Габриэль бежит по лесу. Не раздумывает. Просто бежит. Он больше не боится. Не боится колючих кустов, царапающих ему ноги, скользкой грязи, острых, как лезвие бритвы, листьев, хлещущих по лицу, он больше не боится сгущающегося мрака, черных ветвей, которые смыкаются за ним, отрезая путь назад, он больше не боится погрузиться во тьму, в страх, что может сдавить грудь и парализовать все тело.
Боится он только одного — потерять свою спасительницу, свою чудесную семью, которую благодаря Зоэ ему удалось создать на руинах разрушенного детства.
Он бежит так быстро, как никогда в жизни не бегал. Он бежит так быстро, как я двадцать семь лет назад, когда выскочила из бойлерной, услышав, что мама сквозь слезы умоляет отца отпустить моего брата. Он бежит, как бегут, когда их любимые в опасности, и ничего больше не существует. Мне хочется раздвинуть ветви, крапиву и колючие кусты; мне хочется вымостить ему путь, вырвать корни, о которые он запинается; мне хочется зажечь свет и озарить темный лес, прошептать ему на ухо, что он не один, что человек никогда не бывает один, если у него есть сестра или брат. Об этом я знаю благодаря ему, как и о многом другом, ради чего стоит жить. Мне хотелось бы просто держать его за руку. Для этого я даже готова пожертвовать собой. Но мою жизнь отдать нельзя, да и не нужна она ему. Габриэль чувствует лес, он носит его в своей душе, все время рисуя его и только его. Мой брат знает, что везде и всегда есть только один возможный путь — вперед. Ему нужны Зоэ и Летиция, они его жизнь и отрада. Однажды я все-таки заставлю его понять, что без меня он справится. А вот без них — точно не сможет.