Мелли побледнела ещё сильнее.

— Отойдите, мисс Хороший Слух. Я хочу поговорить с мисс Яужевсепоняла, — сказал он.

— Но госпожа…

— Магистр. Я вас тоже попрошу немного отойти.

Вейрен недовольно поджал губы, но вышел в коридор. Герцог закрыл дверь и подошёл к кровати. Он стоял совершенно прямо, но пальцы на его правой руке были сжаты так сильно, что побелели костяшки.

— Значит, вы уже услышали половину.

— Достаточную половину, — я вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Магистр сказал, что помощь опоздала.

— Да.

Он не стал лгать. Не стал говорить, что Мелли неправильно поняла.

— Первые дни были потеряны, — задыхалась я слезами.

— Да.

— Значит, всё… Всё очень плохо? — задохнулась слезами я.

— Да.

Мелли тихо всхлипнула. Я отвернулась к стене.

— Очень полезный разговор, — добавила я, понимая, что слезами горю не поможешь.

— Вы потребовали правду, — ответил герцог и вздохнул.

— Я не требовала, чтобы вы наслаждались ею.

— Я не наслаждаюсь. — В его голосе появилось что-то тёмное, металлическое. — В том, что время было потеряно, есть и моя вина. Не только вина вашей матушки.

— Вы слышали, — прошептала я.

— Что?

— Там, в павильоне. Лекарь говорил, что меня нужно отвезти во дворцовый лечебный корпус. Вы стояли рядом. Вы всё слышали.

Герцог не отвёл глаз.

— Слышал.

— Вам достаточно было сказать одно слово. Одно ваше слово, и мама не смогла бы увезти меня домой. Почему вы промолчали?

Его лицо стало жёстким.

— Потому что считал, что не имею права распоряжаться вашей судьбой. Потому что был зол. Потому что решил, будто вы намеренно бросились под арку, рассчитывая привязать меня к себе. Можете выбрать любое объяснение. Теперь каждое из них звучит одинаково плохо.

— Вы не просто ошиблись во мне. Из-за вашей ошибки я могу больше никогда не встать.

— Я знаю. Но я хотя бы пытаюсь это исправить!

— Тогда зачем вы пришли?

— Потому что вы услышали не всё. Каналы повреждены, но не мертвы. Отклик есть. Слабый, нестабильный, но есть.

— Мелли сказала, что он не может обещать… — перебила я.

— Мелли подслушала разговор через дверь и убежала раньше, чем магистр закончил предложение. Он действительно не может обещать, что вы будете ходить. Потому что врач, который обещает результат до первого курса лечения, либо глупец, либо мошенник.

— Но если бы лечение начали сразу… Шанс был бы выше. Насколько? — спросила я, словно это что-то может изменить.

— Я не спрашивал.

— Почему? — прошептала я.

— Потому что это ничего не изменит. Вы только будете считать, сколько у вас отняли. А вам нужно думать о том, что можно вернуть! — впервые в голосе герцога прорезалась строгость.

— У меня отняли ноги! — голос сорвался на крик, разрезая тишину комнаты.

Герцог не отступил. Он наклонился, взял со столика стакан и протянул мне.

— Пейте.

— Не хочу, — сглотнула я.

— У вас пересохли губы. Пейте, я сказал! Вы не у себя дома, чтобы бояться есть и пить! Здесь десяток людей только и ждут, чтобы убрать за вами. Целый штат лично ваших слуг! Так что пейте! — в его голосе слышалась злость.

— Я сказала, не хочу! — воскликнула я, облизывая пересохшие губы.

Он поставил стакан обратно. Звук вышел резким, сухим.

— Для чего же вы, люди, такие хрупкие?

Я уставилась на него, чувствуя, как к лицу приливает жар от бессильной злости.