Бал в самом разгаре. Сквозь гул голосов и блеск свечей звучит музыка: тягучая, сладко-тягостная.

Влад уверенно ведёт графиню Роксану Батори в плавном вальсе. Её ладонь, лежащая в его руке, прохладна и неподвижна, будто вырезана из холодного белого мрамора.

Нет в ней ни малейшего тепла живого существа, ни биения сердца, ни дыхания. Лишь невозмутимая призрачно-холодная красота, завораживающая взгляд и тревожащая разум.

— Ваши военные успехи впечатляют, господарь, — шепчет сладко. — Легенда о Колосажателе охватила ближайшие княжества и распространяется, как лесной пожар. Интересно… могла бы Трансильвания, устав от бесполезного венгерского ига, взглянуть в сторону сильного соседа?

Влад смотрит прямо перед собой, его движения точны и лишены лишней грации.

— Король Матьяш — мой союзник. Пока речи о новых землях не идёт, графиня. Это приведет к расколу. Мы должны быть едины в борьбе с турками.

Он внимательно изучает странный холод, исходящий от графини Батори. Её мороз совершенно иной, чем пульсирующий внутри его души. Его собственное холодное пламя дышит жизнью, оно родилось вместе с ним, закаляя волю и формируя характер.

Холод Роксаны пустой, как воздух древней гробницы, сохранивший дыхание смерти.

Танец заканчивается. К ним, семеня, пробирается Дрэгош.

— Пора, господарь, — скрипит старик, — преподнести наш дар почтенной графине.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, старик, — тихо говорит Влад.

— Господарь, это будет лучшим подарком для такой… как она, — ухмыляется Дрэгош, обнажая беззубые дёсны. — И отличный задел для долгосрочного взаимовыгодного сотрудничества.

— Ну, смотри… обманешь меня…

— Как я могу, мой господарь? — старик расплывается в ухмылке.

Влад даёт едва заметный знак распорядителю. Тот выходит вперёд и звонким голосом объявляет, что в соседнем Большом Зале начинается пир и изысканные развлечения. Толпа аристократов, обрадованная перспективой ещё большего веселья, хлынула прочь, словно тупое стадо.

В Тронном зале остаются только Батори, её брат Дориан, их немногочисленная свита из трёх статных мужчин и дюжина венгерских солдат.

Венгры блокируют выходы. Бояре, оставшиеся в зале, замирают в недоумении, которое быстро сменяется леденящей догадкой.

Влад впервые за долгое время чувствует не стратегический интерес, а жгучее, почти человеческое любопытство.

Какая сила живет в ней? И главное, почему Дрэгош посоветовал преподнести ей в дар этих предателей, льстецов и трусов?

— Графиня, — говорит Влад, его голос гулко отдаётся во внезапно опустевшем зале. — Выразить наше уважение и надежду на будущий союз я решил не золотом или землями. А вот этим. — Он делает жест в сторону бояр. — Жизнями тех, кто лизал сапоги османам. Предателей моей земли. Они мой подарок вам.

У Роксаны, Дориана и их свиты зрачки вспыхивают ярким, нечеловеческим алым светом, как тлеющие угли в темноте. Тонкие клыки удлиняются, выступая из-под алых губ. Черты лиц становятся чуть острее, уши слегка вытягиваются. Графиня медленно облизывает губы, и в её движении первобытный, всепоглощающий голод.

Пир начинается.

Батори двигаются с невозможной, пугающей скоростью. Алые всполохи мелькают среди толпы охваченных ужасом бояр.

Дориан впивается клыками в горло седовласому вельможе, и тот замирает с немым криком, а тело его дергается в конвульсиях, пока вампир пьёт, издавая низкое, похожее на урчание удовольствия, рычание.

Роксана, сохраняя жуткую грацию, прижимает к стене молодого боярина и кусает его в сонную артерию. Кровь брызжет на её белоснежную шею и бархатное платье, но она не обращает внимания. Её свита терзает остальных: одних ломая, других лишь удерживая, чтобы насладиться их медленным ужасом.

Воздух наполняется медным запахом крови, хлюпающими звуками, сдавленными предсмертными хрипами и… тихим жадным рычанием.

Это не благородная ярость дракона, а гнусное кровавое пиршество. Влад чувствует волну омерзения, подкатывающую к горлу. Они — твари. В нём, драконе, отмеченном богиней, просыпается яростное презрение. Он встает с трона, чтобы остановить эту бойню.

Тут же рядом возникает Дрэгош. Его костлявая ладонь ложится на плечо Влада с неожиданной силой.

— Без её горных кланов и этой… силы, господарь, ты не сломишь хребет османам, — шепчет он на ухо. — Корвин даст армию. Но страх? Ужас, что парализует врага до боя? Это её ремесло. Смотри. И запоминай цену вашего союза.

Влад стискивает зубы до хруста. Лёд внутри клокочет от гнева. Но холодный рассудок берёт верх. Он стоит. Неподвижный, как статуя.

И смотрит, пока последний боярин не обмякает на окровавленном каменном полу, а Батори, оторвавшись от своих жертв, не вытирают рты. Их алые глаза медленно тускнеют, возвращаясь к тёмным безднам.

Аудиенция проходит в северной башне, в его личном кабинете. Воздух здесь очищен дымом полыни, но господарю всё ещё чудится сладковатый привкус крови.

Роксана и Дориан выглядят… почти человечно. Их кожа, ранее мертвенно-белая, теперь отливает лёгким нездоровым румянцем. Но Влад знает, что это лишь маска. А под ней древние чудовища.

— Кто вы? — спрашивает напрямую, обходя пустые любезности.

Роксана отвечает, играя краем веера, окрашенного в цвет запёкшейся крови.

— Нас называют vampiri, господарь. Дети ночи. Давным-давно наши предки заключили союз с силами, которые ваш мир именует демонами. Мы обрели бессмертие, силу, скорость. А они… обрели плоть и опору в этом мире. Они живут в нас. Питаются через нас. Кровь — их пища, а значит и наша, — она делает паузу, тёмные глаза на мгновение снова вспыхивают красным. — И да, порой мы очень голодны. Если демон внутри погибает… умираем и мы. Навсегда.

Влад слушает, и омерзение снова подкатывает к горлу. Паразиты. Вместилища для древней скверны. Это противно самой его драконьей сути, чистой и первозданной. Но он вспоминает пир. Скорость. Ужас. И неизбежность будущей войны.

— В следующем месяце, — говорит он, заставляя собственные чувства замолкнуть, — я очищу восточный берег Дуная. Король Матьяш готовит масштабное наступление на османские территории. С нами сербы, молдаване. Ваша… специфическая сила будет крайне полезна для создания паники, устранения командующих, террора в тылу врага.

Роксана склоняет голову. Теперь в её поклоне не светская учтивость, а тень настоящей древней почтительности силе.

— Мой клан и я клянёмся вам в верности, Влад Валах. Нашу мощь мы поставим на службу вашей цели. Османы познают кошмар, который не снился им в самых страшных снах.

Они заключают соглашение. Обсуждают маршруты, условные сигналы, поставки продовольствия для людей Батори. Влад кивает, отдаёт приказы. Но внутри, в глубине ледяной пустоты, где когда-то билось человеческое сердце, зреет тревожная мысль…