Он ушёл, а я осталась среди его военного порядка.

Время потянулось так, что каждая минута казалась вечностью.

Я не находила себе места. Я то садилась на край его широкой постели, то вставала, то мерила шагами внутреннее пространство.

Внутри было тихо, зато снаружи доносились звуки, как двигалась армия. Скрип осей, топот, лязг, короткие команды, рык драконов, от которого подрагивал пол.

Совсем бы извелась от неизвестности, но здесь генерал позаботился обо мне.

Иногда дверь открывалась после стука и моего «войдите», и в генеральский фургон поднимался гвардеец — тот самый, с непроницаемым лицом, что я видела рядом с собой чаще всего.

Он останавливался на пороге, коротко докладывал, что происходит вокруг, и тут же уходил.

Я молча выслушивала. Но гвардеец, похоже, и не ждал от меня никаких слов.

Да я и понимала, что говорить ему что-то было бесполезно. Просить выпустить, объяснять, что я целитель и должна быть там, где раненые, тоже.

Ясно же, что у него приказ генерала — скала, которую не сдвинуть, как ни пытайся.

Вот я и не пыталась. Просто молча слушала каждый его короткий быстрый доклад.

Так я узнала, что армия вышла к столице Лонриона.

— Ворота открылись сами, госпожа Риана, — сказал гвардеец в один из своих коротких заходов. — Изнутри.

Я не сразу поняла.

— Изнутри? — переспросила я.

— Народ восстал, — обронил он. — Нас впускают жители. Как освободителей.

На этом очередной доклад был завершён. Он тут же ушёл. А я подошла к узкому окну и выглянула наружу.

Столица Лонриона представала передо мной обрывками, которые помещались в небольшой просвет окна.

Высокие каменные дома. Мостовая. И люди. Много людей. Они стояли вдоль улиц, напуганные и взъерошенные, но… лица их светились недоверчивой радостью. Они махали руками, что-то кричали. Кто-то плакал.

Между ними, не встречая почти никакого сопротивления, входило войско. Ни боя, ни лязга сшибающихся мечей.

Я смотрела и не могла поверить, что вот так, без большой резни, падает столица тирана, из-за которого людям выпало столько горя.

Тянулись минуты ожидания. Мы остановились на небольшой площади, которую наполнили гвардейцы генерала, вмиг очистив её от всех жителей.

Снова стук в дверь, моё разрешение войти, и гвардеец на пороге.

— Город частично зачищен, госпожа Риана, — сказал он. — Вас велено перевести. В достойные условия.

Я вышла из фургона под открытое небо, и меня тут же плотным кольцом обступила гвардия генерала.

Ведомая ими, я подняла голову и едва не сбилась с шага, чувствуя, как обмирает всё внутри.

Небо над столицей захватили драконы. Множество. В истинном облике.

Огромные крылатые звери… Они летели низко, высматривая что-то на земле, иногда резко падая вниз, к улицам города, и снова поднимая свои гибкие стремительные тела в небо.

Чешуя переливалась на свету драгоценными бликами. Рубиновый, изумрудный, сапфировый… Они кружили над городом как полноправные хозяева этого неба.

От одного взгляда на них внутри всё сжималось от безотчётного страха хрупкого человека перед могущественными смертоносными существами.

Но не могла не смотреть на столь величественное, пугающее и восхищающее зрелище. Особенно трепетно было от мысли, что их движению есть одна причина. Он. Генерал драконов…

Как ни всматривалась я в небо, пока его гвардейцы вели меня через площадь, чтобы увидеть чёрные крылья, что вбирали в себя сам свет, но его среди них не было.

Меня между тем подвели к дому — небольшому, но очень красивому и явно богатому. Приглядевшись, я увидела, что дом этот скорее похож на маленькую крепость.

Толстые стены, узкие окна, тяжёлые двери. И гвардейцы. Их было много. Они стояли у входа, во дворе. Меня стерегли так, будто я была величайшим сокровищем этого мира.

Впрочем, для Эрнарда — я это отчётливо понимала — так оно и было.

Даже злиться на него за это не могла толком. Понимала его. Но от этого легче не было.

Я осталась внутри одна. В более достойных условиях…

Снова потянулось ожидание. Гвардеец и здесь, после вежливого стука, заходил время от времени и коротко рассказывал новости.

Короля Дэвиона взяли живым.

Прилетел сам повелитель драконов. С женой.

Идёт суд над низложенным королём.

Я терзалась одна, не зная, когда это всё закончится.

Но всё же дождалась.

Наконец, дверь распахнулась без стука…

В комнату вошёл Эрнард. Я так обрадовалась, что вскочила, устремилась ему навстречу… но не пройдя и пару шагов, замерла, будто на стену налетела.

Он закрыл дверь и остановился, пройдя пару шагов внутрь. Смотрел на меня пристально, не двигаясь. Мрачный. Непроглядно тёмный.

От генерала драконов шла знакомая давящая тяжесть, от которой в комнате разом потемнело, а воздух стал плотнее.

Эрнард был явно после боя. Я поняла это сразу. Почувствовала. По резким движениям, когда вошёл, и каменной неподвижности, когда остановился.

По этой заострённой жёсткости в каждой линии его тела.

Он окинул меня быстрым острым взглядом и стремительно направился ко мне.

Столько было в его движении опасной, пугающей хищности, что я… испугалась. Отшатнулась, отпрянула от него, прежде чем успела что-то осмыслить.

Эрнард замер. Мгновенно остановился на середине шага. Посмотрел на меня мрачно, тяжело. Что-то дрогнуло в глубине его чёрных глаз.

А потом он заговорил. Резко, отрывисто, будто торопился высыпать передо мной все имеющиеся у него слова.

Он рассказал, что во время боя летал на Большой Совет драконов.

Там Рейдар — повелитель драконов — при всех раскрыл правду об Ордене. Дал каждому прикоснуться к Первозданному Огню, чтобы все увидели истину своими глазами, как когда-то увидел он сам.

Перед всеми Повелитель оправдал иномирянок, которых считали злом этого мира. А потом взял всех иномирянок под защиту. Клятвой драконов.

— На Совете я получил подтверждение тому, что уже знал, — сказал Эрнард. — За всем стоит Орден. И я знаю, кто именно.

Ещё он рассказал, как наказали Дэвиона. Его не убьют — это было бы слишком лёгкой карой для него.

Он будет жить в глуши, без магии, без надежды на что-либо, лишённый любого влияния. Будет трудиться на тех, кого угнетал.

Судя по тому, как Эрнард это говорил… драконы всё сделают так, что низложенный король каждой минутой своей последующей жизни заплатит за каждую пролитую по его вине слезу.

Затем Эрнард сказал, что Лонрион теперь перейдёт под руку другого правителя, мудрого и справедливого. Это Вальтер, князь соседнего княжества — сильный и верный Аринхорду дракон.

Я слушала молча, обхватив себя руками.

И смотрела на Эрнарда…

На дракона, что стоял передо мной, будто всё ещё не покинувший поле боя. Жёсткий, непримиримый, страшный.

Генерал драконов. Я боялась его — именно такого. Ведь в нём не было и тени того мужчины, что дышал мной нашей ночью.

Сейчас я видела перед собой только того, кто нёс в себе неотвратимую кару и смерть.

Эрнард замолчал, видимо, рассказал всё, что хотел. Подошёл ко мне ближе, и я снова отступила, невольно съёжившись. Ничего не могла с собой поделать…

Он снова остановился. Окинул меня мрачным взглядом, дёрнул щекой. И голос его чуть смягчился.

— Я знаю, что нам надо привыкнуть друг к другу, — сказал он, пожалуй, чуть мягче. — Ты очень нежная, а я слишком резок. Но я завоюю твоё сердце и доверие снова. Как только покараю всех. Сейчас мне нужна моя ярость. Дождись меня. И всё станет иначе.

Он снова сделал движение ко мне — настолько молниеносное, что я не успела не то что отступить, но даже вздохнуть.

Генерал обхватил меня ручищами, притянул к себе и накрыл мои губы своими. Властно, жёстко, не давая ни малейшей возможности избежать его подчиняющего поцелуя.

Но я… обмякла в его непреклонной хватке и… подалась ему навстречу с тихим вздохом, потому что не могла иначе.

Это ведь мой Эрнард… Стоило ему лишь коснуться меня, как я сдавалась тут же, безоговорочно, позволяя ему брать меня поцелуем, сжимать в стальных объятиях, тут же ставших предельно осторожными.

Я подалась ему навстречу, раскрывая губы, впуская умелый быстрый язык, что так восхитительно напористо стал ласкать меня внутри.

В тот самый миг, когда я открылась ему, и напряжение ушло из моего тела, поцелуй сразу же изменился.

Ярость дракона отступила, сменившись мучительной, неторопливой нежностью. Эта перемена настолько поразила меня, что я глухо застонала в его губы, приникая ближе.

И сразу после этого Эрнард разорвал поцелуй.

Будто преодолевая чудовищное сопротивление, он оторвался от моих губ и тут же придавил их жадным, чёрным взглядом.

А потом поднял глаза к моим.

И у меня внутри всё заледенело.

В его чёрных глазах была такая непроглядная тьма, такая бездна, что мне стало по-настоящему страшно.

Я смотрела в его глаза и видела то, чего не понимала. То, что было настолько древним и страшным, что я содрогнулась и опустила взгляд, чувствуя, как меня охватывает дрожь.

— Ты будешь ждать меня здесь, — сказал он жёстко. — Сначала я уничтожу Орден. А затем буду нежен с тобой.

Новый поцелуй в мои застывшие губы. Быстрый, коротко-обжигающий.

Его разжатые руки. Мой взгляд на мощную несгибаемую спину и затем — на закрывшуюся за генералом дверь.

Он ушёл, и тяжесть в комнате медленно растворялась, воздух светлел, будто в него возвращалась жизнь.

А я осталась стоять, прижав пальцы к горящим губам.

Меня трясло. От неясной тревоги за него, от всего, что случилось за этот безумный день.

Да, я боялась его. И всё же под этим страхом, глубже него, тлело что-то тёплое.

Он сказал, что вернётся и будет завоёвывать меня.

Что будет нежен…

Я напомнила себе, что Эрнард — дракон. Могущественный маг, повелевающий Тьмой. Генерал драконов.

Конечно, он не может оставить всё так, как есть. Только мне от этого не было легче.

А от чего мне будет легче? Я стала думать о нашей ночи. О его словах. О его едва заметной улыбке.

Люблю я его. Люблю.

Конечно, я буду ждать. Без сомнения, я буду ему верить.

Я дождусь.

И всё станет иначе.

Он так мне сказал.

Значит, так и будет.