Мои босые ноги почти бесшумно ступают по прохладному полу, когда я устраиваюсь рядом с Люком. — Спасибо за одежду.

Он бросает любопытный взгляд в мою сторону на мое тихое бормотание, кивает, прежде чем снова повернуться к ним. Я следую за его взглядом, моя собственная грудь сжимается, когда Кэт медленно движется по полу туда, где сидит Данте.

Он выглядит... ошеломленным. Неуверенно смотрит на свою дочь. С тех пор, как была сделана фотография, Алессия подросла еще на полдюйма, и ее локоны подпрыгивают вокруг ее головы, когда она использует капо В'Ареццо в качестве лазалки. Она хихикает, когда Кэт садится на пятки и наблюдает за ними с легкой улыбкой, оттягивая длинные рукава моей толстовки.

Рядом со мной Люк с улыбкой кладет запястья на согнутые колени. — Это хороший звук, Фаско.

Звук смеха. Счастья. — Да.

Мы оба сидим молча, впитывая его в течение долгих минут, пока Люк со вздохом не поворачивается ко мне. — Это еще не конец.

— Нет. — Я не отрываю от них глаз. — Но мы выиграли немного времени. Время, которое нам нужно, Люк.

Те, кто выжил после уничтожения резиденции Азанте, донесли о событиях прямо до ушей Маттео. И у Маттео людей больше, чем у Азанте: оплачиваемых людей, наемников и придурков, собирающихся вместе, как паразиты, которые ничего не знают о кодексе Cosa Nostra. Эти люди знают только о деньгах, которые набивают их карманы, не заботясь и не думая о наших традициях.

— Битва с Азанте была разминкой, — бормочу я. — Мы отдыхаем, перегруппировываемся. Потому что следующая будет еще хуже.

Люк выглядит мрачным, когда я смотрю на него. — У меня есть много информации о нем, которой я могу поделиться.

Я опускаю голову. — Как я и сказал. Сначала отдых. Тебе это нужно так же сильно, как и всем нам, Морелли.

Возможно, даже больше. Его скулы резко выступают, голос твердеет. — Он покойник.

Я молчу. Когда-то я тоже так думал. Думал, что избавить нас от его мерзости будет так же легко, как выстрелом через стойку регистрации отеля.

И Катарина поплатилась за мою ошибку. Получив удары кнутом по спине, чтобы спасти мне жизнь.

Моя сестра поплатилась за мою дерзость перед этим.

Я не буду рисковать этой семьей, снова бросаясь в бой сломя голову. Маттео научил меня хотя бы этому.

— Скоро, — говорю я в конце концов. — Но не сейчас.

— У него Эми, — резко говорит Люк, и я бросаю на него острый взгляд. — Подруга… Кэт. Я не смог бы увезти Алессию без нее. Она рискнула всем, оставшись. Я не могу.… Я не могу оставить ее там.

В этом есть боль, и я понимаю, что он имеет в виду. — Он узнает? Маттео?

И вина почти видна, когда он проводит рукой по лицу. — Да. Она была ответственна за Алессию.

Я слежу за его взглядом и вижу, как маленькая девочка возится с одним из ковров, а Данте наблюдает за этим с довольной улыбкой.

— Мы прибудем слишком поздно, чтобы помочь ей, Люк.

Я стараюсь говорить мягко, но он все равно вздрагивает. — Может, и нет.

Надеюсь. Это так или иначе поддерживает нас всех. Поддерживало меня в те месяцы, когда Кэт была вдали от нас, взаперти с этим мудаком. Поэтому я киваю. — Может, и нет.

Эми не единственная, кто пропала без вести. Я достаю телефон, чтобы проверить наличие отчетов, но экран пуст. Ничего от Винсента или Тони, ничего, подтверждающего, что они нашли Фрэнки Косту после битвы.

Возможно, нам всем не помешало бы немного больше надежды.

— Несколько дней, — поправляю я, глядя на Люка. — И я помогу тебе найти ее.

— Найти кого?

Люк напрягается, когда мы оба поднимаем глаза. Кэт задерживается на несколько ступенек ниже, ее глаза мечутся между нами. — О ком вы говорите?

Когда Люк замолкает, она скрещивает руки на груди. — Лучиано.

И, несмотря на ее усталость, пепельный оттенок ее золотистой кожи… ее тон — чистый Корво. Люк сдвигается, освобождая пространство между нами. — Подойди и сядь.

Она смотрит на нас обоих, прежде чем устроиться поудобнее, ее тело прижимается к моему. Я упиваюсь ее теплом, пока Люк объясняет.

Ее кожа побледнела еще больше, когда он закончил. — Мы заберем ее. Сейчас же.

— Он будет в состоянии повышенной готовности, — тихо произношу я. — Маттео знает, что мы придем за ним, Кэт. У него больше людей, чем было у Азанте, и нашей стороне нужно время, чтобы прийти в себя. Он может даже попытаться использовать ее в качестве заложницы.

— Нет, — выдыхает она. На ее лице написан ужас. — Я точно знаю, что он с ней делает. Я не могу оставить ее там одну, Джио. Не тогда, когда я знаю...

Она резко останавливается, и мы с Люком встречаемся взглядами поверх ее головы.

Когда я узнаю, на что это похоже.

— Она не одна, — пытаюсь я снова, превозмогая боль в горле. — Мы пойдем за ней, Кэт. Но нам нужно восстановить силы. Перегруппировать наших союзников, привлечь всех, кто не участвовал в прошлый раз. Теперь, когда ты... вернулась, это будет проще. Если мы пойдем сейчас то проиграем.

— Джио прав. — Данте встает перед нами, баюкая Алессию, когда она прижимается к его плечу. Он на мгновение отрывает от нее взгляд. — Мы должны быть готовы, Кэт. Это не займет много времени, но у нас будет только один шанс.

Он кивает мне. — Мы не можем потратить его впустую.

Она переводит взгляд между нами. — Et tu, brutes?

Но там нет жара. Она вздыхает, потирая лицо руками, прежде чем снова поднять взгляд на Алессию. — Я знаю, что вы правы. Но я все равно ненавижу саму мысль о том, чтобы ждать.

— Недолго, — бормочет Люк. — А у нас тем временем еще куча дел.

Он поднимается на ноги. — Пойдем со мной. Я найду тебе комнаты, и ты сможешь помыться перед обедом.

Все мы замираем, когда Алессия извивается в объятиях Данте. Он все еще обнимает ее, защищая, и его взгляд перемещается на Люка, когда Алессия требовательно протягивает руки.

Люк ждет.

Данте вздыхает, затем наклоняется вперед. — У женщин в моей жизни нет вкуса.

В его тоне не слышно раздражения. Только сухой юмор, когда он протягивает ее.

— Я не согласен, — язвительно замечает Люк. Он подхватывает Алессию, щелкая ее по носу. — Естественно. Я, конечно, буду ее любимым дядей. Прости, Фаско.

Я смотрю на них четверых, мои брови поднимаются. Не о чем-то таком, о чем я особенно думал, кроме того, чтобы убрать ее из досягаемости Маттео. Но мои глаза сужаются при виде самодовольного выражения лица Люка, во мне поднимается чувство соперничества. — Посмотрим.

Рядом со мной Кэт шевелится. Я смотрю вниз и вижу, что она с нежностью наблюдает за Алессией. Но оно тут же гаснет, когда она поднимается на ноги и быстро взбегает по лестнице.

Данте хмурится, но я качаю головой. — Дай ей время привыкнуть.

Вместо этого он переводит свой хмурый взгляд на меня. — Я не давлю на нее. Когда ты стал консильере?

Упоминание о наших самых высокопоставленных советниках в Cosa Nostra заставляет меня фыркнуть. — Возможно, мы все взрослеем, нет?

Я не дожидаюсь его ответа, прежде чем поворачиваюсь и следую за Кэт вверх по лестнице. Люк уже там, открывает дверь в спальню через несколько дверей от моей. Она ныряет под его протянутую руку, и я проскальзываю в свою комнату.

Я жду несколько мгновений, пока за дверью не раздаются шаги, когда он спускается вниз, прежде чем снова выскользнуть.

Я не стучу.

Кэт оборачивается, когда я вхожу, прижимая к груди окровавленные остатки своего платья. Моя толстовка скомкана на двуспальной кровати рядом с ней, звук душа эхом доносится из соседней ванной комнаты. — Гребаный Христос, Джио. Слышал о том чтобы стучать?

У меня пересыхает во рту, когда я смотрю на нее, слова, которые я наспех подготовил, застревают у меня в горле и отказываются выходить.

Она ерзает, все еще прикрываясь, даже когда поднимает бровь, глядя на меня. — Ну?

Но ее пальцы, сжимающие материал, дрожат.

Я остаюсь там, где я есть. — Я... скучал по тебе.

Карие глаза встречаются с моими, морщинка посередине.

— Каждый божий день, — продолжаю я. Я начинаю двигаться, маленькими, уверенными движениями к ней. — Каждый день, пока тебя не было, я скучал тебе, Катарина Корво.

— Джио. — Она шепчет это, но я качаю головой, поднимая руку в безмолвной мольбе.

— Не так давно я думал, что мне противен один твой вид. Ты была везде, куда бы я ни посмотрел, и от одного взгляда на тебя у меня вскипала кровь.

Она хмурится еще сильнее, но я прерываю ее прежде, чем она успевает заговорить.

— А потом, — тихо говорю я, — я провел без тебя три месяца. Искал тебя в каждой комнате, прислушивался к твоему голосу, даже не думая об этом, и я понял.

Я уже близко. Достаточно близко, чтобы различить крошечные золотые искорки в ее глазах, когда она смотрит на меня. — Что ты понял?

Мой голос становится еще тише. — Что жизнь без тебя холодна. Холодная, одинокая и безнадежная. Ты забрала с собой все тепло моей жизни, когда ушла, Корво. Я узнал, каково это — быть без тебя, и понял, что у меня нет никакого желания существовать в мире без тебя.

Она вздыхает, и я смотрю вниз. Туда, где она прикрывается. И я напрягаюсь.

— Когда ты вернулась... — тихо говорю я. Оценивая выражение ее лица. — Он причинил тебе боль.

Это не вопрос. Потому что эта Катарина — не та женщина, которая ушла от меня вернувшись в поместье Азанте.

Сейчас в ней есть хрупкость, которая угрожает погубить меня. И она подтверждает это, закрывая глаза. — Я не хочу говорить об этом, Джио. Пожалуйста.

Я медленно киваю, откладывая эту ярость на потом. — Тогда я не буду спрашивать, пока ты не будешь готова. Но я ждал тебя сто дней, Катарина Корво. И я не хочу уходить еще на один день, не обняв тебя, но я подожду пока ты не скажешь, что я могу.

Напряженные морщинки вокруг ее глаз разглаживаются, и она сглатывает. Ее голос едва слышен, когда она говорит.

— Да. Пожалуйста.

Это все, что мне нужно.