Чем этот мир мне нравился, так это отсутствием будильников, радио, телевизоров и телефонов. Разумеется, военные и охрана время отслеживали. И на приёмы полагалось приезжать вовремя (хотя бы из уважения к хозяину). А вот в собственном особняке можно было дрыхнуть сколько угодно, никто не посмеет и слова сказать. Может усталость накопилась, но растолкала меня Таня только в десять часов утра. Уже причёсанная, одетая в домашнее платье и ворчливая, как жена после десяти лет совместной жизни (Ваня, ты же должен понимать, что этот день очень важен, что тебе надо выполнить обязательства, и вообще, завтрак уже на столе, и его уже два раза подогревали). Ладно хоть покормили сытно, но после этого выпихнули за двери, а во дворе уже ждала коляска с парочкой сопровождающих. И пара саквояжей с вещами уже приторочены сзади. Матерясь про себя, я всё-таки соизволил сесть в коляску и позволил везти себя в академию. Матерись не матерись, а свою часть договора выполнять и в самом деле надо.

Путь занял от силы полчаса. Ворота академии меня не впечатлили — самые обычные кованые ворота с боковой калиткой и домиком привратника. В обе стороны убегала каменная стена метров трёх в высоту, но тоже ничего особенного. Вообще непонятно — за каким чёртом академии эти ворота и стены? Вряд ли сюда кто-то сунется по доброй воле. Или это сделано на всякий случай, как в любом военном гарнизоне — чтобы чужие не болтались и не мешали учебному процессу?

Привратник на воротах выглядел крепеньким, бодрым, хоть и был без оружия. Молча, без всяческого подобострастия, уставился на меня, совершенно не торопясь открывать мне калитку. Пришлось говорить самому.

— Письмо для господина ректора. Лично в руки.

Без расспросов и скандала привратник достал свисток и коротко свистнул. Выбежавшему из домика парню коротко бросил: «В приёмную ректора» и только после этого приоткрыл для меня калитку.

Сопровождающему было от силы двадцать. Самый обычный парень в самой обычной повседневной одежде. Серенькая куртка, серенькие штаны и коричневые ботинки. То ли он из специальной прислуги, то ли из студентов, которых отправляют дежурить на «вахте», и которые здесь не очень-то шикуют.

Парень попался неразговорчивый, и всю дорогу мы шли молча. Для него это отбывание повинности, для меня, по сути, тоже, так что я не стал навязываться, и, осторожно осматривался по сторонам, стараясь понять — куда я попал и что меня ждёт. Судя по снующим студентам, широкая аллея, по которой мы шли, вела прямо к главному (административному) зданию. Хорошее такое здание, монументальное. Метров двести в длину, четырёхэтажное, с колоннами и портиком над входом. От центрального здания ромашкой расходились здания факультетов, а уже за ними на периферии располагались общаги (как я потом узнал). А ещё прекрасный парк, беседки и скамейки для посиделок. А ещё всякие столовые, мастерские на заднем дворе, хозпостройки, полигоны и всякая прочая ерунда, без которой всё равно никак.

Встречавшиеся на аллее парни и девушки выглядели самыми обычными — в основном от шестнадцати до двадцати пяти лет, в обычной повседневной (хоть и хорошего качества) одежде. У входа в главный корпус стали попадаться студенты в мантиях. Смешные такие, словно вырядились для фильма про средневековый университет. Хотя, для них это была самая нормальная, их жизнь. У студентов преобладал синий цвет. У одних тёмно-синий, у других светло-синий. То ли застиранные, то ли какая-то местная традиция. У парней мантии болтались балахонами, а вот некоторые девушки в своём извечном стремлении к красоте умудрялись ушивать мантии до размеров чуть свободного платья. Во всяком случае, фигурку и грудь оценить вполне можно.

Приёмная ректора оказалась на третьем этаже. Сначала по широкой мраморной лестнице, потом по устланному паркетом коридору, пара поворотов, а потом и сама приёмная. Внешне — приёмная директора очень богатого предприятия. Ковровые дорожки, стены обшиты деревом, под потолком внушительная люстра. А ещё шторы на окнах, стулья с бархатными сиденьями у стен, и, разумеется, очень важная секретарша за большим столом с несколькими стопками бумаг. Женщина лет под пятьдесят, в строгом неброском платье. Строгая причёска, строгое выражение лица, взгляд как у следователя на допросе. Понятно, что у неё такая работа, но я даже немного оробел под этим взглядом.

Сопровождавший меня парень убедился, что секретарша меня заметила, и так же молча исчез. На вопросительный взгляд секретарши я коротко бросил: «Письмо для господина ректора. Лично в руки». Та оглядела меня с головы до ног, и появилось ощущение, что меня просвечивали рентгеном. Видимо, не сочтя меня опасным, бросила.

— Подождите, я узнаю -и исчезла в следующих дверях.

Минут через пять вышла и приглашающе приоткрыла дверь

— Прошу.

Как я и ожидал, дверь оказалась двойной (с тамбуром). Кабинет тоже оказался «типовым» — вдоль одной стены сплошные застеклённые шкафы, заставленные книгами и всякой непонятной ерундой. Посреди кабинета длинный т-образный стол для заседаний. Во главе заваленного бумагами стола восседал настоящий академик. Не знаю почему, но я сразу так решил. Может взгляд слишком умный, может ещё что, но мне это звание показалось самым подходящим. Так-то и смотреть было не на что — мужик неопределённого возраста в сюртуке.

Подойдя ближе, я протянул письмо ректору, но тот откинулся в кресле, разглядывая меня. Может брезгует из рук чужого человека брать, может ещё что, но это не мои заморочки. Молча положил письмо на край стола и отступил на пару шагов. Ректор не сводил с меня взгляда, потом уставился на письмо, разглядывая его, словно это была бомба. Наконец, взял его в руки, оглядел со всех сторон и даже понюхал зачем-то. Подумал, но всё-таки открыл письмо и стал читать. Я только вздохнул — скорей бы уж хоть что-то решилось…

Ректор неспешно прочитал рекомендательное письмо Наместника, задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Понимаете, молодой человек, при всём уважении к Наместнику Гарнеру, мы не можем принимать неизвестно кого, тем более, с такой странной формулировкой — он поднял письмо и прочитал — «Прошу обеспечить свободное посещение занятий на любом факультете по желанию Ивана» — он снова отложил письмо и уставился на меня — Это надо понимать так, что вы будете выполнять некое поручение Наместника, и вам нужен свободный доступ по всей территории академии?

Я слегка опешил.

— Поручение? Ну что вы, господин ректор. Всё намного проще и прозаичней — я просто не знаю что мне интересно в магии и интересно ли вообще. Очевидно из-за этого и появилась эта фраза.

— Вы даже не знаете, интересна ли вам магия, и господин Наследник так этим озаботился, что написал подобное письмо? –я только пожал плечами. А что я могу сказать? — Хорошо, про интерес или его отсутствие мы ещё поговорим, но почему Наместник не указал конкретный факультет?

— Ну… -замялся я — У меня получались разные вещи, и я не уверен, что всё это можно изучить на одном факультете.

— Вы — универсал? –чуть насторожился ректор.

— Я не знаю, что это такое.

— Не знаете –задумчиво повторил за мной ректор — И уровень вашей силы, и склонность к стихиям Наместник тоже просит не проверять. Почему?

Я только пожал плечами.

— Возможно, Наместник не хочет навязывать мне какую-то определённую сферу деятельности.

— Странная заботливость –протянул ректор.

Мне почему-то пришло в голову, что ректор тоже намекает на мои возможные родственные связи с Наместником.

— Вопрос не ко мне –глухо ответил я.

Ректор долго молчал, глядя в окно, потом словно что-то решил.

— Хорошо, молодой человек, в Академию я вас приму, но самый простенький тест на предрасположенность пройти всё-таки придётся –заметив моё невольное движение, сразу уточнил — Только в моём присутствии, в этом кабинете, и о результатах буду знать только я.

Я снова пожал плечами.

— Как скажете, господин ректор.

Ректор достал из шкафа довольно большую прозрачную сферу на подставке, поставил её на стол и приглашающе кивнул мне.

— Прошу!

Я сделал шаг вперёд и остановился.

— А что нужно делать?

Ректор скептически глянул на меня.

— Касаетесь ладонями с двух сторон и стараетесь направить в него свою энергию. В зависимости от типа и силы вашей энергии цвет и яркость свечения будут меняться. Такую проверку проходят все поступающие, так что не беспокойтесь, ничего страшного не случится.

Раз не случится, то и бояться нечего, успокоил я себя. Фактически, я уже принят, и ректор делает это для успокоения совести. Что бы шар ни показал, ничего страшного не случится.

Осторожно приблизил ладони к шару, и по ладоням словно пробежали иголочки. А что, даже забавно. Уже более уверенно сжал шар, и вдруг появилась странная уверенность, что я знаю, что это — самая банальная игрушка для маленьких, которые только-только учатся управлять своей энергией. Вот для чего она! Нужно только захотеть увидеть определённый цвет и направить энергию, а организм сам решит как использовать или преобразовать твою внутреннюю силу. Цвет шара — только для самоконтроля. Уже более уверенно направил немножко энергии в шар, и он плавно почернел. Ну, это ожидаемо — у меня где-то внутри по-прежнему душа демона. Добавил ещё немного силы и шар вообще стал словно сгусток тьмы. Осторожно убавив поток силы, вдруг подумал — ну не всё же во мне так плохо, я и хорошие дела иногда делал! Сменив настрой, снова направил силу, и темнота стала растворяться, быстро сменившись ярким молочно-белым цветом. Совсем успокоившись, ещё поиграл с шаром, пуская чередой красные, синие, зелёные полосы. Потом и это надоело. Чего я, собственно, пыжусь? Шар чего-то там показывает, в академию я уже принят. Отбросив все мысли о сознательном управлении, просто послал энергию в шар — пусть что хочет, то и показывает! Шар, лишившись управления, сразу превратился в месиво разноцветных пятен, а потом из его глубин стали проявляться пятна раскалённого золота. Я уж было решил, что шар вообще станет золотым, но тут шар передумал. Цвет снова стал меняться, как бы светлеть, и через минуту вообще стал сплошь… розовым! Причём, цвет такой, что не ошибёшься — не слабо-красный или слабо-золотой, а сочный такой, отвратительно розовый!

Шар отпустил мои ладони, и я поднял взгляд на ректора. Тот на меня внимания не обращал — уставился на сферу, затем сам осторожно коснулся её ладонями. Шар, узнав хозяина, сразу сменил картинку, разрисовав себя яркими красно-сине-зелёными секторами.

Отпустив шар, ректор уселся в кресло и уставился на меня. Прошла минута, другая, но ректор молчал, думая о чём-то своём. Наконец, я не выдержал.

— И что это значит?

— Хотел бы и я знать — что это значит –откликнулся ректор — Пока можно сказать только то, что у тебя нет предрасположенности к какой-то определённой энергии. И универсалом я назвать тебя не могу. Чёрный цвет был великолепен, значит тебе с легкостью будет даваться некромантия –ещё бы, хмыкнул я про себя — Затем шар показал чистый белый цвет, значит ты можешь быть и магом жизни. Как это может совмещаться — пока не знаю. Потом шар показал все стихии — огня, воды, земли, воздуха, причем, эти энергии могли преобразовываться друг в друга или образовывать новые сочетания. Тоже необычно, но, в принципе, возможно. А вот в конце шар показал глубинные слои твоей энергии, и она оказалась розовой.

— А это какая стихия?

— А никакая — мрачно бросил ректор — У нас ещё не было магов с такой энергией. Что это может означать, я не знаю и даже не слышал –он побарабанил пальцами по столу и бросил с неожиданной злостью — Теперь я понимаю Наместника, который просил не устраивать тебе испытания.

— Так ведь ничего страшного не случилось –попытался успокоить я ректора.

— В моей академии будет учиться студент, владеющий неизвестной стихией, а я буду спокоен? –он вдруг остро глянул на меня — Ты уже что-нибудь умеешь из магии?

— Ну, -замялся я –так, кое-что, по-мелочи.

— С этого мгновения ничего, я подчёркиваю, ничего из того что ты уже умеешь, в академии не использовать! Только то, что по программе, только под присмотром преподавателей, только на специально оборудованных полигонах. Если захочется сделать что-то новое, особое, своё, вызывай меня. Я проверю и проконтролирую.

— Я до некоторой степени могу понять ваше беспокойство, господин ректор, но как это будет выглядеть со стороны? Я не из благородных, ничем себя пока не проявил, и вдруг сам ректор будет проводить со мной индивидуальные занятия? Зачем мне и вам всякие слухи?

— Слухи нам, действительно, ни к чему -задумчиво протянул ректор — Хорошо, излишним вниманием я беспокоить тебя не буду, но требование прежнее — действовать только по утверждённой программе.

— А где я буду учиться?

— Где? –ректор снова задумался — Официально зачислим тебя на факультет некромантии, но я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы обеспечить тебе свободное посещение занятий других факультетов. Преподаватели будут предупреждены. Ходи, смотри, изучай. Попробуй определиться, что же тебе на самом деле интересно. Может удастся что-то понять и про розовую стихию.

Он взялся за ручку, собираясь писать, и вдруг остановился.

— У нас в академии мы стараемся дать равные возможности всем, поэтому у нас не приветствуется похвальба титулами и богатствами. Иногда молодые люди осознанно меняют свои имена, чтобы не привлекать внимания к своим именитым родителям. Под каким именем записать вас, молодой человек?

— Меня? –я на краткий миг задумался. Стыдиться собственного имени мне было не за что, но и привлекать внимание тех, кому я уже успел перейти дорогу, не хотелось. А, гулять так гулять! Стараясь сдержать ухмылку, ответил ректору.

— Я не против имени Гарри Поттер.

Ректору моя весёлость явно не понравилась.

— Это имя что-то значит?

— Ну… Так в одной из книжек моего детства звали мальчика, учившегося в Академии магии.

Ректор на миг задумался.

— Нет, не помню и, наверное, даже не слышал –он пристально глянул на меня — Надеюсь, этот мальчик учился хорошо?

— Учился хорошо, только постоянно влипал в разные… хм… приключения и чужие тайны.

— А более тихого и скромного ученика у вас для подражания нет?

Я задумался, вспоминая прочитанные когда-то книги.

— Во всяком случае, этот хотя бы не пьянствовал –наконец сказал я.

— А как у вас с пьянством?

— Ну, я могу иногда позволить себе бокал лёгкого вина, но не более. Зачем рисковать без необходимости?

— Отрадно –похвалил ректор, но выражение его лица было совсем не радостным. Если уж студент с таким уровнем силы сам, сознательно, ограничивает себя, значит причины для этого весьма и весьма серьёзные. А ещё неизвестные стихии, подвластные мальчишке. Похоже, он уже начал жалеть о решении принять меня — Ладно, Гарри так Гарри –ректор что-то написал на листке бумаги и протянул мне — С этим пойдёте к коменданту, он выделит вам место в общежитии, выдаст мантию, одежду для физических занятий и объяснит правила. Из главного — на занятиях в учебных корпусах ходить в мантии. В остальное время можно ходить в обычной повседневной одежде. Конечно, не выпячивая и не кичась своим возможным богатством.

Вроде, все просто и понятно. Оставалось только кивнуть, забрать бумажку и откланяться.

Когда дверь за посетителем закрылась, ректор ещё некоторое время посидел в задумчивости, потом позвонил в хрустальный колокольчик. Почти тут же появилась секретарша.

— Ангела, попросите зайти ко мне господина Терно.

Больше не обращая внимания на секретаршу, ректор снова занялся бумагами. Уже начинало темнеть, когда в кабинет беззвучно вошёл мужчина в неприметной одежде. Господин Терно — глава службы безопасности академии. Человек, о существовании которого многие даже не знали. Неплохой маг, умница, эрудит, единственным недостатком которого было то, что чужие тайны он предпочитал узнавать без ведома хозяев. К тому же, понятие безопасности Академии магии трактовалось им очень широко, и в сферу интересов Терно могли попасть и мелкие хулиганы с прилегающих улиц, и королевские особы всех сопредельных с Империей государств.

Терно подошёл к столу и молча уселся в ближайшее кресло. Ректор покосился на гостя и так же молча подвинул к нему письмо Наместника. Терно, как и ректор ранее, оглядел письмо со всех сторон, несколько раз перечитал и вернул обратно, ожидая пояснений. Ректор в задумчивости почесал нос.

— Я хочу, чтобы ты присмотрел за этим мальчиком, Август.

— Мы и так, без всяких команд, присматриваем за студентами. Это входит в наши обязанности –высокопарно произнёс Терно и тут же сменил тон на деловой — А с этим что не так? Скандалист, задира, любвеобилен? Выдаёт себя за другого?

— Он сказал, что может позволить себе только стакан вина, да и то изредка.

— Проблемы с деньгами? –хмыкнул Терно — Или со здоровьем?

— Боюсь, после двух-трёх стаканов проблемы могут начаться у окружающих. Большие проблемы.

— С любым пьяным так –улыбнулся Терно, но ректор остался серьёзным.

— По его словам, он ещё сам не знает чего же ему хочется и что ему интересно. Будет лезть куда надо и не надо, а чем это может закончиться у нас в Академии, ты сам прекрасно знаешь.

— Так может это и к лучшему? Сам полез, сам виноват, и даже если… Мы вообще ни при чём. Нарушил правила безопасности, с дураками такое бывает.

Ректор сердито поджал губы.

— Август, этот мальчик нужен мне живым и здоровым. Нужен мне! Я не прошу заворачивать его в вату, но постарайся по возможности убирать с его дороги особо задиристых и беспокойных.

— Подумаешь… Ну, набьют морду или проткнут пару раз. Обычное дело для младших курсов.

— Боюсь, стычки будут заканчиваться смертью задир.

Терно стал серьёзен.

— Мальчик так опасен?

— Мальчик выглядит вполне разумным человеком, но он может стать крайне опасным. Как минимум, он — некромант с огромным потенциалом. Поэтому и прошу присмотреть.

— А огромный — это сколько? –снова улыбнулся Терно — И в чём это проявляется?

Взгляд ректора стал тяжёлым.

— Август, если ты пустишь дело на самотёк, то трупов у нас будет намного больше, чем мы привыкли. И повторю ещё раз — мальчик нужен мне! Обо всех странностях его поведения, о непонятных происшествиях докладывать немедленно.

Терно примирительно поднял руки.

— Да понял, понял я. Сам буду присматривать за ним как за своим ребёнком –уже вставая, он вроде как сам себя спросил — Минимум — некромант. А максимум этого мальчика — это что может быть?

Ректор сделал вид что не расслышал и снова уткнулся в бумаги. Терно только усмехнулся.

— Ну-ну. Присмотреть, значит? Присмотрим.