— Они сами приехали! — всплеснула руками мама. — Я должна была защитить нашу семью от сплетен! Я всего лишь сообщила, что моя дочь находится дома и ни в чём не нуждается.

— Я нуждалась в лечении! — сорвалась я.

— Ты нуждалась в покое! — отозвалась мама.

— Я нуждалась в воде! — сглотнула я.

Мама замолчала.

Я посмотрела на полный стакан, который стоял рядом с моей рукой.

— Теперь вода здесь. Потому что Мелли догадалась переставить столик. Но я стараюсь не пить, — произнесла я.

Герцог медленно посмотрел на мои губы.

— Почему?

Я отвела глаза.

Говорить об этом было стыднее, чем лежать перед ним в грязной сорочке.

— Потому что потом мне понадобится помощь. Придется менять простыню. К сожалению, я сама не могу этого сделать. И мне приходится часами лежать и ждать, когда придет Мелли.

Он все понял.

Я увидела это по тому, как изменилось его лицо.

Не смягчилось. Нет. Но что-то тяжёлое, мрачное появилось в его взгляде.

— А Мелли одна не может меня поднять, — продолжила я. — А мама считает, что горничная нужна всему дому, а не только мне. Поэтому проще не пить. Не есть. Не просить. Чем меньше я создаю неудобств, тем всем спокойнее. Знаете, я жалею только об одном. О том, что я не умерла тогда. Вот об этом я искренне жалею.

— Прекрати немедленно! — потребовала мама. — Ты намеренно выставляешь меня чудовищем!

— Мне ничего не приходится выставлять, — опустила я глаза на свои дрожащие руки, собранные в нервный замок.

Она отшатнулась, будто я её ударила.

— Мелли, выйди! — закричала мама. — Немедленно выйди и принеси цветы!

Мелли вздрогнула и направилась к двери.

— Останься, — сказала я.

Она остановилась.

— Я приказала ей выйти! — приказала мама, указывая на дверь.

— А я прошу остаться.

Мама рассмеялась.

— И что с того? Она моя служанка!

— Она единственный человек в этом доме, который не хотел, чтобы я умерла.

Тишина стала густой, тяжёлой.

Я снова посмотрела на герцога.

— Мама просто ждёт, когда это случится. Чем быстрее я умру, тем лучше будет для всех. Не понадобится лечение. Не понадобится уход. Не придётся объяснять, куда исчезли деньги. И главное — больше никто не станет спрашивать, что делать с девушкой, которую всё равно никто не возьмёт замуж.

Мама ахнула.

— Как ты смеешь!

— Это твои слова. Не мои, — прошептала я.

— Я… я никогда такого не говорила! Ты сочиняешь на ходу! — вспылила мама.

— Ты сказала, что жена, которая не может ходить, станет обузой для любого мужчины.

На последних словах мой голос дрогнул.

Герцог едва заметно изменился в лице. Возможно, вспомнил то же, что и я.

Разрушенную арку. Мою кровь на белом камне. Свой холодный голос:

«Сразу предупрежу, миледи: таким способом замуж не выходят».

Он несколько секунд молчал, а потом выпрямился.

— Оставьте нас, — произнёс он.