— Ты, кажется, на какую-то встречу собиралась? — спросила я у подруги, когда мы сидели в моем кабинете и пили чай. — Что опять задумала, признавайся.

— Каро, понимаешь..., — Тина замялась, понимая, что я точно ей сейчас прочитаю нотацию. — Одна компания проводит конкурсный отбор заявок от молодых предпринимателей... нет, подожди, — быстренько заткнула она мне рот, пока я закатывала глаза, сообразив, к чему она клонит. — Это не кредит, это грант за победу, первое место. Если мы пройдем отбор, то сможем не только расширить площадь, но и закупить новое оборудование. Подумай, какие это перспективы?

— Подумай, какая это головная боль, — мрачно ответила я, злясь внутри на подругу, и при этом понимая, что просто не имею права без твердых оснований запретить ей участвовать. Все же изначально идея собственного кафе принадлежала именно ей. «Карамелька» — ее детище. — Хорошо, ты понимаешь, что это дополнительная нагрузка на тех, кто сейчас на нас работает? И это значит, что придется либо увеличивать штат, либо увеличивать зарплаты. А у нас ни на то, ни на другое нет денег. Тина, но мы же фактически сейчас используем ту подушку безопасности, что откладывали несколько месяцев, экономя на всем. Ты вкалывала днем и ночью, чтобы успевать делать все заказы...

— Потому... Лина, пожалуйста, не бросай меня сейчас, — девушка молитвенно сложила ладошки, — не факт, что нашу заявку отберут для дальнейшего конкурса, возможно, мы даже не пройдем отбор.

— В чем я сильно сомневаюсь. Ты, наверняка, сделала лучшее портфолио нашей «Карамельки», — я улыбнулась, зная, что подруга костьми ляжет, но выложится на все сто. — И те документы... они же не в налоговую вдруг срочно понадобились, — я с лукавой улыбкой посмотрела на нее. Нет, кого она хотела обмануть? Пусть я только закончила курсы, но не дура же?! Все-таки пригодилось мне то обучение, что когда-то я не завершила, работая у Егора, иначе, мне бы пришлось изучать все снова. А так... экстерном прошла обучение от службы занятости, затем еще онлайн курсы по декорированию десертов, а потом... пошло-поехало. Я только жалела, что раньше не стала учиться, сейчас же во мне проснулась жажда знаний, даже маленькая дочь не помеха.

— Ну-у... да, — покаянно выдохнула она, а я только рассмеялась, похлопав подругу по плечу. Вот же!.. даже слов на нее цензурных не находится. — И что там за компания, раздающая деньги направо и налево? Известная хоть? Вдруг подставные лица какие-нибудь? «Серые» схемы ведения бизнеса? Учти, у меня ребенок, а садят за такое в первую очередь бухгалтера...

— Тьфу на тебя! Каркуша ты, а не Каролуша, — в очередной раз исковеркала она мое имя. Нравится ей, что ли, постоянно доводить меня? — Нормальная фирма. Директор тоже... м-м, ничего, — мечтательно закатила она глазки. — Весь такой... брутальный, в костюме... Эх, где мои семнадцать лет?

— Ну, тогда мужику светила бы статья за совращение малолетней, но ты и так не далеко ушла... от малолетней. Только ветер в голове, — вздохнула я, а потом села за свой стол, придвинув компьютер, — иди уже, гроза кексов и тортов. Иди, готовь все к съемкам, нам сегодня еще мастер-класс готовить. Кстати, есть идея! — вспомнила я то, что обдумывала ночью. — Что, если нам устраивать раз в неделю, скажем, мастер-класс в реальном времени? Например, объявить набор группы по изготовлению какого-нибудь несложного десерта или торта? А что? В Интернете их, конечно, масса, но в живую, да еще под контролем шеф-повара, — я поиграла бровями, бросив быстрый взгляд на стену, где красовались в рамочках все почетные грамоты и награды Вали за участие в конкурсах. — Рекламу дадим на нашей страничке? Ты подумай, сколько студентов можно пригласить за один раз? Не больше десяти, я думаю А цена... ну, подумай, в общем.

— Даже слова вставить не дала, — рассмеялась Валя, открывая дверь, чтобы пойти на кухню. — Я посчитаю, а потом мы поговорим, хорошо?

Я только кивнула, погружаясь в таблицы документов. Нет, идея с участием в конкурсе не плоха, но все-таки стоит побольше узнать, что там за фирма. Подозрительно как-то, что я ни разу не слышала, что есть программа для развития бизнеса. Или я просто не интересовалась?

Решив, что нам с дочерью не помешает прогулка после обеда, быстренько сбегала в свою комнату, чтобы переодеться. Знаю, что Тея в это время спит крепко, пушкой не разбудишь, а потому минут двадцать свободного времени у меня есть. Расчесав длинные волосы, покрутилась у зеркала. Они уже отросли ниже лопаток, может подстричь? Когда-то меня устраивало каре, а потом почему-то стало жалко резать красоту.

Я снова осмотрела себя, кивнув собственному отражению. Ладно, костюм из юбки и легкой блузы тоже сойдет для прогулки, и поспешила в свой кабинет. Нужно еще переодеть Тею и покормить, она после дневного сна всегда голодная, как волк.

Не дойдя пары шагов до кабинета, я замерла. У окна стоял мужчина, но слепящее солнце закрывало его обзор, превращая мощный силуэт в огромную тень. Но не узнать его сразу я не могла. И этот разворот плеч, и наклон головы, манера стоять, засунув два пальца руки в карман брюк. Алехандро нисколько не изменился за это время, только взгляд темных глаз по-прежнему оставался колючим. Паническая мысль, что он пришел забрать у меня ребенка, сразу обожгла мозг.

Я застыла изваянием, не в силах сделать даже шагу, а потому тень отделилась от окна, загораживая мне свет, и шагнула навстречу. Пару долгих секунд он рассматривал меня, будто ища ответ на один ему ведомый вопрос... хотя, я и так знала какой. Понимала, что сбежать, как это произошло с Егором, не выйдет. Я не оставлю дочь, а попасть в кабинет иным путем не получится. Надо было забирать ее с собой, — пронзила меня мысль, и я закусила губу, чтобы не застонать от собственной глупости. И притвориться, что я его не помню, тоже не выйдет, а потому... есть у меня ровно десять минут, чтобы избавиться от его присутствия, только бы Тея не проснулась раньше времени.

— Здравствуй, Алехандро, — не знаю, откуда взялись силы, но я смело шагнула вперед, останавливаясь перед ним и немного поднимая голову. Старательно не смотрю ему в лицо, так как сердце и прочий ливер трясутся не только от страха, но и... черт! Неприятно, когда собственное тело помнит прикосновения мужских рук, а мозг пытается утихомирить разбушевавшиеся гормоны, напоминая, что Алехандро сделал со мной. — Не ждала тебя так быстро. Неужели, проездом в городе?

Я старалась хоть немного ужалить его, просто потому, чтобы он перестал смотреть на меня таким больным взглядом. Будто я что-то значила для него, будто... Нет! — упрямо тряхнула головой, прогоняя все ненужные мысли. Сейчас не время вспоминать все то, что было между нами. Моя задача — избавиться от этого визитера как можно быстрее.

— Здравствуй, Каролина, — о, неужели, голос вернулся? И прежние высокомерные нотки? Те самые, которыми он мне желал никогда больше не встречаться на его пути? — Значит, с памятью все в порядке, — усмехнулся он, меняя положение тела так, что теперь мне придется задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Что же ты, отдруга своего сбежала? Очередная игра...

— Извини, Алехандро, не понимаю, о чем ты? — попыталась прикинуться валенком. Не вышло. Губы Алмейра растянулись в глумливой ухмылке, а бровь поднялась вверх, демонстрируя его непонимание. И только легкий акцент, на который я сначала не обратила внимание, выдал его волнение. Впрочем, могла ошибаться. — Так, зачем, говоришь, ты пришел сюда? — деловито уточнила я, мысленно отсчитывая минуты до пробуждения дочери. Вот не хочу, чтобы он ее видел. Это приговор для меня!

— А я еще и не говорил, — снова усмехнулся мужчина, продолжая рассматривать меня, и от его скользящего по телу взгляда, по коже будто иголочками проходили. Хотелось бы сказать, что это неприятно, но... — Не пригласишь? Мне сказали, это твой кабинет, — он кивнул на закрытую дверь, у которой мы оба стояли. Я лихорадочно соображала, как скорее сплавить его отсюда, а он... да, кто его знает, о чем думал этот... этот... — Удобнее было бы поговорить именно там, а не в коридоре.

— Нет, — пискнула я, судорожно сжимая ручку двери, готовая грудью закрывать ему проход. Уже обе брови Алехандро взлетели вверх, а в его глазах мелькнуло недоумение. — Говори, зачем ты здесь и убирайся. Все, что надо было сказать тебе, я сказала еще полтора года назад.

— Хм, странное у вас... с подругой ведение бизнеса, — вдруг задумчиво обронил он, потирая подбородок. Я распахнула глаза. До меня стало доходить, кто на сей момент передо мной, и мысленно застонала, обзывая себя дурой. Ну, конечно, судьба не могла еще поиздеваться надо мной, сделав так, что Валя обратилась в ту контору, где работает... хм? Работает? Он же иностранец.

— Нормальное у нас ведение бизнеса, и оно тебя не касается, — рыкнула я в ответ. Прости, подруга, но.... — Алехандро, говори, что ты хочешь, и уходи. Меньше всего на свете я желаю стоять здесь с тобой и вести светские беседы, — меня натурально стало потряхивать. А вот у него улыбка стала еще шире, а на лице явно проступало удовлетворение. Так, спокойно! Я не хочу убивать одного гада. Очень-очень не хочу, но уже готова. — Значит, Валя обратилась в вашу компанию? Странно, что она не сразу поняла, с кем имеет дело? Видимо, ее заявку принял кто-то другой, иначе она даже порог бы не переступила, зная, что там работаешь ты.

Угадала. Усмешка медленно сползла с его лица, а глаза мгновенно стали ледяными. Даже я не сдержала горького смешка, как ж он сейчас напоминал свою мать. Особенно в ту нашу роковую встречу, когда она вылила на меня ушат грязи, пожелав исчезнуть навсегда, а уж она сможет стереть обо мне все упоминания. Практически вышло.

— Зря ты так, Каролина, — наконец, выдавил из себя Алехандро, запуская руки в карманы брюк. Теперь он смотрел холодно и равнодушно. — Я имею право на просмотр документации и помещений участника конкурса. Либо... это будет делать комиссия, но тогда рассчитывать на положительный исход не стоит.

Я едва не заскрипела зубами, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Ну... Валентина Белова!.. Будешь должна.

— К тому же, их крайне заинтересует вопрос к вашему... подходу в управлении, — продолжал Алехандро безэмоциональным, менторским тоном, что захотелось его стукнуть по голове. Снова, будто со стороны, увидела себя на уроке обществознания. Был у нас там дядечка с лысинкой, вот он все законы так и рассказывал, таким же тоном. Зевать хотелось, но потом, на экзамене... это тогда убило всякое желание у меня поступать на юрфак. — Видимо, вы не слишком обе заинтересованы в развитии бизнеса, раз так халатно к нему относитесь. Где это видано, чтобы один из учредителей подал заявку, пришел на собеседование, а второй даже не соизволил появиться? Притом, прекрасно было видно, что в финансовой части, твоя подружка «плавает». То есть, возникает вопрос: А надо ли вам это? Зачем вы решили участвовать в конкурсе, а сами...

— Тебе прекрасно известно, что Валя всю жизнь шла к этому, к своей мечте, — сквозь зубы процедила я, а Алехандро только снова приподнял брови. Как же меня сейчас бесило его спокойствие. — Это заведение — ее детище, и да, она очень хочет развивать его. И я ей в этом помогаю по мере сил. Но я пыталась отговорить ее от кредитного финансирования, потому что...

Я оборвала себя на полуслове, прислушиваясь к звукам за дверью. Кажется, моя дочь решила проснуться немного раньше. Или уже давно проснулась от наших голосов. Я снова замерла, не зная, как поступить. Выгнать Алехандро, наговорив ему сейчас гадостей, значило поставить крест на мечте Валентины. Пригласить его в кабинет — забыть о дочери навсегда. Интересно, а сказал ли ему Егор, с кем он видел меня? Может, мне удастся прикинуться няней чьего-нибудь ребенка? Хотя... она же в моем кабинете.

— Все-таки хочешь пригласить меня в кабинет? — по-своему понял мои сжатые до побеления пальцы на ручке двери. — Каролина?

И тут раздался рев, от которого я просто-таки подпрыгнула на месте, а затем, уже не думая, что подумает обо мне и мои умственных способностях Алехандро, ворвалась в кабинет, оставляя его за порогом, а сама метнулась в небольшую комнатку, примыкающую к нему. Доротея сидела в кроватке, ухватившись пальчиками за ее бортики, и пыталась приподнять попу. При этом, завидев меня, она радостно взвизгнула:

— А! Ма!

— Конечно-конечно, мама уже здесь, моя радость, — совершенно забыв, что Алехандро остался за пределами кабинета, я склонилась и помогла Тее встать на непослушные ножки. Ухватив меня за выбившийся локон, она потянула его в рот. Я же прижала свое сокровище к груди. — Ну, чего ты устроила здесь? А-а, понятно, кто это у нас тут напрудил, а? — Я с улыбкой смотрела на ребенка, стягивая ползунки и подгузник. Но это лишь ненадолго отвлекло ее от главного. Маленький ротик приоткрылся, требуя главного. — Сейчас, сейчас мама покормит...

Забыв обо всем на свете, я приложила малышку к груди, и с наслаждением села на диванчик, стоящий здесь же рядом. Первое время я так боялась ее оставить одну, что даже оборудовала нам эту комнатку, чтобы я могла помогать Тине с документами, а потом мы выкупили комнату над кафе, где я и поселилась. Было трудно совмещать уход за ребенком и работу с документами, но выхода не было. Я должна была обеспечить дочь всем необходимым. Тина и так помогала нам всем, чем могла, но у нее должна быть и своя личная жизнь. А потому, несмотря на протесты крестной мамы Теи, я работала, чтобы у моей малышки было все необходимое.

Покачивая на руках дочь, которая сосредоточенно смотрела в сторону, я вздрогнула от неожиданности, когда рядом на диван опустился Алехандро. Его лицо было мрачным и не предвещало мне ничего хорошего. Он несколько долгих секунд рассматривал Доротею, переводя задумчивый взгляд с меня на нее, а затем поджал губы.

— И когда ты планировала сообщить, что у моего брата есть ребенок? — сухо спросил он, а я так и застыла, словно получив хлесткий удар по лицу.

* * *

Алехандро

Я все смотрел на, застывшую от моих слов, Каролину, и внутри поднималось раздражение. Почему она скрывала ребенка? Почему не пришла и не сказала о нем Себастьяну, а предпочла просто сбежать? Ах, ну, да, — вспомнил я о том, что мать сделала, но — черт возьми! — она могла сказать мне?! Как мне удалось выяснить, Каролина несколько недель находилась в центре помощи жертвам домашнего насилия, а потом пропала и оттуда. Теперь стало понятно, кто помог ей выехать в Россию, правда, непонятно каким образом? Но это я тоже выясню.

Когда Егор сказал, что видел Каролину с ребенком, я не поверил. Потому, что точно знал, что у нас его быть не могло. Это я настоял, чтобы мы повременили с детьми, и не потому, что не хотел их. Просто по глупости и наивности считал, что Каролине нужно сначала адаптироваться в стране, найти занятие по душе, может быть, работу. И она согласилась с моими доводами, сказав, что все ее силы будут направлены на то, чтобы помочь Эрни подготовиться к школе, а потом и ей к учебе. Мы даже вместе с ней посетили семейного врача, который после долгого разговора наедине с женой, помогла подобрать надежный метод контрацепции. Но результат безбашенности брата и его... настойчивости она держит на руках, улыбаясь и радуясь ему. А я дурак, все не мог понять, почему она так изменилась? И да, эти изменения отозвались тяжестью в паху и нестерпимым желанием прикоснуться к полной округлой груди с белой матовой кожей, блеснувшей в полумраке комнаты. Пришлось до боли сжать волосы на затылке, чтобы не завыть от бессилия и злобы. Она так легко согласилась с моими доводами подождать с малышом и... так легко забыла обо всем с братом.

Я мог долго убеждать себя, что ребенок не может быть от брата, что сам не знал, что случилось с Каролиной после ее исчезновения, да и здесь она могла легко выйти уже замуж и родить малышку. Прекрасную розовощекую малышку с глазами... жаль не моими. Жаль, что все же девочка похожа на своего отца. Дочь Себастьяна. Еще одна одинокая душа, которая не нужна ни отцу, ни, похоже, матери.

Я обвел взглядом каморку, в которой, вероятно, малышка и проводила все дни напролет, пока ее горе-мамаша работала в кафе. Вот, кстати, нужно спросить, куда она дела сто тысяч евро, что он оставил ей в качестве... отступных? Не могла же она их все потратить?

Я решительно шагнул внутрь комнатки, старательно отводя взгляд от прекрасной картины, что открылась мне. Нет, сейчас я думал не о теле, а том, как красива женщина, кормящая грудью ребенка. Нет, ничего прекраснее и умиротвореннее, чем это простое действо. Осторожно опустился на диван рядом, стараясь не обращать внимание на настороженный взгляд женщины, готовой в любую секунду подорваться с места и бежать. Кажется... она боится меня? Странно, я не собирался отнимать у нее дочь, но надо выяснить, что у нее в планах на ребенка. Кстати, теперь есть еще одно обстоятельство, о котором стоит умолчать. Лучше для начала выяснить, будет ли она делать тест ДНК на отцовство и подавать на алименты. Хотя... кажется, по российским законам эта девочка — моя дочь, ведь мы до сих пор в браке. То есть, претендовать на наследство брата она не станет, если... не узнает обратное. Ведь это у меня ничего нет за душой, все вложено в наш с Егором бизнес. А вот у брата есть парочка квартир в Европе и дорогой автомобиль, что пылится до сих пор в гараже, все никак не поднималась рука продать его. Надеялся, что Эрни однажды приедет на каникулы и мы обсудим этот вопрос. Все же, он прямой наследник Себастьяна, пусть по документам мой приемный сын. А теперь вот еще и дочь...

— Когда ты собиралась сказать брату, что у него есть дочь? — постарался, чтобы голос не выдал меня, мою горечь и боль. Думал, что сейчас она сверкнет невероятными зелеными глазами, что снились мне каждую ночь, и улыбнется та, что замрет сердце. А потом скажет...

— С какой радости я должна говорить ему, что у него есть дочь? — Каролина тряхнула волосами, отворачиваясь от меня и смотря на девочку с ласковой улыбкой. Как давно я не видел ее улыбки! Или... мне она так никогда не улыбалась? Я совершенно забыл, как она улыбалась раньше. — Доротея моя дочь, и родила я ее не от него. Твой брат может спать спокойно...

О, да, это точно, — зло подумал я, чувствуя волну раздражения на себя, на нее, на обстоятельства в целом.

— Только не говори мне, что ее отец не Себастьян, — процедил я сквозь зубы, и девушка недоуменно посмотрела на меня, а затем ее глаза полыхнули яростью. Но она вмиг успокоилась, когда маленькая ручка ухватилась цепкими пальчиками за вырез ее блузки. Она будто одним движением остудила и его пыл, и матери.

— Тебе лучше уйти, Алехандро, — тихо произнесла она, не смотря больше в его сторону. Подняла малышу столбиком, поглаживая по спинке. — Ты не только отвлекаешь меня от работы, но и...

— Я требую ответа, Каролина, — зло выдохнул я, чувствуя, что к жаркому желанию сейчас сорвать с нее эту провокационную блузку и облегающую юбку, добавляется злость на самого себя, что я снова, как прыщавый юнец, готов запрыгнуть на любую особь женского пола. Правда, с той лишь разницей, что сейчас я хотел именно Каролину. Свою жену и... мать ребенка моего брата. — Когда ты планировала сказать ему? Я отлично умею считать. Сколько девочке? Месяцев шесть, не больше, не меньше. Ты не могла забеременеть от меня, мы предохранялись. А вот мой братец...

— Это не его ребенок, — она снова начала злиться, и я решительно усилил натиск, потянувшись и сжав ее ладонь. По вспыхнувшим щекам понял, что она сама держится на грани, чтобы не уступить мне, не показать, что я до сих пор ей небезразличен. Вот только... — Это твоя дочь...

— Конечно, моя, — усмехнулся я, глядя в изумленные зеленые глаза. — По законам Российской Федерации, ребенок рожденный в совместном браке или после развода в течение шести месяцев считается ребенком обоих супругов, не так ли? — что бы я сейчас отдал, чтобы это оказалось правдой! Свою малышку я никогда бы не отдал никому. Даже готов мириться с присутствием ненавидящей меня женщины, только бы она была моей.

И тут меня осенило. Ну, конечно же! Как не дать бывшей жене стать наследницей состояния брата? Заставить ее жить рядом, а потом, когда устанет играть в заботливую мамочку, отправить на все четыре стороны.

— Только знаешь, радость моя, — ободренный, мурлыкнул я ей в ухо, — с меня ты ничего взять не сможешь — наш контракт, если ты не забыла, еще в силе, и жить со мной тебе придется. Или... может, отдашь мне дочь? Странно, что ты до сих пор не...

Пощечина оборвала мои слова, обжигая кожу, и я уставился на Каролину. В глубине зеленых глаз помимо злости плескалась боль, и я на миг забыл, как дышать, чувствуя ее, как свою собственную.

— Никогда! Слышишь, ты? Никогда не получишьмою дочь! Можешь прямо сейчас катиться вместе со своими деньгами, грантами и прочим имуществом прямиком к своей мамаше и брату. Ненавижу вас! Холеных, богатых уродов, для которых чужая жизнь — игрушка в неумелых детских руках. Захотел — сломал, захотел — выбросил... Однажды я позволила с собой это сделать, но второй раз..., — она отвернулась, а затем встала, чтобы отойти от меня и посмотрела через плечо, — уходи, Алехандро. Тею ты никогда не получишь, если только через мой труп. Но, поверь, прежде я стану вдовой, пусть и при бывшем муже...

Я тоже встал, но меня потряхивало уже не от желания или ненависти, и даже не от злости на ее слова, нет. Она, сама того не желая, дала мне карт-бланш в руки.

— Никогда не говори «никогда», кажется, у вас так говорят? — прошептал я ей на ухо, останавливаясь сразу за ее спиной. Чувствовал и ее напряжение, и то, что ее потряхивает до сих пор от воспоминаний нашей близости, а еще до боли хотелось снова прижать ее к себе. — Не советую играть со мной, дорогая, — она снова вздрогнула и попыталась шагнуть от меня, но я удержал за плечи. Она же держит на руках ребенка, еще споткнется и уронит, не дай бог. — И... бежать от меня тоже не рекомендую, Каролина. Мне нужно посоветоваться с адвокатом, — холодно проговорил я, видя, как втягивает она плечи, — и решить, с кем лучше жить ребенку. Советую тоже тебе подумать над этим, все же... для малышки вредно целыми днями проводить в закрытом душном помещении.

— Иди к черту со своими советами, Алехандро, — прошипела она, а я дернулся, заметив стоящие в ее глазах слезы. — Я не отдам дочь...

— Посмотрим, — несмотря на грызущее чувство того, что я поступил жестоко, надавив на нее материнские чувства, я был решительно настроен, что девочке тут не место. Но видя, что Каролина на грани, решил дать ей время обдумать. — Будь благоразумнее, Каролина, есть много способов забрать у тебя дочь, не заставляй меня испытывать их на тебе.