Проклятье было скользким, оно жгло мне пальцы холодом, сопротивлялось, но я успела. В короткий миг касания — я поддела эту муть, сорвала и вытолкнула прочь.

Глаза старика, только что совершенно пустые, налились осмысленностью.

В этот момент гвардейцы оттеснили меня от него, но дело было уже сделано.

— Благодарю… — прохрипел старик, и глаза его наполнились слезами. — Благодарю тебя, красавица. Голова… в голове опять ясно. Будто пелену сдёрнули.

Те, кто его вели, как и гвардейцы, пристально смотрели на него, но он тут же заверил их, что он в порядке, ведь красавица-целительница сняла с него заклятье.

Он попытался выпрямиться, и лицо его исказилось от боли.

Только теперь я разглядела: правое плечо у него было вывихнуто, а по руке от локтя к запястью наливался тёмный кровоподтёк.

Он потянулся было ощупать его здоровой рукой, но я остановила его:

— Тихо. Не трогай, рука повреждена.

Я сделала было шаг к нему, но гвардеец преградил мне путь. Я вскинула голову, посмотрела ему прямо в глаза.

— Проклятье я с него уже сняла. Он больше не опасен, видишь? Он в себе. Я не отойду от фургона, обещаю. Но дай мне поправить ему плечо. Даже касаться не буду. Это недолго. Вреда от этого не будет никому.

Гвардеец медлил. Смотрел то на меня, то на старика, но всё же он коротко кивнул.

— Быстро. Только его. Но дальше ни шагу.

— Ни шагу, — согласилась я.

Я подняла руки, направив к старику диагностическое заклинание. Его плечо вышло из сустава, но кости были целы.

Уже легче. Я велела ему дышать глубоко и одним точным магическим потоком вправила плечо.

Старик коротко охнул и улыбнулся мне с облегчением.

Я повела дар дальше, вглубь, туда, где порвались связки и растеклась под кожей кровь. Заживила быстро, снизила отёк, приглушила боль.

— Как же ты руку-то так? — спросила я, чтобы отвлечь его, пока работала.

Он моргнул, будто вспоминая.

— Я… я не хотел, — прошептал он. — Я не своей волей. Оно во мне сидело и вело меня, а я всё видел будто со стороны, и не мог остановиться.

Старик нахмурился.

— Я кинулся на него, — он показал на хмурого мужчину в броне, который помогал ему идти до того, как вмешалась я. — Ударил его магией. Я ведь маг, всю жизнь маг, огонь да свет, детишек лечил, скотину… А тут в него огнём…

Его голос дрожал, но сам он держался молодцом. Покосился на воина.

— Он отбил мой удар. Перехватил меня, свалил наземь, я и упал на руку. Спасибо, что не убил. Мог ведь. Я ведь напал. Но он только оглушил, — старик посмотрел ещё раз на этого воина и поклонился благодарно. — Спасибо.

Тот коротко кивнул, доставая артефакт связи, а я тем временем завершила лечение.

— Ты маг, — повторила я тихо. — Значит, ты понял, что это было?

— Понял, конечно. Как не понять. — Он поднял на меня выцветшие, но теперь ясные глаза. — Это работа не наша. Не здешняя даже. Заклятье. Спящее. Его в нас вложили недавно. Мы с согильдийцами обнаружили уже, но не успели снять. Только генерала предупредить, но не думали, даже что поверит…

Он сглотнул и продолжил со злостью:

— Маги короля Дэвиона это сделали. Мы ещё думали с согильдийцами, чего это их такая толпа приходила в город. Весь Гринвор обошли. Защиту накладывали. И вместе с защитой…

Старик оглянулся на ещё одного высокого худого мужчину в домашних штанах и холщовой порванной рубашке — с таким же отсутствующим взглядом. Подбежал к нему, коснулся плеча и направил на него исцеляющий поток.

Тот вздрогнул, и муть вокруг него развеялась.

— Калвен! — всмотрелся в его лицо старик. — Мы были правы с тобой про якобы защиту Дэвиона! Давай помогай!

Названный Калвеном поморгал растерянно, потом оглянулся вокруг и нахмурился. Кивнул старику и начал снимать заклятье с тех, кто рядом, под пристальными взглядами сопровождающих этих людей.

— Куда вы нас вели? — спросил старик воина, что стоял рядом, тыкая в артефакт связи, вспыхивающий разноцветными рунами.

— К лекарям, — хмуро сказал он, не отрываясь от своего занятия. — Их собрали в одном месте. Вас тут по городу лечить было опасно их отпускать. Поэтому туда вели. Всё равно тебя надо к ним отвезти, чтобы подтвердили, что ты не опасен, поэтому бери своих, и пойдём.

Воин посмотрел на Калвена, который снимал заклятье с проходивших мимо людей.

— По крайней мере вы теперь идёте сами, — усмехнулся воин и крикнул: — Эй, ты Калвен, да? С нами идёшь! И вы тоже! — крикнул он тем, кто приходил в себя.

Жителей быстро организовали, а я отошла к фургону, глядя на мрачного гвардейца. Помахала рукой в ответ на благодарности старика, которые он мне выкрикнул, уходя вместе с остальными.

— Вы очень рисковали, госпожа Риана, — резко сказал гвардеец мне.

— Я видела, что это за проклятье, — спокойно ответила ему я. — Зато у вас теперь никого не надо оглушать.

Тем временем звуки боя затихали. Ко мне больше никого не приводили. Жителей тоже было мало.

Я же думала о том, что узнала от гвардейца и старика.

Дэвион — король, о котором говорили раненые и беженцы ещё в том подвале осаждённого городка, когда я вытаскивала с того света Торгара, адъютанта генерала.

Я знала, что Дэвион жесток — с чужих слов, из подвального разговора. Но видеть это собственными глазами… Решился ведь обратить собственный народ в оружие, вложить в мирных людей смертельное заклятье и бросить их, безоружных, ополоумевших, под драконью сталь… В этом была бездна, у которой не было видно дна.

И на этом фоне, вдруг, ясно и остро, проступило другое.

Эрнард принял послание жителей. И поверил. Не собирался вводить армию в город, но сделал это. И его армия была готова к тому, что встретит. Они сохранили жизни обезумевших горожан.

Генерал драконов сейчас спасал весь город… Тех людей, которые нападали на его воинов…

Я стояла без дела, чувствуя, как что-то во мне перестраивается, пытаясь уместить прежнее знание об Эрнарде с этим новым.

Да, я всё ещё боялась его. Ненавидела себя за то, что тянусь к нему. Злилась на его запрет лечить людей.

А теперь к страху и гневу примешалось новое. Уважение. И следом за ним, тёплое и опасное, восхищение… вместе с благодарностью за сохранённые жизни.

Я видела, на что он способен, помнила и крики казнённого в ущелье, как и то, что делала его Тьма у стен этого же города.

«Он лучший из нас», — так сказала Тайра. Не знаю, лучший или нет… но после знания об этих его решениях, я уже не смогу относиться к нему по-прежнему.

Бой всё дальше уходил вглубь города, и, наконец, стих совсем.

Когда стало очевидно, что моя помощь больше не понадобится, я ушла к себе в фургон. Покрутилась у очищающего столба, жалея, что он не может так же идеально очистить мои мысли и чувства, как одежду и тело, и легла спать.

Провалилась в сон без сновидений, будто меня выключили.

Когда меня разбудили, было уже утро. Оказывается, мой фургон переместили к другим лекарским вглубь города.

Разбудила меня Олла, моя помощница, вежливым стуком в дверь.

— Нас размещают в комнатах, — радостно объявила она мне. — Всё кончено, и проклятье сняли, и город теперь весь наш. Я покажу вам, где вас разместили!

Мы шли по улице, залитой золотым солнцем. Где-то щебетали птицы, пахло ароматным хлебом.

Ни лязга, ни криков. Людской спокойный говор и даже детский смех. Ночь боя казалась дурным сном.

— Этих людей было так много… — посмотрела я на Оллу.

— Ой, много, — нахмурилась она. — Хорошо, что драконы распутали заклятье. И, когда к нам вели толпу этих мутных, они сразу выцепляли целителей. Их мы лечили в первую очередь. И потом уже исцелённые помогали нам справляться с остальными. Так и очистили за ночь весь город. Погибших раз-два и обчёлся. Считай, без крови обошлось.

Я снова поразилась, насколько всё было на волоске. Целый город, обращённый в ловушку, взят бескровно. Внутри разливалось странное, непривычное чувство: облегчение и что-то ещё, неясное, но однозначно светлое.

Мы вышли на небольшую площадь, и я поразилась увиденному.

Город явно готовился праздновать. По улицам гуляли радостные нарядные люди. Всюду, где мы проходили, я ловила обрывки разговоров. И они говорили о нём.

— … сам, говорят, приказал не убивать, — долетело до меня от группы женщин у пекарни. — Оглушать только. Поверил, вишь, что не мы это, что нас околдовали…

— А ведь мог бы всех положить, — отозвалась крепкая красивая женщина с обеспокоенным лицом. — Кто б его осудил? Мы ж на них кто с чем кидались. Сонные, из постелей, кто с ножом, кто с вилкой. Я со сковородкой на дракона полезла, а тот просто её отобрал и магией меня оглушил. Ладно я, баба, тут понятно, что толку с меня. И с мальчишек моих с деревянными мечами… Но муж-то мой, из стражи. С мечом. И его не тронули…

— Дэвион, змей, — зло процедила ещё одна. — Защиту они на город ставили, как же. Тьфу, чтоб его драконы пожгли.

— Драконы-то его пожгут за свой дом, — хмуро отозвалась ещё одна. — Ишь, всесильным себя почувствовал, на крепость Аринхорд полез. До сих пор не верю, что мы живы. Всю жизнь драконами пугали, а они…

Подобных разговоров было много. Я слушала вполуха, пока Олла не подвела меня к красивому дому у центральной площади.

Он был небольшим, одноэтажным, очень уютным. И… оказывается, весь, полностью, был выделен для меня.

— Это ваш дом на время, что мы в Гринворе, — открывая для меня дверь, пояснила Олла. — Остальных тоже расселяют. Жители вне себя от счастья, перебираются кто к родственникам, кто к друзьям, и чуть ли не дерутся за то, чтобы хоть кому-то из армии отдать своё жильё. Благодарны очень.

— Это для меня слишком, — растерянно огляделась я внутри дома. — Может мне…

— Нет, госпожа Риана, — тут же решительно прервала меня Олла. — Вы здесь будете. Не вздумайте отказываться, оскорбите сильно.

— Оскорблю? — недоумевающе посмотрела я на неё.

— Да. Отказываться нельзя, — твёрдо ответила она и тут же мне улыбнулась. — Да ладно вам, после походных условий, в таком доме пожить. Несколько дней у нас точно есть! Тем более, сегодня в городе в нашу честь праздник!

Мне не оставалось ничего иного, как заверить её, что не буду отказываться.

Олла оставила меня одну. В чужом доме. Который на время был моим.

Я обошла его медленно, всматриваясь в роскошно-уютную обстановку. Такую, какую выбрала бы сама для себя… Если бы я сама обставляла свой дом.

Каждая деталь мне нравилась. По-настоящему.

Красивая спальня. Уютная гостиная с мягкой мебелью.

Просторная кухня, на которой было всё, что нужно, включая даже готовую еду в стазис-шкафе.

Я неспешно, с удовольствием, позавтракала, разрешая себе принимать это всё.

Даже поймала себя на сожалении, что надо будет этот дом оставить уже скоро. Как-то невольно сразу и безоговорочно прикипела к нему.

А ещё я поняла, что впервые за много дней свободна. Меня никто не гнал к раненым. И не стерёг меня плотным кольцом.

Я вдруг обнаружила, что мне нечего делать. Что можно просто выйти, вдохнуть утренний воздух, походить по свободной земле среди счастливых людей.

Улыбнувшись этой мысли, я разрешила себе это время покоя и отдыха.

Вышла и побрела вдоль улицы, сама не зная куда, просто чтобы размять ноги, чтобы почувствовать под подошвами твёрдую землю, а не качающийся пол фургона.

Гвардеец двинулся было следом, но, поймав мой взгляд, отстал на несколько шагов, не выпуская из виду, но и не раздражая лишним приближением.

Видно, приказ генерала смягчился. Раз город взят, и опасность миновала, мне позволили эту малость. Прогулку по городу, распахивающему объятия для праздника.

Я гуляла и смотрела на счастливых людей, не верящих до конца тому, что дышат.

Возле цеховой стены, в тени, стояли двое. Явно драконы.

Оба настороженные, они переговаривались вполголоса, не обращая на меня внимания. А я замедлила шаг у фонтанчика с водой, будто напиться, и почему-то прислушалась.