Я внезапно осознала, что впервые за целую вечность вышла на улицу, и у меня закружилась голова. Солнце припекало. Я напоминала младенца, вразвалочку разгуливающего без панамки.
Я нажала на экран iPhone и начала на автомате тапать по экрану.
Потребовалась секунда, чтобы понять, что в телефоне нет паролей ни для одного из моих аккаунтов. Поняв, что через него не могу получить доступ к моей онлайн-жизни, я отключила его.
После исчезновения Плам я практически перестала пользоваться социальными сетями. Меня тошнило от всех этих постов, в которых совершенно посторонние ей люди выражали свои соболезнования и рассказывали, каким хорошим человеком она была.
Ее яркое пламя погасло слишком рано.
Я написала о Плам всего один раз. Ей всегда нравилась цитата из «Изгоев» С. Э. Хинтон. Позже я узнала, что это была цитата из стихотворения Роберта Фроста.
Ничто золотое не вечно.
Эта фраза, конечно, прекрасно описывала Плам, но, думаю, в большей степени она была о том, как недолго каждый из нас остается молодым. Эта часть нашей жизни тает с каждой минутой, утекает сквозь пальцы, и мы никогда не догадаемся, где находится финишная черта, пока грудью не порвем ленту.
Опубликовав это, я почувствовала себя дерьмово. Как будто и я использовала имя Плам для внимания и лайков.
Добравшись до Крествью, я направилась прочь из стерильной страны чудес под названием Executive Acres, – более претенциозно назвать не могли? – мимо бугристых газонов, где поверх строительного мусора были уложены полосы дерна. Я тяжело дышала, на шее выступили капельки пота. iPhone издал звук нового уведомления. Я вытащила его. Срочное новостное сообщение.
Я вспомнила свой сон. Как эти трое учеников из моей школы – старшеклассники, из того же выпускного класса, что и я – выползали из своих гробов.
Вынув iPhone из чехла, я проверила настройки уведомлений.
Должно быть, их установил тот, кто прислал телефон.
Пять уведомлений от Google. Пять имен.
Чед Дирборн. Аллан Теллер. Уилл Стинсон.
Чарити Этуотер.
И, наконец – и от этого я вздрогнула всем телом, – Маргарет Карпентер.
Я быстро просмотрела фотографии, прикрепленные к статье.
На первой был изображен Аллан Теллер, с тонкой шеей и подловатой ухмылкой, на второй – Уилл Стинсон, похожий на среднестатистического ютубера, и, наконец, Чед Дирборн – бесстрашный лидер с харизмой известной рок-звезды, приятно улыбающийся, наслаждающийся лучшими годами своей жизни.
Конечно, они были счастливы. Все трое происходили из старинных семей, водили машины, купленные на деньги корпораций их родителей, и, будучи старшеклассниками из Нортфилда, творили в школе что хотели вместе с девушками с аналогичным статусом: инстаграмщицей Мирандой Ланкастер, Вандой Холлис с шелковистыми кудряшками и Глендой Кертис с ее невероятно большими сиськами.
«Слониха». Это прозвище Аллан Теллер пытался навязать мне после прошлых рождественских каникул. Он заметил меня в коридоре и затараторил в стиле спортивного комментатора:
– Она выходит на ринг пря-я-я-ямо из столовой. Наша фаворитка одета в мешок, весит полтонны, толстая, немытая… Встречайте – Слони-и-иха!
Ну, прибавила я пару кэгэ за праздники, и чего? Мне нравится гоголь-моголь, это не преступление. Всем было плевать, кроме этого говнюка Теллера.
– Какая интересная тактика, – усмехнулась я. – А ты всех девушек в школе бодишеймишь? Или я для тебя особенная?
– Нет. – Аллан ссутулился, в его близко посаженных глазах было что-то от хорька. – Не понимаешь ты шуток, Марго.
Несмотря на то что на этом все закончилось, меня тогда поразила мысль, что Аллан Теллер когда-нибудь станет взрослым и лет так в сорок будет объяснять своему малолетнему сыну, как однажды, еще в старших классах, назвал другого человека «Слонихой».
В те дни все это было вполне приемлемо, Фредерик, дорогой мой! Потому что, видишь ли, она заметно прибавила в весе в районе груди и ягодиц. Стоит также упомянуть, что в то время у нее еще и денег не было.
Теллер был одним из тех парней на вечеринке «Горящий фургон»… Они втроем были причастны к тому, что произошло с Плам.
Аллан Теллер, Чед Дирборн, Уилл Стинсон.
На сегодняшний день все трое числились пропавшими без вести… – я просмотрела статью – ну да, около двух недель. Плам отсутствовала гораздо дольше.
Дзинь!
Пять сообщений о пропаже. Четыре имени из пяти принадлежали ученикам моей школы. Черт, так вот как они исчезли? Они тоже получили телефон и, как идиоты, сделали то, что им было велено?
Это она. Это могла быть только она.
Так утверждала рациональная часть меня. Плам была единственным человеком, который мог знать такие интимные подробности. Но где-то под логикой, в глубине моего сознания, скрывалась мысль, от которой легонько покалывало кожу головы.
Что, если Плам действительно жива? Это значит, что она, моя лучшая подруга, не сообщила мне об этом, позволив оплакивать себя целый чертов месяц?
Что, если ей пришлось исчезнуть? Что, если она намеренно скрывается от полиции так долго, не выдавая себя? И все это ради того, чтобы доказать, что всем наплевать на пропажу кого-то вроде нее.
Это был бы самый крутой поступок, который кто-либо когда-либо совершал в нашем засранном городе.
Я шла, опустив голову и стиснув зубы. Уставившись на телефон, я даже не сразу поняла, что добралась до угла Крествью и Лонниган.
– Маргарет?