она. — Сначала я боялась. Ты пришла от них и долгое время я думала, что, возможно... возможно, они послали тебя сюда, чтобы вернуть меня обратно.

Я качаю головой.

— Никогда.

Дэмиен остается рядом. Он никогда не покидает меня, но и не вмешивается.

— Теперь я это знаю. — говорит она, глубоко вздохнув. — Но тогда? Я должна была быть уверена. Я должна была защитить себя. Через некоторое время я увидела в тебе слишком много себя, Амелия. Я знала, что ты такая же, как я. Но не знала, как рассказать все это.

Почему она пошла на риск? Зачем взяла меня к себе, даже если думала, что я могу быть одной из них?

— Но если был хоть один процент вероятности, что ты такая же, как я, если была хоть малейшая возможность, что ты сбежала от них, я не могла рисковать, оставляя тебя на холоде. С таким же успехом я мог бы лечь рядом с тобой. Я должна была тебе сказать. — вздыхает она.

— Ты не должна чувствовать себя виноватой, Маргарет. — я пытаюсь ее успокоить.

Она слабо смеется и смахивает слезу.

— Мы обе знаем, что чувство вины так не работает.

Я не хочу больше зацикливаться на прошлом, оно осталось позади.

И теперь?

Все, на чем я хочу сосредоточиться, это будущее, в котором мы с Дэмиеном наконец-то сможем жить долго и счастливо.