«Время идёт, но сердце считает не минуты. Оно считает годы. Оно считает расстояния. Оно считает только одно — когда мы снова будем вместе».

(Из восточной поэзии)

500 лет назад

Смотрины отложили на неопределенный период. Но я прекрасно понимаю, что этого не избежать.

Отец ходит мрачнее тучи, мать не разговаривает со мной, словно я виновата в случившемся урагане.

А сестра поглядывает на меня с любопытством, словно уже подозревает в чем — то.

А я не чувствую ни тоски, ни страха. Внутри меня вдруг поселилось спокойствие. Наверное, потому что я знаю, что Юн Хо всегда рядом.

После утренней трапезы, я снова иду в лес. Чхоль прикрывает меня, как всегда, шепчет, чтобы я была осторожна. Но я уже не слышу ее слов.

Я несусь по знакомой тропинке на встречу с самым прекрасным духом, которого я когда — либо встречала. Сердце бешено колотится от нетерпения.

Юн Хо ждет меня под деревом. Он стоит неподвижно.

Когда я подхожу ближе, он протягивает руку. Я вкладываю свою ладонь в его, чувствуя, как холодные пальцы согревают меня своим прикосновением.

— Ты пришла, — тихо говорит он с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

— Пока есть такая возможность, — отвечаю я. — я всегда приду.

Он молчит.

Держит меня за руку и ведёт в глубь леса. Туда, где деревья расступаются, открывая поляну, залитую мягким утренним светом.

Мы идем медленно, касаясь плечами друг друга. И каждый раз, когда наши руки соприкасаются, мне кажется, что мир перестает существовать.

Остаемся только мы и этот лес. И наши чувства, о которых мы не говорим. Но прекрасно все понимаем.

— Юн Хо, — говорю я, когда мы останавливаемся у старого дуба. — Давай сбежим.

Он замирает. Его пальцы вдруг сильнее сжимают мои, но он продолжает молчать. Я смотрю на него и родинку в виде звезды на мочке уха.

И мне кажется, что я готова повторять эти слова вечно, пока он не согласится.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — наконец произносит он. — Если мы сбежим, высшие силы узнают. Они будут недовольны и беспощадны.

— Мне все равно, — говорю я. — Пусть наказывают. Я не боюсь.

— А я боюсь, — он отпускает мою руку и отворачивается. — Я боюсь не за себя. Я боюсь за тебя. Если мы пойдем против их воли, расплачиваться будешь ты. Потому, что ты — смертная. И не сможешь противостоять им.

— Но я не хочу жить без тебя, — срывается с моих губ. — Я не хочу выходить замуж за Гюна. Не хочу проводить дни в поместье, притворяясь, что счастлива. Я хочу быть с тобой. Только с тобой, Хо.

Он поворачивается ко мне. В его глазах вижу такую муку, что хочется плакать. Он берет мое лицо в ладони и смотрит так, словно мы больше никогда не увидимся.

— Я не хочу ставить тебя в такое положение, — шепчет он. — Я не хочу рисковать твоей жизнью. Если с тобой что — то случится, я не переживу. Слышишь? Не переживу.

— А если ничего не случится? — спрашиваю я, чувствуя, как по щекам опять текут слёзы. — Если мы просто будем вместе? Неужели это так невозможно?

Он не отвечает. Только притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я утыкаюсь носом в его плечо, вдыхаю запах дождя и леса, и мне кажется, что я готова стоять так вечность. Только бы он не отпускал.

— Пойдем, — говорит он наконец и ведет меня дальше.

Мы выходим на поляну, где растет наша сакура. Она уже отцвела после нашей последней встречи, но ее ветки все еще хранят память о тех розовых лепестках, что кружились вокруг нас.

Юн Хо останавливается, и я замираю рядом.

— Здесь красиво, — тихо говорю я.

— Да, — отвечает он, но смотрит не на лес, а на меня.

Поднимается ветер. Сначала легкий, почти невесомый, а потом сильнее.

Он срывает с веток последние лепестки сакуры, и они начинают кружиться над нами, падая на наши плечи и руки. Потом опускаются на землю.

Это похоже на сон. На щемящий сон, который вот — вот закончится, но мне отчаянно не хочется просыпаться.

— Лепестки падают почти бесшумно, — шепчу я. — Словно прощаются.

— Или обещают вернуться, — так же тихо отвечает он.

Ветер стихает, а лепестки осыпаются под ноги, устилая землю розовым ковром. Я смотрю на них, потом перевожу взгляд на Юн Хо.

И понимаю, что больше не боюсь. Ничего. Ни смотрин, ни отца, ни высших сил.

— Юна, — мягко говорит он. — Я люблю тебя.

Сердце начинает бешено колотиться. И от осознания его слов мне становится тепло и хорошо.

— Я знаю, — шепчу я. — Я тоже люблю тебя, Юн Хо.

Он притягивает меня к себе, и я снова оказываюсь в его объятиях.

Только ветер иногда шелестит листвой, напоминая, что время идет. Но мне кажется, что оно остановилось для нас навсегда.

— Я буду ждать тебя, — говорю я, уткнувшись ему в грудь. — Сколько понадобится. Даже если придется умереть.

— Не говори так, — он гладит меня по волосам. — Ты не умрешь. Я не позволю.

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Он грустно улыбается, и я понимаю, что он тоже не знает, что будет завтра.

Но пока есть только мы, наш лес и сакура, которая уже отцвела, но навсегда останется в моей памяти.

Мы стоим, обнявшись, пока солнце не поднимается выше. А потом он провожает меня до опушки.

И я возвращаюсь обратно в поместье, чувствуя на себе его горячий взгляд.