— Адила! Эй, очнись! — Голос Ксении пробивается сквозь густой туман, затянувший сознание. Я медленно открываю веки, чувствуя боль во всем теле. — Проснулась! Мы уже боялись, что Мороз забрал и тебя.

С трудом приподнимаюсь. Все кости ноют, будто меня переехал каток, а в висках пульсирует тупая, изматывающая боль. Передо мной четверо: Ефим Медведев, его дочь Полинка, Ксения и Игорь. Длинноволосый медведь сидит, сжимая зубы, и туго бинтует окровавленную рану на животе.

Неужели это сделал Влад?

— Твой Валах все так же силен, — раздается его хриплый рык, и я вся сжимаюсь внутри. Где он сейчас? Один в этой ледяной пустоши.

Они враги моего истинного? Голова отказывается это понимать. А по спине ползет холодок страха. Мне здесь… действительно страшно.

— Не бойся, мы его не тронули, — Ефим встает. Он снимает пиджак, закатывает рукава. Электричества нет, и весь мир словно съежился до островка тепла, отбрасываемого дрожащими языками пламени свеч. Но они не создают уют. Лишь зыбкую иллюзию защиты перед надвигающейся тьмой.

— С ним что-то не так, — вырывается у меня помимо воли. — Он не мог. Он же…

— Убийца? — Игорь язвительно выгибает бровь. Его почти белые глаза, холодные и безжалостные, прожигают меня насквозь. — Это факт.

— Мы все тут не подарок, — огрызаюсь. Пытаюсь встать, но ноги подкашиваются. Пытаюсь расправить крылья, а они не слушаются. Из меня будто вытянули все силы, выкачали душу. Или это проклятое место так на меня давит?

— Но мы людей не убиваем, — чеканит Ефим ледяным голосом. — Ты хотела знать, что делал твой истинный? Убивал людей. Пытался убить нас и нашу истинную. А сегодня он бросился на нашу дочь.

«Не мог!» — кричит во мне что-то вопреки логике и доказательствам. Я просто чувствую это нутром, каждой частицей своей сущности. Мама учила меня верить в истинность. И я верю. Слепо, отчаянно, вопреки всему.

Зачем я вообще сюда приехала? От бессилия на глаза наворачиваются предательские слезы. Я не злюсь на мишек. Просто до смерти волнуюсь за него.

— Оставь ее, Ефим, — неожиданно вступается Игорь. Его голос становится усталым, сочувствующим. — Не видишь? Это и есть истинность. Ей плевать на то, скольких он убил. Да и к тому же…

Он, кряхтя, поднимается, затем подходит ко мне.

— Мы чем лучше?

— Ты серьезно? — Ефим смотрит на него с недоверием.

— А что? По воле Мороза мы убивали. Людей, духов. Ты забыл? Те темные мрачные зимы?

Ефим молча играет желваками. О каких зимах говорит Игорь? Какие тайны скрывает это ледяное царство?

— Все, кто служит Морозу, обречены быть убийцами. И мы были такими… — Игорь переводит на меня тяжелый взгляд. — Если Валах, как она и говорит, не мог, или им что-то завладело… мы должны…

— Не трогайте его! — слова вырываются сами, прежде чем я успеваю их обдумать. Умоляюще смотрю в его белесые глаза. — Пожалуйста. Я найду его! Или он меня! Прошу лишь один шанс. Я увезу его отсюда, ему здесь плохо!

Это крик души. Так говорит мое сердце, разрываясь на части от тревоги и невидимой, но прочной нити, соединяющей наши души.

— Папуль, давай позволим им! — тихо вступает Полина, подходя ближе. Она доверчиво смотрит на меня. — Адила права. Змейка, он не страшный! Не злой! Я видела в его глазах грусть!

— А потом он кинулся на тебя, — мрачно бросает Ефим.

— Я тоже видел, — Игорь не спускает с меня взгляда. — Он пришел не мстить. Словно замешкался. Но потом что-то случилось. Адила. Мы в это вдаваться не будем. И сразу скажу: если твой Змей снова навредит кому-нибудь невинному, я лично порву ему глотку. Но шанс мы дадим. Забирай его. Мы не тронем.

— Спасибо, — выдыхаю, наконец, находя силы подняться. Голова кружится. — Мне нужно в отель.

— Не надо, — Ксения бережно поддерживает меня под локоть. — Останься. Комната найдется.

— Нет. Мне нужно в отель, — качаю головой, чувствуя, как метка на руке отвечает слабым, но настойчивым теплом. — Он придет ко мне. Ксень, останься. Ты тут своя. А я должна идти.

— Тебя отвезут, — жестко говорит Ефим. — Но будь осторожна, Адила. Не только Змей имеет тут власть. В воздухе витает что-то еще… что-то, чего мы пока не нашли. Оно обитает в его старом поместье.

— Там ведь тоже нет света?

— Электричество есть лишь в самых важных точках. И то мы еле держимся. Колодцы замерзают, дороги заметает. Хорошо, что пока летают самолеты. — Он тяжело вздыхает. — Кажется, настоящий ледяной ад начнется именно здесь…

— Не начнется, — рычу, и в глазах вспыхивает драконий огонь. — Этот жалкий морозильник принес нам слишком много боли. Мы больше не позволим ему играть нашими судьбами.

— Слова дракона, — усмехается Ксения, но в ее улыбке нет насмешки, лишь усталая солидарность. — Пока мы защищаемся, Мороз будет нападать.

— Сложно предугадать его атаки, — хмыкает Ефим. — В конце концов, он пока еще в заточении. Но когда освободится…

— Третья цепь не разбита, — глухо произносит Игорь. — Но я почти уверен, чья кровь станет ключом.

Мы молча переглядываемся. Да. Кровь моего Змея. Кровь Влада. Она сможет разбить последнюю цепь. И тогда начнется война, к которой мы не готовы. Киваю, сжимая руки в кулаки.

Водитель медведей отвозит меня в отель. Здание стоит темным силуэтом в бушующей метели, лишь в нескольких окнах мерцают огоньки. Внутри тускло, пахнет деревом и холодом. На ресепшене мне вручают шерстяной плед. Единственное, что поможет согреться.

Заселяюсь в номер. Вокруг пусто и безжизненно. Подхожу к окну, кутаясь в плед, и смотрю в ночь. Снег бьется в стекло с таким остервенением, словно хочет стереть этот город с лица земли. Неужели это и есть конец? Медленная, неотвратимая смерть всего мира, а мы лишь бессильно замерли в ожидании.

Тук-тук.

Сердце останавливается, замирает на долю секунды, а затем срывается в бешеный галоп. Это он! Я чувствую его. Бурлящую боль, отчаяние и нашу связь, что тянет меня к нему, как магнитом.

Подбегаю и распахиваю дверь.

— Адила… — хрипло шепчет Влад. Он переступает порог, и дверь с грохотом захлопывается. Прежде чем я успеваю что-то сказать, обвивает меня руками, а его губы находят мои в отчаянном, жгучем, всепоглощающем поцелуе.