Снаружи повозка, к которой меня подвёл гвардеец, ничем не выделялась среди других. Те же тёмные доски и крепкие колёса, обитые железом.

Гвардеец открыл передо мной дверцу — да, у повозки была настоящая дверца, с петлями и ручкой, — я поднялась по ступенькам внутрь, ещё не понимая, что именно меня ждёт.

То, что я увидела, разительно отличалось от того, что было у меня раньше: тюки, склянки, узкое пространство, где и сесть-то толком негде.

Здесь было намного просторнее, чем позволяли стенки повозки.

Я даже пальцы к губам прижала, оглядываясь, поражённая до глубины души.

Артефакты расширения пространства. Я узнала их по лёгкому гудению магии, что отдавалось в пальцах знакомым покалыванием — в дешёвых походных вещах я пользовалась ими, как и другими удобствами, что выдавались в армии Эрнарда.

Здесь пространственные артефакты были встроены мастерски, глубоко, в саму структуру стен. Ожидаемо тесное пространство внутри повозки на деле оказалось небольшой, но полноценной комнатой.

В дальней части — жилой, у кровати лежал толстый ворсистый ковёр — стены тоже были обиты тканью глубокого приятного оттенка. Я провела ладонью, и почувствовала под настенной тканью тёплые переборки. Артефакты обогрева, спрятанные в стенах, давали ровное тепло без жара и без духоты.

В ближней части к выходу была рабочая зона. Вдоль стен тянулись встроенные ящики. Я открыла ближайший, и увидела внутри ровные ряды моих же склянок и инструментов.

Все разложенные на удобных местах. А глубина ящика уходила далеко за пределы стенки повозки. Магия расширения прятала мои лекарские запасы так, что не нужно было теперь ни коробов, ни громоздких походных тюков.

Всё моё хозяйство, а его было немало, просто исчезло в стенах, оставив пространство чистым и свободным.

Когда они успели переложить всё? Значит, ещё до моей прогулки? Получается… наша встреча у реки была неслучайна с Эрнардом? Он отдал приказ переместить мои вещи в новое место, а сам пошёл искать меня?

«Не стоит ходить одной», — так генерал сказал у реки. А потом приблизился, обнял меня, и хотел поцеловать…

Чувствуя, как внутри всё обрушивается, осыпается холодными искрами, не зная, как на всё это реагировать, я молча осматривалась, выделяя деталь за деталью.

— Из прежней повозки все ваши вещи полностью перенесли, — ровный голос гвардейца за спиной. — Вы теперь работаете и живёте здесь. Если что-то не будет хватать, сообщите вашим помощницам.

Я резко обернулась, хотела задать вопрос, какие ещё помощницы, но гвардеец уже закрыл дверь, оставляя меня внутри одну.

Потрясённая до глубины души, я прошла к столу. Да, здесь даже для него места хватило. Маленький, но устойчивый, с гладкой столешницей, на которой была закреплена артефактная лампа.

Я двинулась дальше к широкой и крепкой кровати. Дорогое постельное бельё и упругая удобная перина. Лёгкий приятный аромат.

У изголовья мерцал артефактный занавес — тонкая серебристая вуаль, струящаяся в воздухе невесомой пеленой.

Я коснулась её пальцами, и она натянулась, отсекая спальное место от рабочей зоны, делая его закрытым, уединённым. Кожа отозвалась лёгким, приятным покалыванием. Никто снаружи не увидел бы меня здесь, даже если бы вошёл.

А потом я посмотрела в угол, и увиденное меня добило окончательно.

Столб чистоты. Новейшее артефактное достижение, я такой видела однажды, в доме Ирвены, хозяйки обширной торговой сети, далеко не последней по влиянию в Лонрионе.

Пока я лечила Ирвену, она с гордостью мне рассказывала, как сложно было добиться права купить такой столб. Слишком редко и дорого.

И сейчас я смотрела на такой же, только более богатый столб, в пространстве, выделенном для меня.

Потрясённая, я подошла к столбу. Высокий, под потолок, из тёмного гладкого камня. По всей высоте его оплетали жилы тускло светящегося хрусталя.

Я встала рядом со столбом и коснулась так, как мне показывала Ирвена.

Тёплая волна прошла по телу от макушки до пят, невидимая, но ощутимая так ясно, будто меня окунули в горячую воду.

Я медленно повернулась вокруг своей оси, как полагалось, и очищающая волна прошла снова, снизу вверх, снимая грязь и пот, запахи лагеря и лекарских мазей. Даже всю ту дорожную тяжесть, что въедалась в кожу за дни переходов, что не могли убрать обычные артефакты.

Осталась только чистота и свежесть, от которой кожа начинала дышать.

Я вышла из повозки, совершенно обескураженная, и столкнулась с ожидающими меня женщинами. Молодые, в чистых платьях служанок.

Обе низко, почтительно поклонились. Сказали, что им приказано мне всё показать, и стали развёртывать рядом с моим фургоном — на внешней части — место для приёма раненых.

Всё что я могла, это обречённо смотреть на происходящее.

Получалось, что это всё же лекарский фургон. От борта откидывалось ложе, куда можно было положить раненого, и так же с другой стороны, и рядом ещё разворачивались поверхности для склянок, инструментов, и прочего.

Женщины быстро всё разложили, показали мне, онемевшей буквально от происходящего, как это делается. Ещё сказали, что это всё подготовлено снаружи для того, чтобы внутрь ко мне никто не входил.

Заодно они показали на повозку рядом, сказав, что они едут в ней, рядом со мной, и во всём будут мне помогать.

— Я могу справиться сама, — наконец, произнесла я.

Женщины замерли. В их глазах заметался самый настоящий, ледяной, неподдельный страх.

— Госпожа, — тихо сказала она, — нам велено прислуживать вам. Пожалуйста, не прогоняйте нас.

— Если вы откажетесь, — добавила другая, — то значит мы вам чем-то не понравились. Пришлют новых. Вы ведь даже не проверили нас в деле. Дайте нам шанс, пожалуйста. Это много для нас значит…

Всё, что я могла, лишь кивнуть и заверить, что я не буду их прогонять. Поблагодарила и попросила оставить меня пока одну.

Они снова поклонились и сказали, что обязаны дождаться того, что ещё принесут.

Я бессильно огляделась. Заметила поодаль гвардейцев генерала, ненавязчиво поглядывающих в нашу сторону.

И действительно, уже сюда несли тяжёлый сундук.

— Нам надо будет войти внутрь, чтобы разложить и это, — сказала та, что постарше. — Не переживайте, госпожа Риана, мы привычны к таким походным лекарням, разложим так, что вам будет удобно.

С чувством, что я совершенно не контролирую ситуацию, я смотрела на то, как они ловко извлекают инструменты.

Тонкие целительские зонды из чёрного металла. Кристаллы восстановления с пульсирующей внутри магией. Редкие снадобья в опечатанных склянках: «кровоостанавливающее усиленное», «регенерация глубоких тканей». Бинты из живой ткани, что сама прилегает к ране и ускоряет заживление.

Всё вместе это стоило целое состояние. Больше, чем я могла бы заработать за всю жизнь Рианы.

Это и есть то самое «лучшее организуй», что бросил генерал ещё там, в подвале? И из-за редкости этого лучшего, организовали только сейчас?

Я охотно верила в то, что подготовить подобное потребует времени. Но всё равно, я не понимала. Это из-за того, что я единственная, кто мог спасать драконов? Или из-за… из-за того, что Эрнард положил глаз на меня?

Бросив ещё один взгляд на то, как обе женщины быстро и ловко осваивают сокровищницу внутри сундука, находя им место и внутри и снаружи повозки, я резко развернулась и направилась прямиком к Ольдрику.

Главного лекаря я нашла, отдающим распоряжения помощникам. Парочке фраз мне хватило, чтобы понять, что готовятся к чему-то масштабному.

Но я была настолько поражена тем, что выделено мне, явно избыточно, что решительно подошла к нему. Дракон придавил меня выжидающим взглядом. Стало не по себе, но я всё же должна была попытаться.

— Мне выделили слишком… — начала я и осеклась от его потяжелевшего взгляда.

— Знаю я, что ты скажешь, — прищурился Ольдрик. — Генерал предупредил. И он лично проверял списки того, что войдёт для твоей лекарской работы. Со мной всё согласовано. Фургон подготовить по требованиям генерала заняло время, но теперь пользуйся смело.

Он усмехнулся.

— Это хороший фургон. Таких четыре пришло. Я в таком же, только постарей, но его менять не буду. Дрэвор тоже. Привыкли. Остальные отдали Кайларду и Бергарду. Тот, что у тебя, под женщину доработали. И под твой стиль работы подогнали.

Я молча смотрела на него, и он вдруг устало улыбнулся. Самыми краешками губ, настоящей улыбкой, поразившей меня до глубины души.

— Быть как все, говоришь? Нет. Вернуть, как раньше, не выйдет, Риана. Ты проверена в деле. Ты действительно спасаешь драконов. Делаешь то, кто никто кроме тебя не может. Это лишь начало. Когда война закончится, ты будешь очень богата. Повелитель драконов и его генерал умеют благодарить.

Повелитель драконов… Значит, всё ещё хуже.

Холодок пробежался по спине. Только бы никто не заподозрил во мне магию иномирянок. Как к ним здесь относятся, и что про иномирянок думают, я помнила очень хорошо.

— Условия работы должны быть лучшими для тебя, — добавил Ольдрик. — Просто прими. У тебя толковые помощницы. Из лучших тебе выделил. Если косо глянут, или скажут что-то не то, докладывай мне. Заменю. Инструменты и расходники не жалей. На этот счёт особый генеральский приказ. У тебя будет всё лучшее.

Ольдрик мельком глянул на стоящего на почтительном расстоянии помощника, явно ожидающего его, и весь подобрался, решительно глянув на меня.

— Иди, Риана, готовься. Разберись с тем, что дали. Скоро тебе всё это пригодится. Мы к Гринвору подходим, это большой город, после него прямой путь на столицу. Король Дэвион бросит всё, чтобы попытаться разгромить нас здесь. Я рад, что успели тебе подготовить условия для работы. Теперь иди.

Он подозвал к себе помощника и больше не смотрел на меня, явно дав понять, что разговор закончен.

Я стояла и смотрела на его несгибаемую спину. Внутри что-то горячее поднималось от груди к горлу, не злость даже, а беспомощность.

Мне бы радоваться, что меня оценили. Но, к сожалению, это меня только пугало.

Разговор с моими новыми помощницами и Ольдриком явно дал понять: если я буду отказываться или настаивать, то вызову лишь подозрения.

Всё. Генерал решил и приказал. Дальше всё развернулось по его слову без возможности что-то изменить.

Мне ничего не оставалось, как пойти обратно. Расспросив всё у помощниц, их имена были Олла и Берта, похвалив их за то, как они всё удобно и ловко разложили, и понятно мне объяснили, я отпустила их.

Вошла внутрь. Села на край роскошной кровати и обхватила плечи руками.

Я думала, что я затеряюсь в огромной армии. Но теперь меня выделили. Окружили охраной и заботой, от которой я не могла отказаться.