Шторм, обрушившийся на Абелум, не шел ни в какое сравнение с обычной грозой. Дождь лил без остановки много дней подряд. Улицы затопило, ветер срывал провода со столбов, оставляя половину города без света. Мы сидели в домике, темном, как пещера, но Леон повсюду зажигал свечи, укутывал меня в одеяла и согревал своим телом. Он ни на секунду не выпускал меня из виду.

Когда буря наконец улеглась, сообщили о новых разрушениях. Мокрая земля не выдержала, и шахта «Белые сосны» обрушилась, поглотив остатки подземелий. Часовня устояла, однако крыша обвалилась окончательно. Власти задумались: не снести ли ее, несмотря на историческую ценность. Поскольку Кент умер, защищать ее стало некому, и решение приняли быстро: руины тоже сровняют с землей.

Тело Иеремии пришлось опознавать по зубным снимкам. Его смерть признали несчастным случаем: мол, в дом попала молния. По университету долго гуляли слухи о поджоге, хотя доказательств так и не нашли.

Некоторые преподаватели смотрели на меня косо. Я, наверное, уже не узнаю наверняка, но, скорее всего, кое-кто из них прятался под маской оленя, пока Иеремия вырезал на мне руны. Поэтому всякий раз, заходя в аудиторию, я надеялась, что им тошно видеть меня живой.

Кошмары о шахте стали преследовать меня реже. Голос Глубинного исчез из снов. Синяки от щупалец сошли. А вот шрамы от ножа Иеремии остались.

Леон предложил убрать их у пластического хирурга, если захочу. Сказал, что денег не пожалеет.

Я начинала подозревать, что в Аду у него припрятан не один мешок с золотом, но демон лишь посмеивался в ответ и ничего конкретного не говорил – только:

– Сама увидишь, когда придет время.

На ноге осталась еще одна отметина – его знак. Правда, для меня это был не просто шрам. Это – клятва, которую я дала добровольно.

Леон часто водил по красным линиям пальцем, целовал, облизывал и шептал страстные непристойности.

Этим знаком я гордилась, потому что нанесла его сама.

Моя душа теперь принадлежит Леону. Пусть владеет ею. Пусть любит и бережет. У нас впереди целая вечность.

Пожалуй, этот рассказ подошел к концу.

Хотя точку ставить еще рано.

История мести только начинается.