Она в приемной, на ней белая блузка, идеально сидящие джинсы. Я трижды написал ей на электронную почту, чтобы узнать, оставлять ли за ней ее обычное пятничное время, хотя мог бы обойтись и одним сообщением. В минувшую пятницу я впервые прождал ее напрасно. Позже, в понедельник, она все-таки коротко ответила, заверив меня, что на этой неделе придет, как обычно. Мое беспокойство о ней выходит за рамки заботы психиатра о пациенте, оказавшемся в трудной ситуации. Если бы она не пришла, я не простил бы себе сказанное в прошлый раз. Мне никак не удавалось убедить себя, что я не должен считать своим личным делом ее освобождение от влияния партнера, а настоящая тому причина — ее схожесть с моей дочерью. Я совершенно точно испытываю к ней отцовские чувства, и они мешают мне сохранять профессиональную дистанцию. По-хорошему, сейчас нужно порекомендовать ей обратиться к другому психотерапевту, но я не могу себя заставить…
Зато эта история послужит мне стимулом чаще звонить Корали и узнавать, что у нее нового. Кажется, она всегда рада меня слышать. Думаю, у нее, в отличие от моей пациентки, все хорошо.
— В прошлый раз вы ушли в раздражении. Почему вы решили вернуться и возобновить наш разговор, мадам Буажоли?
Она вздыхает.
— Не знаю… Вы настаивали, да и… мне нужен кто-нибудь, с кем можно поговорить.
— Вы чувствуете себя очень одинокой?
— Иногда. Мои родители и друзья живут в Лионе, я работающая мать… где уж тут с кем-то дружить. Раньше я была очень близка со своей сестрой, но… в последние годы мы несколько отдалились друг от друга… Это позволяет избегать проблем, ведь мой мужчина не очень ладит с моими родственниками. И потом, лучше не занимать выходные и праздничные дни чем-то еще, а проводить их вместе с семьей. Нам хорошо дома.
Ничего удивительного, что он находит поводы изолировать ее от близких, — так делает большинство домашних агрессоров.
— Вы не скучаете по своим родителям?
Она сглатывает слюну, колеблется с ответом.
— Скучаю. И часто.
— Ему вы говорите об этом?
Пожимает плечами.
— Он не понимает. Ему ведь для счастья достаточно лишь меня. Он горяч, властен… Словом… Послушайте, я много размышляла после нашей с вами прошлой встречи. Вы, я знаю, считаете, что мне надо бросить его, но я не хочу. Я не смогу жить без него. С другой стороны, я тут подумала… Не поможете ли вы мне… изменить его?
— Вы хотите сказать, он собирается прийти на консультацию?
В ответ на это предположение у нее округлились глаза.
— Нет! Он… он не в курсе моих встреч с вами. Знаете, я же специально создала новый адрес электронной почты, чтобы записываться к вам на прием! Он бы не понял, воспринял бы это как предательство.
— Но каким образом я помогу ему изменить поведение, если не встречусь с ним?
— Давая мне советы. Ну, не знаю, например, помочь мне определить, что именно становится спусковым крючком, вызывающим в нем ярость, и тогда я не буду провоцировать его.
Видно, что она уже отчаялась и готова на все, лишь бы найти решение проблемы. Меня поражает, как много она знает: и о спусковых крючках, и о детских психологических травмах… Она поразмышляла над ситуацией, проанализировала ее, это очевидно. И несмотря на всю информацию, которой владеет, она по-прежнему видит себя исключением, впрочем, подтверждающим правило.
Она вот-вот расплачется, мне хочется ее утешить, но обманывать ее нельзя. Я говорю с ней мягко. Объясняю, что могу помочь ей выразить эмоции, понять механизм возникновения гнева у ее партнера и причины, по которым она терпит вспышки его ярости, но он не изменится, повторяю я ей, не изменится, пока не осознает, что только он сам в ответе за собственные поступки.
Когда она начинает тихонько плакать, меня охватывает чувство беспомощности перед ее страданиями. Я пододвигаю к ней коробку бумажных салфеток и продолжаю:
— Мы найдем решение. Возможно, не то, на какое вы надеетесь, но найдем, согласны? Когда вы почувствуете себя плохо, в опасности, или вам понадобится с кем-нибудь поговорить, звоните мне. Я всегда в вашем распоряжении, вместе мы как-нибудь уладим вашу ситуацию.
— Хорошо… Простите, я… я не знаю, что на меня нашло. Это так глупо.
— Не извиняйтесь, плакать — это нормально. То, что с вами происходит, — ужасно, а вы невероятно смелая. Но теперь вы не одна. Я не брошу вас, я помогу, обещаю.