Непохоже, что было утро.

По ощущениям, стоял поздний летний полдень, когда свет становился зернистым и ярким, а день таким теплым, что все вокруг казалось слегка подернутым дымкой.

Холланд уже проснулась, но не могла открыть глаза. Они были тяжелыми ото сна и остатков сновидений. Секунду она не могла вспомнить, где находится. В комнате пахло океаном, а рядом с ней находился кто-то еще.

Запаниковав, Холланд дернулась, но чьи-то руки сжали ее еще крепче.

– Расслабься, детка, ты в безопасности. – Чьи-то руки очертили круг на ее животе.

Затем Холланд почувствовала губы на своем плече, шее, ухе.

Это была плохая идея.

Очень плохая идея по многим причинам, перечисление которых заставило бы ее нервничать еще больше. Холланд могла сделать это, только если знала, что сегодня действительно станет ее последний день. А она не хотела умирать.

– Нам лучше остановиться. – Холланд высвободилась и повернулась на бок, лицом к нему. Это определенно было неправильным решением.

Утром Адам выглядел прекрасно. В тусклом свете его черты казались мягче, волосы были растрепаны, а веки все еще были слегка опухшими.

– Доброе утро, Светлые глазки. – Он положил руку ей на бедро. Уверенную, теплую и…

Из его носа упала капля крови, за ней еще одна и еще.

– Адам… – Холланд потянулась к нему, но он не пошевелился. Даже не вздрогнул, когда кровь полилась на простыни. Его глаза, все еще открытые, остекленели. – Адам! – вскрикнула Холланд, тряся его за плечо, но ничего не происходило. Только кровь продолжала капать. – Адам! Адам…

– Холланд… – произнес он, но его губы не шевелились. Все еще замороженный, он истекал кровью.

– Адам! – продолжала она трясти его.

– Холланд! – раздался крик, на этот раз громче. Затем она почувствовала на плече чью-то руку. – Холланд, проснись! Проснись!

Мгновение ее глаза все еще отказывались открываться. Она оказалась в ловушке разорванного пространства между снами.

– Все в порядке, – уверял ее Гейб. Не Адам. Тот был всего лишь сном. Гейб же был настоящим. – Ты со мной. Я здесь.

Наконец она открыла глаза. Гейб сидел на кровати. Одной рукой он держал ее за плечо, а в другой сжимал пропитанную кровью наволочку.

И тут она почувствовала это – вкус крови на губах.

– Что со мной такое? – спросила Холланд.

– Не знаю. Ты… – заколебавшись, Гейб на мгновение стиснул зубы, – ты все звала Адама.

Холланд почувствовала, как волна унижения сменилась тревогой. Она не хотела рассказывать Гейбу про очень реалистичный сон, в котором лежала в постели с Адамом. Особенно теперь, когда у Гейба на лице было написано, что он не прочь выстрелить в Адама еще раз. Вместо этого Холланд сообщила:

– Наверное, я просто заново переживала вчерашний день. Лучше мне привести себя в порядок.

На ватных ногах Холланд поднялась с кровати и поспешила в ванную. Умывшись, она снова открыла рюкзак Дженьюэри. Под разными мелочами обнаружилось на удивление большое количество одежды, а также пакет, полный туалетных принадлежностей. Холланд достала изумрудно-зеленое шелковое платье с короткими рукавами, глубоким вырезом и завышенной талией. Оно казалось слишком нарядным для похода в банк, но у Холланд возникло ощущение, что это место было куда более вычурным, чем обычные подобные учреждения.

После этого Холланд примерила туфли сестры. Они были сделаны из черной лакированной кожи, а каблуки оказались выше, чем ей хотелось бы. Но, по крайней мере, они были не слишком тонкими, а по бокам их украшали милые винтажные пуговицы, которые так хорошо сочетались с платьем.

Подобные туфли едва ли подходили для бега, но Холланд надеялась, что бежать ей не придется. В рюкзаке Дженьюэри также нашлась маленькая черная сумочка. Холланд положила в нее несколько личных вещей, в том числе ключ с пластиковой цепочкой. При прикосновении к нему она почувствовала еще один разряд статического электричества и в очередной раз задалась вопросом, что же открывал этот ключ.

– Ты готова? – Гейб громко постучал в дверь ванной.

Когда Холланд открыла дверь, по пляжному домику разносились совсем другие ароматы. Сливочное масло. Сироп. Корица. Бекон. Кофе. Неужели Гейб приготовил для нее завтрак?

Кухня находилась рядом с гостиной. Как и все комнаты в доме, эта была обставлена для снятия фотографий. Свежевыкрашенные в оливковый шкафы, глянцевая техника кремового оттенка, а вокруг стола – виниловые винтажные стулья с полосками по центру такого же цвета, что и бытовые приборы.

Холланд подошла ближе, чтобы разглядеть гору картонных упаковок для еды навынос. Если она правильно разобрала нацарапанное на коробках, Гейб заказал тыквенные блинчики, тыквенные французские тосты, тыквенные сосиски, тыквенные вафли и ее любимые тыквенные кексы с шоколадной крошкой. Внезапно она вспомнила, что сегодня Хэллоуин. Неужели Гейб заказал все это для нее?

От ощущения, что за ней наблюдают, по спине у Холланд побежали мурашки. Обернувшись, она увидела Гейба, стоявшего в дверном проеме.

На нем был синий костюм в тонкую полоску. Холланд была уверена, что вчера вечером он его не надевал. Иначе она бы запомнила, как одежда подчеркивала его глаза. Девушка испытала почти болезненное ощущение от того, что Гейб смотрит на нее, скользит взглядом по обнаженным ногам, оценивая короткое шелковое платье.

Парень направился к столу, как будто загляделся на нее по чистой случайности. Холланд стало интересно, считал ли он, что спать с ней в одной постели было ошибкой. Вместо того чтобы чувствовать себя более комфортно, Холланд ощущала только сильную неловкость.

У нее мелькнула мысль, что было бы неплохо, если бы к некоторым отношениям прилагались инструкции, как, например, на этикетках одежды:

Только для экстренного использования.

Избегайте тесного контакта.

Не ложитесь вместе в постель.

– Выглядишь так, будто волнуешься, – прищурился Гейб.

– О чем тут беспокоиться? – уточнила Холланд. – Разве что не смогу выбраться из Банка, не найду Сердце Алхимика и произойдет еще одно кровотечение. Подожди, а что, если в Банке у меня кровь пойдет из носа?

– Даже не вздумай там кровоточить.

– Но…

– У тебя будет всего двадцать минут, – перебил Гейб.

– Вообще-то пятнадцать.

– Тебе не сказали прийти на пять минут раньше?

– Сказали.

– Тогда у тебя будет двадцать минут. – Он протянул ей белые керамические часы. – Надень их. Они показывают время с точностью до миллисекунды. Чтобы войти и выйти с Сердцем, тебе понадобится каждая секунда.

– Но что, если Сердца в ячейке не окажется?

– Я все равно тебя вытащу.

– Как?

Гейб выглядел оскорбленным тем, что она вообще спросила. Затем он сунул руку в карман и вытащил предоплаченный мобильный.

– В этом сохранен мой номер. – Он вложил телефон ей в руку.

– Ты всегда носишь с собой несколько предоплаченных телефонов?

Проигнорировав ее вопрос, Гейб сказал:

– На нем только мой контакт. Позвони, как только получишь Сердце Алхимика или если тебе понадобится выбраться из Банка.

– Подожди, – начала Холланд, осознав, что вчера они так и не поговорили об этом. – А ты со мной не пойдешь?

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему?

– Запись на прием защищает только тебя, дорогуша. Кстати, об этом. – Гейб посмотрел на ее рюкзак. – Вряд ли тебе стоит брать его с собой. Банк будет искать способы отнять у тебя время, чтобы после было труднее сбежать. Если принесешь рюкзак, они проверят каждый предмет, чтобы убедиться, не пропитан ли он магией.

– Это всего лишь рюкзак с одеждой, – сказала она, что было не совсем правдой. Холланд не хотелось расставаться с ним, поскольку в нем все еще лежал ежедневник Профессора.

– Тебе не обязательно оставлять его здесь. Можешь отдать мне, пока будешь внутри.

– А как же телефон, который ты мне дал?

– Это же явное барахло. Они даже не обратят на него внимания. Нам пора идти.

– Подожди, раз разговор зашел о телефонах – слышал что-нибудь от моей сестры?

Гейб покачал головой.

Холланд почувствовала легкий укол беспокойства.

– Не волнуйся, уверен, скоро мы что-нибудь узнаем.

Холланд было известно, что ее сестра находилась в другой стране, но это не успокаивало.

– Можешь хотя бы сохранить ее номер на моем мобильном?

– Думаешь, твоя сестра ответит на неизвестный номер, якобы пишущий от твоего имени?

В его словах имелся смысл, но Холланд все равно сказала:

– Я все же попытаюсь.

Гейб достал свой телефон и продиктовал номер.

Холланд поспешила набрать сообщение.

Привет! Это я, Холланд. Твой друг Гейб выбросил мой телефон в окно, так что я пишу с нового. И…

Она задумалась, что еще написать. У Холланд было так много вопросов, но задавать их в сообщении казалось неподходящим способом. Наконец она остановилась на: «Сегодня утром я иду в Банк».

– Пойдем, – повторил Гейб. – Нам уже пора.

– Секундочку. – Холланд повернулась и взяла со стола кофе со льдом и целую упаковку тыквенных маффинов с шоколадной крошкой.

Стоящий в дверях Гейб так ни к чему и не притронулся.

– Ты не голоден? – спросила Холланд.

Он покачал головой:

– Не люблю тыкву.

– Тогда зачем все это заказал?

Он пожал плечами.

– Ты показалась мне человеком, который любит отмечать праздники. – И Гейб поспешил прочь, как будто, сказав или сделав что-то приятное, мог покрыться сыпью.

Холланд начала скучать по тяжести рюкзака сестры, как только положила его в багажник.

– Он будет тут, когда вернешься, – заверил Гейб.

Внезапно Холланд могла думать лишь о том, что люди, говорящие подобные вещи в фильмах, никогда не возвращались.

– Волнуешься? – спросил Гейб.

– С чего мне волноваться? – бросила Холланд. – Я всего-то иду в зловещий Банк, чтобы забрать предмет, которого там может и не быть, и я только сейчас осознала, что даже не знаю, как он выглядит.

– Никто не знает. Некоторые подозревают, что он может менять форму.

– Ты совсем не помогаешь, – выдохнула Холланд.

Гейб, нахмурившись, сунул руку в карман пиджака и вытащил старинную бронзовую монету.

– Что это? – спросила Холланд.

– Просто вещица, которую я подобрал, – произнес он таким тоном, что стало ясно: это определенно нечто большее чем «просто вещица». – Теперь протяни руку.

– Боюсь, мне нужно больше информации.

Гейб вздохнул:

– Я собираюсь преподать тебе небольшой урок по распознаванию магических предметов на тот случай, если не понимаешь, что именно находится в ячейке твоего отца. Теперь протяни руку.

На этот раз Холланд послушалась.

– Когда положу монету тебе на ладонь, я хочу, чтобы ты сказала, если почувствуешь что-либо. Хитрость магии в том, что она не всегда ощущается одинаково. Иногда на руках появляются мурашки, а иногда мир вокруг на секунду замирает. Люди постоянно замечают подобные вещи, но не осознают, почему они происходят, пока не сфокусируются в достаточной степени. Так что, – Гейб сделал паузу, заглянув темными глазами в ее, – будь внимательна.

Холланд кивнула, но по необъяснимой причине начала нервничать. По ее рукам побежали мурашки, а ведь Гейб даже еще не опустил монету. Когда он вложил монету в ее ладонь, Холланд почувствовала это. Резкий, ледяной ветерок прорезал теплый утренний воздух. Всего на мгновение. После чего Холланд снова ощутила лучи солнечного света.

– Кажется, я поняла, о чем ты. – Холланд улыбнулась. – Я почувствовала перемену в воздухе.

Гейб кивнул и потянулся за монетой.

– Не так быстро. – Холланд сжала пальцы. – Я хочу знать, для чего она.

– Если зайду с ней в бар, мне не придется платить за выпивку. – Гейб серьезно посмотрел на Холланд.

– Ты шутишь?

– На самом деле я не отличаюсь чувством юмора, дорогуша. – Но сейчас Гейб улыбался. Холланд впервые увидела, как он улыбается по-настоящему. То была действительно приятная улыбка. Холланд почувствовала себя немного ошеломленной, и Гейб, казалось, заметил это. Она ожидала, что его улыбка немедленно исчезнет, но вместо этого он потянулся к ее пальцам и медленно вытащил монету.

– Когда выйдешь из Банка с Сердцем Алхимика, напитки за мой счет.