Часы пробили семь утра — ровно, уверенно, будто задавали ритм всему городу. Серая улыбнулась этому звуку: ей всегда нравилось, когда время не шепчет, а говорит в полный голос.

Она зашла в ванную и на мгновение задержалась перед зеркалом. Шатенка с рыжим отливом, тридцать лет, рост — сто шестьдесят девять, вес — шестьдесят три. Не худышка, но и не пышка: иногда даже хотелось чуть-чуть сбросить, а иногда казалось, что эти округлости на бёдрах и небольшая грудь второго размера — это и есть её настоящая форма, выточенная годами. «Какой была в двадцать лет, такой и осталась, — подумала она. — Вроде и не испортилась, но и лучше мне ни при каких обстоятельствах не стать». Эта мысль не ранила, а, наоборот, успокаивала: она знала себя до последней морщинки и не хотела притворяться кем-то другим.

Водные процедуры помогли проснуться до конца. Потом неспешно позавтракала — спасибо ларю: один раз приготовила еду, положила внутрь, и вот тебе всегда свежие пироги и тёплый чай. Это был не просто артефакт, а тихий союзник в её размеренной жизни.

Одежду выбрала неброскую — как и всё рабочее в её гардеробе. Коричневое платье привычно сидело по фигуре, но зелёная вышивка лозы с красными ягодами на манжетах и горловине добавляла образу чуть-чуть тепла, будто напоминала, что даже в строгом порядке есть место для жизни.

Перед выходом из дома Серая привычно включила охранку, проверила содержимое сумочки: браслет, зонтик, зажигалку — всё на месте. Начало осени не радовало её своей переменчивостью: утро прохладное, в обед палит солнце, вечером может пойти дождь. Вот чем ей нравилось это время — так свежестью воздуха по утрам, и осознанием, что скоро начнётся неделя бурь с грозами.

По дороге в контору она слушала городские разговоры: кто-то обсуждал понижение пошлин на зерно на юге страны, кто-то — продвижение политической партии Серых, кто-то тревожился из-за сдвига сезона штормов. Народ постепенно наполнял улицы, каждый спешил по своим делам. Серая порой шла вместе с этой общей волной, а порой отделялась от неё, будто сама становилась отдельным течением.

Подойдя к конторе, она окинула беглым взглядом здание. Двухэтажное, основательное, с широкими окнами, оно казалось ей правильным: в нём было достаточно места и для работы, и для тишины. Главный вход был парадным — для клиентов, а два задних — рабочими: туда подъезжали торговцы с материалами или подвозили товары. Третий вход не использовался, но Серая оставила его «на всякий случай» — она вообще любила, чтобы у неё всегда был запасной путь.

— С добрым утром, мистер Халим, — поздоровалась она, открывая дверь, в голосе было удивление.

— С добрым утром, госпожа Серая, — ответил мужчина лет двадцати трёх.

Халим был прекрасным специалистом по работе с клиентами. В его внешности угадывались восточные и европейские черты, а повадки порой напоминали что-то хищное — будто в роду у него были те, кто привык замечать малейшее движение в темноте. Но сколько у Халима ни пытались выведать информацию о предках, он всегда отвечал одно и то же: «Кто бы ни был, тот уже есть».

Серая на секунду замерла: до открытия оставалось почти час. То ли она шла быстрее обычного, то ли вышла намного раньше. И уж точно не ожидала увидеть Халима с тряпкой в руках, протирающего и без того чистое помещение.

— Не ожидала здесь увидеть кого-то так рано, — сказала она, посмотрев на часы.

— Сегодня должны прийти заказчики за воспроизводящей картой, — Халим улыбнулся лёгкой, чуть смущённой улыбкой. — Вот я и посчитал, что господа явятся с открытием.

Серая приподняла бровь.

— Поэтому ты сам пришёл в такое время?

В её голосе смешались удивление и лёгкая ирония. Халим немного смутился: он действительно пришёл намного раньше обычного и, впервые опередив госпожу Сераю, занялся уборкой.

— Ладно, — сказала Серая, не став озвучивать вслух: «Успей всё убрать до прихода клиентов». — Уборка лишней не будет.

Она вспомнила единственный раз, когда видела его в приподнято-нервозном состоянии — при первом крупном заказе в первый год работы. Тогда она пообещала ему премию в размере двух окладов. С тех пор они работали вместе уже три года, и Серая ценила в нём не только профессионализм, но и эту способность гореть делом, не теряя головы.

Поднявшись в свой кабинет, Серая не стала переодеваться, а сразу взялась за мелкую работу — чертежи, расчёты, пометки на полях. Ей хотелось спокойно отвлечься, собраться с мыслями и заодно понаблюдать за предстоящими клиентами: Халим посеял в ней интерес к ним.

К девяти утра начали приходить остальные работники, и здание постепенно наполнилось мерным стуком, шагами и разговорами. К открытию действительно подошли две фигуры — мужчина и женщина. Серая решила, что встречать их будет не только Халим, но и кто-нибудь из девушек, и уточнила, кто сегодня в зале. Узнав, что смена Лидии, она решила переговорить с ней после ухода заказчиков и отправила ей короткое указание зайти к ней в кабинет.

Через два часа в дверь раздался стук.

— Войдите, — Серая помассировала шею, чувствуя, как напряжение собирается между лопаток.

Дверь открылась, и вошла Лидия — двадцать пять лет, блондинка с голубыми глазами. Редкое сочетание, но крупноватый нос не позволял ей выглядеть как куколка, чему сама Лидия была даже рада. Она как-то сказала: «Красота порой приводит к несчастьям больше, чем уродство». И в этих словах чувствовалась не бравада, а горький опыт, который никто не решался оспаривать.

— Доброе утро, госпожа Серая, — Лидия поздоровалась не теряя собственного достоинства, но чётко обозначая иерархию.

— Доброе утро, Лидия. Скажи, как прошла выдача заказа на воспроизводящую карту господам Залимским?

Серая уже просмотрела информацию о заказе, но не нашла в нём ничего необычного — ничего такого, из-за чего Халим мог бы так переживать. Но стоило задать вопрос, как Лидия повела себя странно: будто смутилась, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на слёзы.

Серая вздохнула. Она пригласила Лидию не ради сплетен, а ради фактов, но понимала: иногда факты приходят вместе с эмоциями.

— Госпожа Серая, — пауза была долгой, будто Лидия собирала слова по одному. — Вы знаете, что я не люблю рассказывать о посторонних.

Серая кивнула.

— Знаю. Но мне важно понимать, что происходит в моей конторе.

Зачем Серае углубляться в этот заказ, она и сама толком не понимала, но чувствовала не состыковки в реакциях и ожиданиях. Так ли ощущается потеря контроля?

Лидия снова вздохнула и начала рассказывать.

Оказалось, в начале недели Залимские пришли заказывать записывающий артефакт. Халим сразу понял: это его шанс показать себя будущему свёкру как ответственного и надёжного человека. Оказывается он уже месяц общается с мисс Залимской.

Спустя сутки они пришли снова, но уже в другом настроении — нервном, сбивчивом. Они спрашивали про устройство, и некоторые пожелания заказчиков ставили Халима в тупик. То они хотели, чтобы запись стояла, то двигалась. В конце концов он попросил их пояснить, чего они хотят на самом деле. Выяснилось, что им нужна не цельная запись, а фрагменты — части, собранные вместе. Это усложняло задачу, потому что изначальный заказ подразумевал статичную картину: запись одной местности в течение десяти минут. А то, что хотели Залимские, стоило гораздо дороже.

Тем же вечером Халим встретил мисс Элизу Залимскую в парке. Она рассказала ему полную версию событий дома: её мать заболела (что он и так знал) и буквально перед закрытием заказа неожиданно слегла в кровать. Дочь с отцом хотели сделать ей подарок — записывающую карту с любимыми местами, чтобы пробудить в матери желание бороться. Выслушав девушку Халим вспомнил про мелкие записывающие карты, которые он выкупил три дня назад в конторе для собственного интереса.

Формально такие карты считались менее востребованными. Принято было брать карты хотя бы на десять минут, чтобы запечатлеть себя и окружение. Ведь это статус. Некоторые даже устраивали целые «просмотры мод» для родственников на таких записях. Такие стоили 200 серебрянных. Вроде и многие могут позволить если подкопить, но и не было у простого человека потребности в такой не практичной покупке. Да и воспроизводитель надо приобретать. Но Серая всегда говорила: «На свой товар всегда есть свой покупатель». Мелкий формат она сравнивала с фотографиям, и поэтому не стала их выбрасывать. Халим же заинтересовался этой идеей и хотел поэкспериментировать.

Халим и мисс Залимская на следующий щий вечер после разговора вместе сняли нужные места — получилось что-то вроде свидания. А сегодня мисс Залимская уговорила отца прийти ещё раз контору. Как она уговорила отца прийти сюда ещё раз не понятно. Но она привела отца. Халим же сделал их записи на коротких картах и включил их в общую картину заказанного формата. Конечно пришлось ему повозиться, так как всё это делалось в новинку и вне рабочее время, но он справился. Пожелания для любимой матери и жены в итоге были добавлены.

Серая выслушала историю молча. С одной стороны, хотелось отругать сотрудника за использование служебного положения. С другой — он работал над этим вне рабочего времени, пусть и на территории конторы. А цель была благородной.

Отпустив Лидию, Серая осталась наедине со своими мыслями.

«Вот что делает любовь с человеком, — подумала она. — Выкупил мелкие карты. Они хоть и стоят меньше, но в сумме выходит прилично».

В местной денежной системе существуют только монеты — медные, железные, серебряные, золотые; система исчисления — десятичная. Хлеб стоил десять медяков, а зарплата сотрудников конторы — в среднем сто–сто тридцать серебряных. По местным меркам это было очень неплохо.

Размышления вызвали головную боль. Серая терпеть не могла терять контроль на своей территории. С одной стороны, по совести стоило отпустить Халима, с другой — по правилам он заслуживал строгого выговора.

В конце рабочего дня она попросила Халима подняться к ней для разговора.

Тук-тук-тук.

— Госпожа Серая, — Халим вошёл в кабинет с ровной спиной, будто шёл не на разговор, а на экзамен.

— Идёшь как на эшафот, Халим, — в голосе Сераи прорезалось недовольство. — Присядь немного, я сейчас закончу.

Досмотрев наброски чертежей, она спокойно свернула их и убрала в шкаф с дополнительной защитой.

— Как прошла выдача заказа для господ Залимских?

— Они были удовлетворены не только работой, но и вовлечённостью конторы в их заказ. Ушли полностью довольными, — ответил Халим.

После её вопроса он заметно расслабился. Серая отметила эту уверенность и тут же почувствовала внутри странный ком из противоречивых эмоций: раздражения, уважения и даже лёгкой зависти к тому, как легко он находил общий язык с людьми.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но впредь я хочу, чтобы всё, что происходит на моей территории, было мне известно. Особенно про эксперименты. Можешь идти.

Халим внимательно посмотрел на госпожу Сераю, будто хотел прочитать её мысли, и вышел.

«Вроде я всё правильно сделала, — подумала Серая, собирая вещи. — Но осадок остался».

И, закрыв за собой дверь кабинета, она отправилась домой, чувствуя, что этот день не закончился, а просто перешёл в другую фазу — тихую, но не менее важную.