Срываюсь с постели, запихивая горечь от его предательства куда подальше, в самый темный угол души. Я не прощу. Ни за что!

Метка на руке тихо ноет, тянет куда-то, словно компас, стрелка которого упрямо указывает на восток.

Да, скоро мы отправимся по горячим следам этого несносного чешуйчатого беглеца, и я лично преподам ему пару суровых уроков.

Натягиваю одежду. Сумку я толком и не распаковала, вчера было не до того, лишь сменила шелковую блузку на простую футболку и спрятала подальше свой изумрудный платок. Как символ той наивной девочки, которой я была еще вчера.

Тихий, но настойчивый стук в дверь заставляет сердце совершить в груди лихорадочный кульбит… Влад? Вопреки всей ярости, ноги сами несут меня к двери. Я готова простить все. Если он одумался и вернулся…

Но за дверью не он.

— Что ты тут делаешь? — выдыхаю, глядя на парня, что вчера сопровождал Влада. Горан, кажется. Мы мельком пересекались на похоронах дяди Вука. Он проводил ритуал сожжения и погребения.

Он молчит, лишь пристально вглядывается в меня, и его взгляд вынуждает поежиться. Странно… У него совсем нет ауры. Ни энергии жизни, ни тепла. Словно передо мной не человек, а мертвец.

— Влад сказал мне присмотреть за тобой, — наконец тихо произносит Горан. — Ты готова ехать к Медведевым? У них безопасно.

— Вот еще! — фыркаю, скрещивая руки на груди. — Думаешь, я просто так спущу ему это? Ты наверняка в курсе, куда слинял твой ненаглядный хозяин.

Горан в ответ лишь криво ухмыляется. Молча смотрит на меня, и эта его лыба выводит из себя сильнее любых слов. Мои глаза вспыхивают золотым огнем. Новая сила требует выхода, испытания.

— Отвечай! — низкий и грозный драконий рык наполняет крошечный номер гостиницы, заставляя стекла дребезжать.

— Улетел в Бухарест, — Горан невозмутимо поднимает с пола потертый армейский рюкзак и взваливает его на плечо.

— Я лечу за ним! — уверенно заявляю, делая решительный шаг к выходу, но парень преграждает мне путь.

Вопросительно выгибаю бровь.

— Ты не должна лететь. Таков приказ Влада, — без тени эмоций изрекает Горан. — Я должен доставить тебя к Медведевым. С Игорем и Ефимом все согласовано. Охотница тоже там.

— Вот как? — прищуриваюсь, и внутри клокочет гнев. — Приказ, значит?

— Да.

Ярость, которую я так старательно сдерживала, прорывается наружу, сметая все барьеры.

Вот так вот он со мной?!

Мало того, что обесчестил, подарив ночь безумного счастья, потом свалил наутро, как последний подлец, и вдобавок наказал своему цепному псу меня запереть?!

Скотина! Ледяной мешок дерьма!

— Успокойся, Адила, — голос Горана звучит примирительно, и это бесит еще сильнее. — Влад найдет то, что ищет и вернется к тебе. Он поклялся.

— Да ты что?! — горько хохочу, с трудом скрывая боль. — А мне уже не надо, спасибо большое! У меня теперь новое заветное желание! Ощипать эту чешуйчатую тварь и как следует поджарить на медленном огне!

Но вопреки всей ярости, моя любовь, проклятая, всепрощающая, никуда не делась. Она стонет в глубине души, плачет. Ее предали, и теперь я буду защищать свое сердце единственным доступным способом — гневом. Владу придется очень постараться, чтобы вернуть мое доверие.

И лечу я не для воссоединения, а для возмездия. Я заставлю его умолять о прощении! Ползать у моих ног! Потому что его спасение во мне, в нашей связи! А что там, в этой Румынии, я понятия не имею!

— Что в Бухаресте? — рычу, нервно поправляя ремень сумки на плече.

— Не знаю, — пожимает плечами Горан. — Адила… Я понимаю, что ты злишься. Имеешь полное право. Но Влад думает только о твоей безопасности. Только она имеет для него значение!

— Ты что, его адвокат?

Я отказываюсь воспринимать его слова. Слишком больно. А новая сила позволяет скрыть эту боль за всепоглощающим пламенем драконьей гордости.

— Адила, — и тут в его глазах, обычно пустых, появляется живая эмоция. Искренняя мольба. Но она не достигает моего сердца. Оно сейчас наглухо заколочено обидой и гневом.

— Прочь с дороги, — зло цежу сквозь зубы. — Иначе тебе не поздоровится, Горан. Сейчас ты для меня всего лишь гонец, принесший дурную весть. И поверь, жалеть я тебя не буду.

— Нет, — парень расправляет плечи, занимая собой весь дверной проем. — Я не пропущу тебя. В Бухаресте может быть ловушка.

Сердце предательски сжимается от внезапной тревоги, хотя я этого не хочу.

— Тогда тем более я должна лететь, Горан! Давай вместе! — вдруг предлагаю ему и сама удивляюсь своему порыву. — Если там ловушка, то мы нужны Владу! Он один, он потерян и…

Стоп! Серьезно? Я же только что горела праведным гневом! Трясу головой, пытаясь отогнать наваждение, эту сладкую ваниль истинности. Он бросил меня! Одну! После всего! Алло! Хватит уже за него беспокоиться! Но я не могу иначе.

А вдруг это и правда ловушка Мороза? И Влада там ждут не ответы, а гибель?

— Я должна лететь, — окончательно понимаю, что не в силах совладать с этим водоворотом чувств. Меня швыряет, как крошечный кораблик в самом сердце шторма. От жгучей ненависти к леденящему страху. Я люблю его до безумия и ненавижу всеми фибрами души!

— Нет, — стоит на своем Горан.

И тут я срываюсь. Вся боль, отчаяние и горечь вырываются наружу ослепительной неконтролируемой вспышкой. Выпускаю огненные крылья, с грохотом разрывая в клочья футболку. Затем мир на миг гаснет, погружаясь в ослепительную белизну…

…Прихожу в себя. Все тело пылает огнем, каждая мышца ноет от непривычной нагрузки. В нос бьет резкий запах гари. Медленно перевожу взгляд…

В коридоре, у самых дверей, лежит Горан. Без движения. Его голова неестественно вывернута, а на груди, прямо над сердцем, тлеет ткань черной футболки, обнажая обугленную кожу.

О, нет… Что я наделала?!

— Горан…? — хрипло выдыхаю, но в ответ лишь гробовая тишина. Парень лежит неподвижно, его пустой остекленевший взгляд уставился в потолок.

Ноги подкашиваются, и я падаю на колени. Острая режущая боль смешивается со жгучим, паническим ужасом.

Я… я убила его?!