Она вскинула обе руки, готовясь сотворить заклинание изгнания, которое выжгло бы ауры детей дотла. Но мистер Бессмертный не дал ей закончить жест. Он переместился с такой скоростью, что воздух за ним издал сухой хлопок, и оказался прямо перед ней. Его рука, обернутая в безупречный манжет, мягко, почти по-джентльменски, легла ей на запястье, блокируя доступ к магическому потоку.

— Давайте будем честны, дорогая, — прошептал он, и его глаза в этот момент стали глубокими, как бездна, в которой гаснут звезды. — Если вы сейчас закричите или примените силу, вы раскроете свое местоположение всему городскому Совету. А учитывая, что вы только что пытались применить высшее изгнание к группе «невинных детей», ваш карьерный рост вряд ли пойдет вверх. Вас отстранят за непропорциональное применение силы еще до того, как вы успеете сказать «экзорцизм».

Инквизитор замерла. Её пальцы судорожно дернулись, но хватка мистера Бессмертного была подобна стальному капкану, обернутому в бархат. Она видела в его глазах не просто уверенность, а холодный расчет шахматиста, который уже поставил ей мат в трех вариантах развития событий. Гнев в её груди боролся с профессиональным инстинктом выживания, и последний, как обычно, одержал верх.

— Вы... вы играете с огнем, — прошипела она, пытаясь высвободить руку.

— О, дорогая, я и есть огонь, — мистер Бессмертный мягко отпустил её запястье и сделал шаг назад, возвращаясь к своему обычному, слегка расслабленному виду. — А теперь, будьте добры, забудьте о нашем визите. Считайте это маленьким донатом в фонд развития вашего терпения.

Он развернулся к детям, которые с нескрываемым восторгом наблюдали за сценой. Ваал едва сдерживал рык, Ксана победоносно прижимала к груди украденный фолиант, а Моракс, в образе застенчивого мальчика, поправлял очки, в которых всё ещё плясали искры демонического пламени.

— В строй, — коротко бросил мистер Бессмертный, и дети, мгновенно сбросив маски нелепых человеческих отпрысков, выстроились за ним ровным клином.

Они вышли из библиотеки в прохладный сумрак городского переулка, где воздух всё ещё дрожал от остаточного магического разряда. Ксана, чьё розовое платье теперь было забрызгано чернилами и пылью, с гордостью прижимала к себе фолиант. Её глаза сияли торжеством: она не просто выполнила задание, она переиграла охотника на его же поле.

— Разбор ситуации, — голос учителя стал сухим и деловым. — Ваал, что было твоим главным успехом?

— Я заметил ловушку до того, как она захлопнулась, сэр! — выпалил Ваал, едва сдерживая желание подпрыгнуть. — И я использовал студента как живой щит для сигнала!

— Ты заметил ловушку, Ваал, но ты не проанализировал её структуру, — отрезал мистер Бессмертный, остановившись в тени старого кирпичного здания. — Ты действовал на инстинктах. Если бы эта книга была не приманкой, а полноценным порталом-захлопывателем, ты бы сейчас сидел в камере для допроса у инквизиции, а твои одноклассники развлекались бы, выбирая тебе подходящий цвет смирительной рубашки.

Ваал притих, его хвост, который он забыл спрятать в человеческом облике, разочарованно ударил по асфальту. Он привык, что его сила решает проблемы, но Бессмертный методично выбивал из него эту почву из-под ног, заменяя её чем-то более острым и опасным — расчётом.

— А теперь Ксана, — учитель перевёл взгляд на девочку. — Твой вклад в создание хаоса был удовлетворительным, но ты слишком затянула с маскировкой. Твой визг был на октаву выше, чем естественный крик испуганного ребёнка. Ты звучала как сирена пожарной охраны, пытающаяся петь в опере. В следующий раз, если хочешь создать шумовую завесу, используй частоты, которые вызывают у людей подсознательное желание закрыть уши, а не желание вызвать полицию.

Ксана надула губы, но в её глах не было обиды — только жажда совершенства. Она знала, что каждое замечание учителя было как заточка лезвия: болезненно, но в итоге делало их смертоноснее. Она крепче прижала к себе фолиант, чувствуя, как магическая энергия книги теперь, лишившись связи с ловушкой, покорно вибрирует под её пальцами.

— И наконец, Моракс, — мистер Бессмертный посмотрел на самого тихого из учеников. — Твоя работа по дезориентации цели была безупречной. Ты понял, что в любой тактической операции самый ценный ресурс — это внимание противника. Пока инквизитор смотрела на «жертву», мы забирали приз.

Моракс едва заметно кивнул, его маленькое личико оставалось бесстрастным, но в глубине зрачков всё ещё пульсировало багровое пламя. Он только сейчас начинал понимать, что истинная сила не в том, чтобы сжечь здание, а в том, чтобы заставить врага смотреть в другую сторону, пока ты перерезаешь ему сухожилия.

— Теперь возвращаемся, — скомандовал учитель. — Нам нужно изучить содержимое этого фолианта до того, как библиотекарь решит отправить запрос в центральный архив Инквизиции.

Переход обратно в детский сад №666 был резким и шумным. В этот раз Бессмертный не стал церемониться с «плавным смещением», а буквально вышвырнул группу в центр главного холла. Дети с грохотом приземлились на обсидиановый пол, а Ксана, едва успев выдохнуть, вскочила на ноги, торжественно вскинув украденную книгу над головой.

— Положите трофей на стол и немедленно приступайте к гигиене, — сухо приказал мистер Бессмертный, указывая на массивный каменный постамент в центре холла. — У вас десять минут, чтобы смыть с себя запах человеческого невежества и пыли, прежде чем мы приступим к анализу добычи.

Дети, чьи глаза всё ещё горели азартом успешного налета, с неохотой побрели в сторону душевых, где вместо воды из леек лился жидкий серный раствор, идеально подходящий для очистки демонической кожи. Ксана, оставив книгу на столе, с наслаждением потянулась, и её человеческий облик окончательно осыпался, как старая штукатурка. На месте миленькой девочки появилось существо с кожей цвета запекшейся крови и длинным, зазубренным хвостом, который с грохотом хлестнул по полу.

Мистер Бессмертный остался один в тишине холла. Он медленно подошел к фолианту, который теперь выглядел не как старая книга, а как спящий зверь, обтянутый кожей неизвестного существа. Он не спешил его открывать. Его взгляд переместился на входные двери, где в тени колонн уже затаились двое охранников-церберов. Они переглядывались, чувствуя исходящую от книги мощную энергетику.

— Сэр, — раздался из-за спины голос Ваала. Мальчик вернулся первым, не дождавшись конца процедуры очищения. Он теперь выглядел своим истинным образом: массивный, с короткими рогами, пробивающимися сквозь рыжие вихры, и когтями, которые могли бы вскрыть консервную банку вместе с самой банкой. — А что в этой книге? Мы ведь просто украли её, чтобы попрактиковаться в скрытности. Но эта штука... она пахнет как старая гробница, в которой забыли закрыть гроб.

— Именно поэтому она и представляет интерес, Ваал, — ответил мистер Бессмертный, наконец коснувшись обложки книги. — В мире людей знания не хранятся просто так. Если книга пахнет гнилью и забытыми склепами, значит, внутри содержится нечто, что кто-то очень хотел скрыть. Или сохранить для своих.

Он открыл фолиант на середине, и по залу разнесся едва слышный шепот тысяч голосов, словно сама книга пыталась что-то нашептать каждому присутствующему. Ваал, Моракс и Ксана подошли ближе, их глаза расширились от любопытства. На пожелтевших страницах, перемежаясь с аккуратным почерком инквизитора, красовались жирные пометки на полях, сделанные красными чернилами, которые подозрительно напоминали свежую кровь.

— Смотрите, — мистер Бессмертный указал на схему, изображающую сложную сеть пересекающихся кругов и рунических печатей. — Это не просто основы призыва. Это чертеж «Зеркального Капкана» — устройства, которое позволяет запереть демона в его собственном отражении, лишая его возможности воздействовать на физический мир, но оставляя его сознание в полном порядке, чтобы он мог наблюдать, как его мир рушится.

— Жестоко, — одобрительно промурлыкала Ксана, её хвост довольно застучал по обсидиану. — Мне нравится этот метод. Почему мы просто не используем его на тех, кто нам не нравится?

— Потому что, Ксана, чтобы использовать оружие врага, нужно сначала понять, как оно работает, не став при этом его жертвой, — мистер Бессмертный перевернул страницу, и из книги выпорхнул сухой, почерневший лист, который тут же вспыхнул синим пламенем, не долетев до пола.

Он небрежно смахнул пепел с обложки, и его взгляд стал изучающим.

— «Зеркальный Капкан» работает на принципе идеальной симметрии. Он не борется с вашей силой, он её дублирует и разворачивает против вас. Если Ваал попытается сжечь такой капкан, он просто создаст вокруг себя стену из собственного огня, которая сожмет его до размеров горошины.

Ваал скептически хмыкнул, сложив массивные руки на груди. Его маленькие рожки едва заметно вибрировали от желания что-нибудь разрушить.

— Слишком сложно, — проворчал Ваал, втягивая ноздрями воздух. — Почему нельзя просто разбить зеркало?

Мистер Бессмертный медленно поднял бровь, и в этом жесте читалось всё разочарование учителей мира за последние несколько тысячелетий. Он не стал отвечать словами. Вместо этого он щелчком пальцев призвал из пустоты небольшой осколок обсидианового стекла, который завис в воздухе между ним и учениками. С помощью короткого заклинания он активировал в осколке упрощенную версию схемы из фолианта.

— Попробуй, Ваал. Разбей его.

Ваал не заставил себя ждать. С диким воплем, который заставил бы любого земного младенца замолчать навсегда, он рванулся вперед, вскидывая когтистую лапу для сокрушительного удара. Но в тот самый миг, когда его когти коснулись поверхности стекла, пространство вокруг него дрогнуло. Раздался резкий, металлический звон, и Ваал с размаху ударил... самого себя. Точнее, свою точную копию, которая возникла из воздуха в миллиметре от поверхности зеркала. Раздался глухой хлопок, и Ваал с грохотом отлетел назад, проехавшись спиной по обсидиановому полу.

— Видите? — мистер Бессмертный даже не шелохнулся, наблюдая, как Ваал пытается с confused видом ощупать собственный нос, который только что получил мощный удар от невидимой стены. — Ваша ярость — это ваш главный актив, но в руках мастера она становится вашим же капканом. Вы только что атаковали не зеркало, а саму идею своей атаки.

Ваал сидел на полу, тяжело дыша, и в его глазах впервые за долгое время читалось не раздражение, а искренний, почти благоговейный ужас. Он посмотрел на свои когти, затем на обсидиановый осколок, который теперь безмятежно пульсировал мягким светом, словно насмехаясь над его силой. Для маленького демона, который привык, что мир прогибается под его ударом, этот опыт был сродни открытию новой физики.

— Значит, если мы встретим такого «зеркальщика» в реальности, нам конец? — тихо спросила Ксана, прищурив свои вертикальные зрачки.

— Напротив, — мистер Бессмертный наконец закрыл фолиант с тяжелым, окончательным стуком. — Теперь вы знаете, как выглядит ловушка. И раз вы знаете её принцип, вы можете её обмануть. Секрет «Зеркального Капкана» в том, что он ждет от вас определенной реакции: агрессии, страха или попытки доминировать. Если вы дадите ему то, чего он не ожидает — например, искреннее сочувствие или абсолютное безразличие — симметрия нарушится, и зеркало треснет само по себе.

— Безразличие? — Ваал вскинул бровь, в которой всё ещё пульсировало недоумение. — Сэр, я демон. Моё «безразличие» выглядит как сон в течение трёх столетий, а проснувшись, я всё равно хочу что-нибудь сжечь.

— Именно поэтому ты — идеальная мишень, Ваал, — мистер Бессмертный усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Твоя природа предсказуема. Ты — костёр, который разгорается от любого сквозняка. Чтобы победить зеркало, нужно стать не огнём, а пустотой, в которой этому огню негде отражаться.

Учитель медленно прошелся вдоль строя, и его шаги по обсидиану звучали как удары молота по наковальне. Он остановился перед Мораксом. Маленький демон-задрот всё ещё размышлял над механикой удара, его пальцы нервно перебирали невидимые нити магического плетения.

— Моракс, — тихо позвал Бессмертный. — Подойди к осколку. Медленно. Не думай о том, чтобы атаковать. Не думай о том, чтобы защищаться. Просто представь, что это зеркало — самая скучная вещь во всех девяти кругах ада. Что оно настолько ничтожно, что даже не заслуживает твоего взгляда.

Моракс сделал шаг вперед. Его маленькие копыта едва слышно цокали по камню, а в глазах застыл аналитический холод. Он не был вспыльчивым, как Ваал, и не тщеславным, как Ксана; его истинной страстью было изучение структуры вещей, их разборка на составляющие и последующее изучение того, почему они больше не работают.

Он остановился перед парящим осколком. Зеркальная поверхность пульсировала, словно живое сердце, ожидая всплеска энергии, чтобы мгновенно отразить его и раздавить атакующего его же силой. Моракс замер. Он не сжал кулаки и не приготовил заклинание. Вместо этого он медленно, почти лениво, зевнул, прикрыв глаза. В его сознании возник образ чего-то бесконечно серого и унылого — например, бесконечного пересчитывания песчинок в часах времени, которые заклинило.

Осколок вздрогнул. Симметрия, на которой держался «Зеркальный Капкан», начала давать трещину. Ловушка не чувствовала агрессии, которую можно было бы продублировать, и не находила страха, который можно было бы усилить. Для магического механизма Моракс в этот момент стал эквивалентом пустого пространства.

— Еще немного, — прошептал мистер Бессмертный, сложив руки на груди.

Моракс не открывал глаз. Он продолжал культивировать внутри себя состояние абсолютной скуки, представляя, как бесконечно медленно сохнет краска на стене в комнате без окон. Зеркальный осколок запульсировал чаще, переходя из мягкого света в тревожный, лихорадочный багровый цвет. Механизм «Капкана» сходил с ума: он пытался зацепиться за любую эмоцию, любой импульс, который можно было бы развернуть против атакующего, но натыкался на глухую стену безразличия.