— Уииииииии!

— Чееер….

Ныряя, я выхватываю бритву из рук Алессии, легонько постукивая ею ей по носу. — Бедствие. Я сказал это в ту же секунду, как увидел тебя, cuoricino.

Я получаю ослепительную, обворожительную улыбку в ответ на мягкое замечание, прежде чем Алессия снова лезет в мою сумку, вытаскивает мою одежду и разбрасывает ее повсюду. Раздается громкий взрыв смеха, когда я хватаю ее и подбрасываю в воздух, чтобы отвлечь, пока она хихикает надо мной.

— Итак, — говорю я серьезно. Я сажаю ее на сгиб своей руки и поворачиваюсь к двери. — Вспомни, о чем мы говорили. Никаких хватаний за щеку. Никаких покусываний за нос. И определенно никаких случайных происшествий.

Я вздрагиваю, оглядываясь через плечо на быстро истощающиеся запасы. — Пожалуйста, без происшествий. Это твоя последняя чистая одежда до завтра.

Прошедшие двадцать четыре часа были… ну, скажем, периодом адаптации. Мы вернулись в пустой дом: весь персонал отправлен в оплачиваемый отпуск, а моя мать в лучший спа-центр Сицилии на ближайшие два дня.

Немного пространства. Чтобы отдышаться. Чтобы восстановиться.

Я смотрю вниз на маленькую девочку у меня на руках. Она прячет голову в изгибе моей шеи, ее дыхание щекочет мою кожу, пока я несу ее вниз по ступенькам. Снаружи урчат двигатели, прежде чем выключится, оставляя за собой тишину.

Мой желудок опускается, тяжелый и тянущий, когда я сжимаю Алессию чуть крепче. Провожу рукой по ее кудряшкам, успокаивая себя. — Все будет хорошо.

Я не знаю, кому я это больше говорю. Я выхожу на каменные плиты, мои шаги эхом звучат в пространстве, когда Алессия начинает извиваться, возмущенные звуки вырываются из ее рта, когда она бросается в сторону.

— Спокойно, маленькая ворона. — Я позволяю ей соскользнуть на пол, где она тут же начинает дергать за красивые нити коврика, приседая, чтобы сохранить равновесие, когда раздаются шаги.

Сглотнув, я встаю лицом к лицу с мужчиной, который входит первым. — Джио.

— Люк. — Джио выглядит потрепанным, на лбу у него ужасный порез, когда он шагает к нам. Он разглядывает Алессию, его брови приподнимаются, когда он рассматривает ее, суровый изгиб его рта смягчается. — Она двойник Катарины.

Я только киваю, мое внимание возвращается к входной двери. Алессия оглядывает Джио с ног до головы, прежде чем полностью проигнорировать его, сосредоточившись на ковре, и он весело фыркает, прежде чем снова повернуться ко мне. — Я бы не прочь помыться. Здесь есть душ?

Я машу рукой в сторону лестницы. — Здесь чертовски много спален, fratello. Выбирай сам. В большинстве из них есть запасная одежда, которая должна тебе подойти.

— Grazie. — Джио колеблется. Его голубые глаза изучают мое лицо. — Как у тебя дела?

Я не уверен, что сардоническая улыбка, которой я одариваю его, дурачит кого-то из нас, но она с легкостью расползается по моему лицу. — Я не из тех, кто только что явился с поля боя и направился прямиком сюда. Аптечка первой помощи на кухне. Мне бы не хотелось чтобы на твоем красивом лице, остались шрамы.

Я почти пропускаю тихий ответ Джио, когда он проходит мимо, хватая меня за плечо, прежде чем поднять голову. — А ты разве нет?

Следующим идет Стефано, сопровождающий тихую бледную женщину с такими же темными глазами. Он кивает мне, когда я бормочу указания, как пройти в комнату дальше по коридору, мои глаза изучают знакомые черты ее лица. Несмотря на свою относительную молодость, она переминается с ноги на ногу, как будто все ее тело находится на грани того, чтобы сдаться, ее глаза не встречаются с моими, когда она смотрит в пол и сжимает руку своего сына.

— Benvenuta, signora, — осторожно произношу я, но она все равно дергается. Стефано встречает мой взгляд с извинением в глазах, но я отрицательно качаю головой. Я прекрасно понимаю, что проблема не во мне, и мое тело снова напрягается от гнева, прежде чем я заставляю свои мышцы разжаться.

— Дальше по коридору есть личные апартаменты. — Я стараюсь говорить тихо, обращаясь к Стефано. — Ей нужно что-нибудь конкретное?

Он качает головой, даже когда его темные глаза опускаются, останавливаясь на маленькой девочке, играющей на коврике. — Просто тихое место и немного отдыха. Спасибо, Морелли.

Я смотрю, как они уходят, слегка нахмурившись. Крошечные пальчики сжимают мои кремовые брюки, и я смотрю вниз, как Алессия, слегка пошатываясь, поднимается. Она издает победоносный звук, размахивая кулачком, и мне приходится улыбнуться.

Она делает несколько шатких шагов и шлепается обратно на попу. Я делаю полушаг-полупрыжок в ее сторону, но она этого даже не замечает, поскольку она смеется, ее пальцы снова впиваются в ковер.

Я выдыхаю, поворачиваясь к входной двери, прежде чем останавливаюсь.

Доменико Росси.

Проглатывая комок в горле, я скрещиваю руки на груди. — Значит, тебе удалось сбежать. Рад, что ты смог это сделать.

Он медленно кивает. Его взгляд падает на Алессию, и что-то похожее на опустошение мелькает на его лице, прежде чем он возвращает свое внимание ко мне, его голос становится низким и резким.

— Сколько из этого было правдой?

Я делаю паузу. — Значит, не в настроении для болтовни?

Но я знаю, о чем он спрашивает. Сколько своей души я вырвал за те месяцы, смеясь рядом с Маттео? Обменивая частички своего самоуважения всего лишь на возможность увидеть маленькую девочку передо мной? Сколько от меня осталось?

Сколько осталось от Доменико Росси?

— Слишком многое, — говорю я наконец. Честно. — И я бы сделал это снова, Дом.

Я бы поступил хуже, намного, блядь, хуже, если бы это означало увезти оттуда Алессию. И чувство вины снова впивается в меня холодными когтями при воспоминании о том, как Эми мчалась обратно по тому туннелю, навстречу Маттео, чтобы выиграть нам время для побега.

Она купила свободу Алессии ценой своей собственной безопасности.

— Эми, — грубо говорю я. — Ты ее видел?

Он медленно качает головой, хмуря брови. — Маттео искал ее, когда я уходил.

Я провожу рукой по лицу в ответ на подразумеваемый вопрос. — Она могла бы выбраться. Но Маттео заметил бы её исчезновение гораздо раньше, чем пропажу Алессии. Поэтому она осталась и вернулась к нему.

Тишина. — Кажется, у нас это стало в порядке вещей.

От этих резкости этих слов мои собственные брови хмурятся. Но он протискивается мимо меня, стараясь не пересекаться с маленькой девочкой у моих ног. — Дом...

— Не сейчас, — хрипло говорит он. — Где я могу устроиться?

Я наблюдаю за ним. Наблюдаю за тем, как он держит себя, словно готов к драке. То, как ему приходилось держать себя месяцами, ночь за ночью сражаясь и убивая ради развлечения Маттео. — Прямо вверх по лестнице. Выбери любую из свободных комнат.

Он не отвечает, его ноги поднимаются по лестнице, когда я медленно поворачиваюсь обратно к двери. Когда больше никто не появляется, я делаю еще несколько шагов.

Мне нужно ее увидеть.

Я нуждаюсь в ней.

И я поднимаю руку, защищаясь от яркого утреннего света, щурясь на двух людей рядом с машиной. Данте кивает мне, но Кэт… Лицо Кэт начинает морщиться.

— Маленькая ворона. — Мой голос хриплый. — Ты опоздала.

Мой голос хриплый, горло сжимается. И Кэт…

Она бросается ко мне, ее ноги сокращают расстояние между нами, когда она бежит прямо ко мне, и я обнимаю ее, притягивая к себе и обхватываю за затылок, когда она прижимается ко мне.

Я выдыхаю ей на ухо какую-то чушь, искаженную смесью итальянского и английского, и держу изо всех сил.

Я прижимаюсь к ней так крепко, как только могу, и мне кажется, что мои легкие впервые за несколько месяцев наполнились воздухом.

Наконец-то я могу дышать.

Я не двигаюсь, пока она не делает этого, мои руки поднимаются, чтобы обхватить ее лицо. Я не скрываю, что изучаю ее, воспоминание о ее пустом лице все еще способно парализовать мое горло от страха. Катарина закрывает глаза, ее руки перемещаются, чтобы накрыть мои. — Я в порядке, Люк.

Нет, это не так. Я знаю это, и она тоже.

— Так и будет, — тихо говорю я. Большим пальцем я провожу по ее скуле, всего один раз, прежде чем отстраняюсь и встречаю Данте, когда он делает шаг вперед.

Я опускаю взгляд на его протянутую руку, чтобы пожать ее. — Добро пожаловать.

Он кивает, его хватка усиливается, когда он смотрит через мое плечо обратно на меня. — Люк... она...

— Здесь, — выдыхаю я, и он замирает. — Прямо у входа.

И Данте В'Ареццо бледнеет. Его руки опускаются, он теребит манжеты рубашки, словно пытаясь придать себе презентабельный вид в своей потрепанной одежде. — Понятно. Кэт...

Она проскальзывает под мою руку, словно создана, чтобы быть именно там как недостающий элемент головоломки. Когда я смотрю вниз, её брови нахмурены от тревоги и чего-то большего, глубже.

Моя улыбка кажется кривой. — Не волнуйтесь. Я обнаружил, что ваша дочь очень легко прощает ошибки.

Тихий звук веселья срывается с губ Данте, когда он протягивает руку Кэт. — Значит, вместе, tentazione?

Я отпускаю ее, когда она вкладывает свою руку в его. Она смотрит на меня через плечо, ее глаза смягчены.

— Вместе.