Во-первых, неизменная и самая важная благодарность. Моему агенту, Кирби Киму, за то, что подобрал меня на свалке металлолома много лет назад и вернул в бой. Эду Шлезингеру, моему редактору, который способен найти в этих книгах то, чего нет ни в первом варианте, ни во втором, а иногда даже в третьем. Он делает все возможное, чтобы эти книги увидели свет в наилучшем возможном варианте. За это я ему бесконечно благодарен. Спасибо редактору Стейси Сакал, корректору Сьюзан Бишански и первому читателю Дэну Зайделю, которые придали этой книге форму.

Спасибо Кэссиди Сэттлер, Келлу Уилсону и Саре Шлик из Gallery Books / Simon & Schuster за все ваши труды. Я безмерно это ценю. Спасибо моим маме и папе. Моему брату и Кэтлин. На этих страницах вы найдете некоторые работы моего брата Грэма: рекламный плакат тура был создан именно им. Моей жене Коллин, моей Королеве, самой красивой женщине, которую я когда-либо видел. Николасу и Шарлотте. Я так сильно люблю вас обоих. Покончив с этими формальностями, мы отправляемся дальше. У большинства романов есть по крайней мере несколько творческих матерей и отцов, и, конечно, у книг Каттера нет недостатка в предках.

В «Королеве» вы можете увидеть отблеск «Пикника у Висячей скалы», искру «Хорошо быть тихоней», вдохновение от «Лихорадки субботнего вечера», чуть-чуть рассказа Джо Хилла «Поп-арт», каплю «Девушки, подающей надежды», а еще немножко Х. Р. Гигера, Кроненберга, Баркера, Карпентера, Брэдбери и стихотворения Линды Пастан «Дочери, покидающей дом».

Читатели могут добавить к этому списку серию фильмов «Чужой», и это справедливо, но, на мой взгляд, мы с Дэном О’Бэнноном и Рональдом Шусеттом – сценаристами «Чужого» – просто нашли вдохновение в царстве насекомых. Инкубационный период является крайне важным для, среди всего прочего, изумрудных ос и схожих видов.

Кто знает, возможно, повлияли и другие факторы. Я старался вести достаточно скрупулезный учет, когда писал, но, цитируя Тома Белла из книги «Старикам здесь не место», я могу сказать, что мои мысли блуждают.

Помимо этих ярких моментов, при написании данной книги у меня было три основных источника вдохновения.

Много лет назад я прочитал «Тринадцать причин почему» Джея Ашера. Меня поразила идея главного героя, расследующего тайны с помощью аудиокассет. Можно сказать, основой моего романа послужила сюжетная пружина Ашера. Но в моем случае вместо аудиокассет был телефон, а значит, и подсказки подавались по-другому – через сообщения, звонки и так далее. Но все равно все крутилось вокруг признаний Чарити, которые она озвучивала своей подруге точно так же, как Ханна Бейкер – Клэю Дженсену. Большое спасибо Джею за это.

Своей первой книгой «Отряд» я во многом обязан, в частности, Уильяму Голдингу и Стивену Кингу. Стилистически я следовал примеру Кинга, а в конце повествования использовал сюжетные элементы, знакомые каждому, кто читал «Кэрри». Теперь, когда я сел писать «Королеву», я – вот честно – про «Кэрри» даже не думал, но все равно в процессе написания осознал, что явно углубился на территорию этого замечательного романа. Социальный изгой, неприспособленная к жизни в обществе Чарити Этуотер, чьи способности, так сказать, «рождаются» благодаря динамичным телесным изменениям. Заключительная кровавая баня на публичном мероприятии.

Так что да, влияние снова налицо. Но если уж и приходится на кого-то опираться, то почему бы и не на Стивена Кинга.

В детстве мы с братом смотрели «Секретного агента Макгайвера», где Ричард Дин Андерсон мастерил бомбы из оберток от жевательной резинки, шариков и индийских чернил. В одном из эпизодов наш герой столкнулся с ордой муравьев-убийц. Я не помню, как именно он их победил, – может, огнеметом? – но мы с братом никогда не забудем, как один из незадачливых второстепенных персонажей упал в яму с муравьями, где его съели заживо.

В ту ночь мы оба не могли уснуть. Нам все казалось, что муравьи заползают в кровать. Они были на полу и потолке. Они были повсюду, черт возьми!

Много лет спустя после просмотра этого эпизода я прочитал рассказ Карла Стивенсона «Лейнинген против муравьев». Он был опубликован в журнале Esquire в 1938 году и, очевидно, некоторое время преподавался в школах.

В нем главный герой, Лейнинген, управляет плантацией, которую наводняют, как вы уже догадались, муравьи. В этой истории очень много колониального, что, несомненно, является одной из причин, по которой в школах ее больше не упоминают. Лейнинген упрям, его не интересуют предупреждения местных властей («Вы не знаете этих муравьев, Лейнинген!»), и все же работники плантации остаются в плену у своего мудрого, прямолинейного и очень белого хозяина, который благородно жертвует собой, чтобы спасти их.

Если оставить это в стороне – некоторые вещи со временем теряют актуальность; черт возьми, так можно сказать даже про некоторые мои ранние работы, а я все еще жив, – сцены, когда муравьи преодолевают попытки Лейнингена убить их огнем, водой или другими изобретательными методами, волнуют меня по сей день.

Очевидно, это послужило источником вдохновения для эпизода «Макгайвера». Но при дальнейшем изучении я выяснил, что «муравьиная фантастика» была популярна еще до «Лейнингена». В частности, «Империя муравьев», рассказ Герберта Уэллса, опубликованный в 1905 году, также о прожорливых муравьях и человеческих поселениях, которые они с удовольствием переваривают на своем пути.

Итак, вот вам причина многолетней одержимости (моей собственной – муравьями), которая привела к появлению на предыдущих страницах главного врага Редьярда Крейта. Я в долгу перед авторами, которые занимались этим до меня, и признателен за те средства – сало, бензин и т. д., – которые позаимствовал.

Я также углубился в изучение феромонов, в частности нижнечелюстного феромона королевы. Для исследования я использовал две статьи.

Во-первых, «Влияние феромонов матки и молодых личинок на физиологию кормления и размножения рабочих пчел (Apis mellifera)», Кирстен С. Трейнор и соавт.

Во-вторых, главу 5 книги «Нейробиология химической коммуникации», озаглавленную «Химическая коммуникация в обществе медоносных пчел».

Кроме того, я должен поблагодарить «Википедию» и армию вики-солдат Джимми Уэйлса.

Я поместил действие романа в более или менее современные времена – в 2018 год, чтобы избежать темы пандемии, – чтобы научная основа была более правдоподобной. По правде говоря, сейчас это не менее научно обоснованно, чем было тридцать лет назад или, вероятно, будет тридцать лет спустя. Но цель большинства авторов – сделать так, чтобы все выглядело правдоподобно, и поэтому я решил поместить события примерно в наши дни.

Проблема с этим решением в том, что, когда книга выйдет, мне будет сорок девять лет. Когда я писал эту книгу, мне было около сорока пяти. Если вы уже ее прочитали, то и так знаете, что она написана от лица девочки-подростка.

Я рассматривал другие варианты развития сюжета, – может быть, превратить Маргарет в Майка? – но роман не поддался этим попыткам. Поэтому я засучил рукава и постарался сделать все как можно правильнее, понимая, что для некоторых читателей, а может быть, и для многих из них, этот персонаж, возможно, никогда не покажется реалистичным.

Но я проявил должную осмотрительность. Я назвал это своим исследованием «Дети в наши дни!».

Спасибо подкасту Red Scare.

Подкасту Teen Girl Talk.

И большое спасибо r / teenagers за прикольные мемы.

Действие этой книги происходит в моем родном городе Сент-Катаринс, Онтарио. В большинстве книг, изданных под моим собственным именем, я рассказываю о жизни в этом городе и его окрестностях, но эта книга – первая, в которой речь идет об этих улицах. Нортфилд – это, по сути, моя старая средняя школа, Вестпарк. Здесь нет клуба гольфа и охоты, но есть гольф-клуб и загородный клуб, и они расположены в одном географическом месте.

Несмотря на все эти совпадения в реальной жизни, очень важно, чтобы люди, которые знают меня или с которыми я ходил в школу почти три десятилетия назад и которые, возможно, прочитают эту книгу, поняли следующее: город в этой книге не является реальным местом. Персонажи, представленные здесь, не имеют ничего общего с реальными людьми, с которыми я вырос. Ни одно из событий, описанных на этих страницах, не должно рассматриваться как имитация или переосмысление событий, которые произошли в действительности.

Непросто ориентироваться в собственном прошлом, когда речь заходит о художественной литературе. В некотором смысле эта близость помогает. Воспоминания о моей старшей школе – о ее коридорах и классах – помогли мне приблизиться к этой истории. Но опасность в том, что порой мы подходим слишком близко, не так ли? Или в том, что мы не удостоверяемся, что это правда в нашем собственном сердце, что написанное нами не является результатом какой-то паразитической привязанности к людям, с которыми мы выросли.

Дело в том, что я не могу вспомнить многое из того, что происходило тогда, с какой-либо ясностью. Я, конечно, знаю, что не всегда был лучшим человеком, и не желал бы, чтобы меня судили по тому, как я себя вел в детстве. Поэтому мне хотелось бы так же справедливо отнестись и к другим.

Итак, обращаюсь к славным ученикам, преподавателям и персоналу Вестпарка начала девяностых (Господи, неужели это было так давно?). Если вы когда-нибудь прочтете это, знайте: все, что здесь написано, – плод моего воображения. Ни один персонаж не должен восприниматься как кто-то, кого я когда-либо знал, с кем у меня были разногласия или в кого я был влюблен. Вы, безусловно, существуете, но не на этих страницах.

Теперь наконец-то расскажу о настоящей истории моего города.

В начале девяностых, когда я учился в старшей школе, серийный убийца Пол Бернардо убил двух девочек. Их звали Кристен Френч и Лесли Махаффи.

Мои родители – и это правда – живут на расстоянии вытянутой руки от старого дома Бернардо. Достаточно выйти из парадной двери, пройти по подъездной дорожке и посмотреть на юг. Вон и тот дом, в пятистах метрах. Теперь он выглядит совсем по-другому.

Очень ухоженный. Иногда можно увидеть, как владелец подстригает кусты или газон. На вид приличный парень.

Смерть этих двух девушек стала самой глубокой трагедией, которую когда-либо видел наш город. Но что я помню (или так мне казалось), так это разную реакцию на их кончину.

У каждого была своя история о Кристен Френч после ее смерти. Все ее, оказывается, знали. Вот сидите вы и слушаете уже десятого человека, решившего рассказать историю о том, чем они с Кристен однажды занимались, и вдруг до вас доходит: никто ее совсем не знает. Все просто повторяют историю, которую им рассказал кто-то еще.

Кристен была привлекательной. Умной, популярной. Она была воплощением амбиций и потенциала.

Лесли Махаффи тоже обладала всеми этими качествами. Они были совсем еще юными девочками. Они были ДЕТЬМИ. На этом этапе жизни у всех есть потенциал, верно?

Вот только у людей были разные мнения о Лесли. Не то чтобы о ней никто не скорбел – нет, боль от ее потери была глубокая и неизбывная, – но, как сказали бы современные дети, «вайб» был совсем другой.

Я всегда удивлялся, как такое могло случиться. Раньше я думал, что это потому (и именно этим убеждением руководствовался при написании «Королевы»), что Лесли была бедна. Но, глядя на историю сейчас, мне кажется, что это не так. Насколько могу судить, она происходила из семьи среднего класса. Возможно, Кристен была немного богаче, но разница кажется мне незначительной.

Это впечатление – что разница связана с неравенством в уровне благосостояния – и стало основой «Королевы». Но я так и не осознал, что это впечатление ошибочно, пока не закончил писать роман. Я упрямо продолжал верить, что Лесли поминали иначе, потому что она была не так богата.

Забавно и, возможно, ужасно, как работает память. Как она может подпитывать целые книги, даже если эти воспоминания совершенно не соответствуют действительности. И все это случилось так давно, понимаете?

Мои мысли блуждают.