Первыми на взрыв во дворце среагировала Имперская служба безопасности. Григорию Павловичу доложили практически через несколько минут, он как раз принимал донесения от наблюдателей первого ранга. Адъютант заглянул в кабинет и коротко оповестил:

— Взрыв в малой галерее, объект нападения — эрцгерцогиня Катарина Орциус.

К тому моменту, когда Савельев прибыл на место, гвардейцы оцепляли галерею, выставляли кордоны на прилегающих коридорах и перекрывали все входы и выходы. Профессионалы работали быстро, без суеты, но по их напряжённым лицам ясно читалось, что быстрых успехов в расследовании ждать не стоит.

Сам же Григорий Павлович быстрым шагом миновал цепочку гвардейцев, привычным взглядом оценивая обстановку: трещины в мраморных плитах от взрыва, одинокая черная перчатка рядом с портьерой и характерные реакции на применение пустотных гранат в виде тошноты, головной боли и тяжести в груди. Это магическое средоточие реагировало на обезмагиченную среду.

Правда, сразу приступить к расследованию ему не дала испуганная эрцгерцогиня Австро-Венгрии, младшая сестра императора Франца-Фердинанда. Катарина бросилась к нему, едва завидев начальственный вид и властную осанку. С дрожащими губами, расширенными от ужаса глазами и заламывая руки, она принялась почти без акцента рассказывать, что произошло, и реально послужила едва ли не главным источником информации.

— Мы гуляли с госпожой Алисой… разглядывали парк ледовых фигур через окна… — её голос срывался, но говорила она на удивление связно. — На нас напали. Они были в форме родовой гвардии Орциусов, говорили на австрийском… поэтому сперва я не восприняла их как прямую опасность.

Григорий Павлович нахмурился. Форма родовой гвардии Орциусов могла быть как ложным следом, так и важным фактом.

— Ваше Императорское Высочество, — произнёс он максимально мягко, насколько позволял его суровый нрав, — вы уверены насчёт формы?

— Да! — Катарина закивала, и слёзы наконец-то брызнули из её глаз. — Я даже смутно помню лица этих гвардейцев среди караульных в Хофбурге. Именно поэтому ни капли не напряглась при их появлении — охрана во время мероприятий сменяла друг друга, это обычное дело…

Она всхлипнула, но взяла себя в руки и продолжила:

— А вот когда в нас полетела граната… я испугалась по-настоящему. Госпожа Алиса прикрыла меня собой и поставила щит. Но после взрыва щит отчего-то спал практически сразу же. После этого Алиса приказала мне бежать и осталась прикрывать мой отход…

Девочка закусила губу, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на стыд.

— Я сперва хотела помочь, поддержать её магией, но поняла, что резерв у меня пуст. Я ни одного конструкта не смогла создать, поэтому я бросилась искать помощь.

Григорий Павлович переглянулся со своими людьми. Предположение об использовании пустотной гранаты подтвердилось. Это объясняло и падение щита, и характерные ощущения, испытываемые в галерее. Перво-наперво Григорий Павлович включил заботливого дядюшку, накинув на плечи эрцгерцогини подвернувшийся под руку плащ, создавая иллюзию защищённости.

— Ваше Императорское Высочество, вас сейчас осмотрит штатный дворцовый лекарь. Вашу охрану мы усилим, вашего царственного брата уже известили о произошедшем.

— Д-да… А как же Алиса? — спохватилась девушка. — Её же будут искать?

— Само собой, — подтвердил Савельев, но тут же решил сыграть на привязанности Катарины к Тенишевой, — именно ради Алисы я бы попросил вас не распространяться о произошедшем, чтобы не спугнуть преступников. Громкий переполох среди гостей вызовет панику и даст возможность преступникам затеряться в толпе.

Отчасти, Савельев даже не врал. Но обратной стороной медали о разглашении была крайняя нежелательность скандала на коронации. После феерического двойного благословения новость о покушении могла обрушить все тщательно выстроенные дипломатические усилия.

Спустя ещё четверть часа в малой галерее собрались все заинтересованные лица: бледный и сосредоточенный Франц-Фердинанд, злой как демон Великий князь и разом потемневший лицом мурза Тенишевых Латиф Сафарович.

Получив краткую сводку, принялись за обсуждения.

Всё происходящее казалось каким-то несуразным и нелогичным. Если бы гвардия ветвей рода Орциусов, обличённых в предательстве, вдруг решила взбунтоваться, то к чему было для этого ехать в Российскую империю? Проще было устроить всё во время отъезда Франца-Фердинанда. Да и само покушение логичней выглядело бы в отношении императора, а не его сестры. Если же нападавшие хотели затребовать выкуп, то должны были бы пытаться взять эрцгерцогиню живой.

Использовать в таком случае пустотную гранату было за гранью адекватности по двум причинам. Во-первых, граната сама по себе заточена на уничтожение соперника. То, что артефакт не был внутри начинен дополнительными поражающими элементами, а лишь использован для гашения магических резервов жертв выглядело, как минимум, странно. А, во-вторых, пустотные гранаты — весьма дорогие «игрушки». Продав такую на чёрном рынке, беглые гвардейцы могли бы и без того выручить приличное количество средств. Да и откуда вообще у них могла оказаться в свободном доступе пустотная граната?

Франц-Фердинанд, как и положено старшему брату, успокоил сестру и включился в обсуждение происходящего. Он обнимал Катарину за плечи, что-то тихо нашёптывал ей на родном языке, и девочка постепенно переставала дрожать. Но когда император Австро-Венгрии узнал, что пропала Алиса, лицо Франца-Фердинанда, и без того бледное от природы, стало белее мела, а челюсть сжалась так, что заходили желваки.

Градус накала страстей поднял ещё и Тенишев. Латиф Сафарович, до того молчаливо стоявший в стороне, вдруг произнёс глухим голосом:

— Не знаю, имеет ли это значение для расследования, но не далее как несколько часов назад ко мне подходил с предложением брачного союза султан. Он учуял в прямом противостоянии с нами наличие живой Тьмы в роду, передавшейся по крови от Сахибы-ханум.

Реакция Франца-Фердинанда последовала незамедлительно. Император вскинул голову, глаза его полыхнули, и он прорычал, не стесняясь в выражениях:

— Ах он, баран тупорогий! Мало того, что отца моего втянул в этот грёбаный Тройственный Союз, так ещё и жену мою будущую решил себе в гарем засунуть⁈

— Она согласия на брак ещё не дала, — устало поправил собеседника в ответ Латиф Сафарович, но в его голосе прозвучало предупреждение. — Если это вы подобным образом решили силой принудить её к согласию…

— Мне какой от этого прок? Я ведь сразу огласил свои намерения! — возмутился Франц-Фердинанд.

— Отвечайте однозначно, да или нет, — тут же вклинился начальник имперской службы безопасности в разговор, пользуясь возможностью. — Вы причастны к похищению Алисы Тенишевой или к нападению на эрцгерцогиню?

— Нет! Что за вздор⁈ — тут же вспылил Франц-Фердинанд, не обращая внимания на резко приблизившегося к нему безопасника.

— И я вам верю, — спустя секунду ответил Григорий Павлович, отступая на шаг, — в отличие от султана. Ему я задам тот же вопрос. Но в целом с его стороны похищение Алисы было бы странным решением, если он и так согласен был на брачный союз. Зачем так подставляться с похищением?

— Не знаю! — огрызнулся Франц-Фердинанд, — но кто бы её не похитил, я прошу включить меня в группу захвата.

Между тем, наблюдатели, закреплённые за Баязедом, отчитались практически сразу же. Султан ни разу за весь день не покидал их поле зрения. Единожды к нему прибыли посланцы со срочными донесениями, но даже тогда султан беседовал с ними во дворе Кремля, прикрывшись теневым щитом, в большей мере работающим от подслушивания. Каких-либо иных незапланированных контактов он не имел, не считая великосветского трёпа с высокородными гостями: флиртовал с голландскими принцессами, перебрасывался парой фраз с иранским шахзаде и в целом вёл себя практически как образцовый гость. Более того, подтвердил своё пребывание в империи на все три дня празднований.

Коронационные торжества были рассчитаны на три дня, и большинство из гостей могло выбрать, на какой срок оставаться. Визитом вежливости считался один день, заверением лояльности — два, и три дня — срок пребывания для союзников, либо же для тех, кто, не имея особых полномочий для работы внутри своей страны, мог спокойно, за ненадобностью, гулять и развлекаться целых три дня. Султана к последним отнести было сложно.

Чуть позже пришла информация об обнаружении на дне реки Великой два свежих изуродованных трупа с камнями, привязанными к ногам. По одежде определить принадлежность убитых к какой-либо гвардии было проблематично, но в совпадения безопасники не верили, потому проверяли всех. Кроме того, тела имели множественные ножевые ранения, нанесёнными явно профессиональной рукой. Убийцы позаботились о том, чтобы осложнить работу некромантам: черепа были вскрыты. А мозги уничтожены. Если что-то и удастся вытянуть при таких вводных, то это будет чудом.

План-перехват действовал в столице. Задерживали всех, кто пытался покинуть город по небу, по земле или по воде, и имел с собой объёмный багаж или же в качестве пассажиров или спутниц женского пола. Скидок на возраст не делали, ибо все прекрасно понимали, что иллюзию можно навесить на кого угодно. Особенно проверяли пьяных, спящих, больных.

Пришлось рассказать о произошедшем и новоявленному императору. Андрей Алексеевич, всё ещё с пламенным венцом над головой, выслушал подробный доклад молча, не перебивая. Только желваки на скулах выдавали его истинное состояние.

Когда доклад был окончен, он отреагировал мгновенно:

— Султана мягко опроси, не под протокол, — дал указание Савельеву Андрей Алексеевич, — но кроме чутья, нужны ещё доказательства. Каюмову попросите взять след. Она по крови может определить нахождение Алисы. В конце концов, смогла же она матушкину кровь отыскать в Карпатах, значит и в столице отыщет. Тем более что господа Тенишевы либо у себя в особняке живут, либо нынче на коронации присутствуют. Казань в расчёт не берём.

Каюмова среди прочих присутствовала на коронации, потому Великий князь сам решил отправиться к ней с личной просьбой о содействии, но Латиф Сафарович покачал головой и остановил его жестом:

— Сам попрошу. Да и с моей кровью сразу можно будет начать работать.

* * *

— Я хочу, чтобы основатель династии Исдракенов возродился и вновь прошёлся огнём и мечом, собирая воедино собственные земли.

Мне вновь удалось удивить коброида. Три пары удивлённых глаз стали мне ответом.

— Было бы у тебя тело, я бы поинтересовался: тебя головой-то нигде не роняли? Посмотри на меня: я мёртв. Каким образом я, не могущий покидать пределы острова, по-твоему, должен заново восстановить династию Исдракенов?

— То есть других возражений по сути предложения, кроме смерти, нет? Я правильно понимаю? — и не дожидаясь ответа, я принялся вводить Варсуса в курс дела. — Тогда внимай краткую политинформацию. Местные уничтожили вашу династию на корню вместе с замком, заложенным на Готланде, лет двести назад. После раздербанили империю на три части. Часть под русами, другая — под Священной Римской империей. Ещё часть голландцы себе отгребли. Земли тебе придётся вновь собирать воедино. Местные ярлы уже созрели для нового объединения.

— Одно дело воевать с местной мелочью, и совсем другое — сразу с тремя империями, — покачал головой коброид.

— С тремя не придётся, только с одной, — поправил я его. — С русами я договорюсь, с голландцами тоже вопрос решим. А вот подморозить задницы господам из Священной Римской империи было бы прекрасно. Против них уже такая коалиция желающих собралась, что любо-дорого глянуть. Так что там слитный удар скоординируем, чтоб не тебе одному отдуваться. Но объединение земель, как и война, лишь одно направление деятельности. Нужно будет ещё и оплоты создавать новые. Поэтому мне нужна вся проектная документация по организации строительства у тебя на острове. Нам нужно построить такие же на севере у русов, чтобы перемещать туда людей, причём, скорее всего, ещё и из Индийской конфедерации и Австро-Венгерской империи. В общем, нам нужно не просто перенять твой опыт, а прямо-таки, скажем, масштабировать.

— Наивное дитя, — покачал головами Варсус. — С документацией проблем не будет. Проблемы будут в источниках энергии. У вас везде разбросаны магические источники вроде моего? Ведь вся инфраструктура должна от чего-то запитываться. Источник энергии должен быть весьма и весьма внушительным.

Это было слабой частью плана. Я знал о существовании одного источника под Нордкином, и ещё одного — в Японской империи. Но это значит ещё плюс два оплота. Вероятно, что-то подобное адьбионцы умудрились сотворить и у себя, если до сих пор держались на своём Туманном Альбионе. А значит, где-то ещё должны были быть подобные. И только в привязке к ним можно было строить оплоты.

Почему-то мне казалось, что с Торвальдом я смогу договориться. А вот с источником магии жизни — не факт. Он ведь хотел, наоборот, уйти на покой подальше от людей, бездарно его использующих. С другой стороны, бездарное использование ради чистки крови и лечения физических уродств не равнялось спасению человечества. Так что можно было как минимум поговорить и обсудить варианты.

Еще вспомнилось, что у Тенишевых в роду тоже имелся аватар Тьмы, а источники появлялись на месте смерти аватаров. Так что был шанс обнаружить ещё один источник в Казани. Другой вопрос, получится ли договориться?

— Как минимум, ещё один оплот мы попробуем построить. А вот третий и четвёртый — под вопросом, — пусть с запозданием, но всё же ответил я.

— Ах ты ж запасливая с…союзная тварь! — тут же с восхищением пробормотал Варсус. — Значит, я всё-таки был прав. Источник у вас имелся. Пустишь похозяйничать?

— Разбежался! — фыркнул я. — Нет, конечно.

— Ладно, боги с ними, с источниками. Вопрос остаётся непраздным. Как ты собираешься меня отвязать от острова? Я мёртв.

— Душа же есть, — я указал на проекцию души Варсуса. — И тело есть. Причём, насколько я могу судить по ауре, даже ещё живое. А значит, соединить одно с другим — не проблема. Я вообще удивлён, что ты сам до чего-то подобного не додумался и не переселил себя в какое-нибудь другое тело — младенца того же, сразу же после рождения.

— Самый умный что ли? — возмутился Варсус. — Тут что-то одно: либо силу души на переселение тратить и каждый раз расплачиваться частью за приживление и проращивание энергоканалов, либо рискнуть и единожды создать ковчег. Я решил рискнуть и сразу на крупную цель замахнуться. А иначе после двух-трёх перерождений мне могло не повезти с памятью, как тебе. Да и мощность энергетическая у цифровой копии начала бы падать. На себя посмотри: даже полного объёма собственных умений и памяти не имеешь. Конечно, понимаю, что тебе только восемнадцать, и ты, видимо, ещё войдёшь в силу, но каждое перерождение без родового устройства — большой риск.

Выходило, что просто создать тело Варсусу и затолкать туда душу, как я это делал с химерами, не выйдет.

Тогда мой взгляд упал вновь на всё ещё относительно живое тело первого перерождения Варсуса — основателя Исдракенов.

Боюсь, если я явлюсь к источнику жизни и попрошу соединить давным-давно умирающее тело с душой, меня пошлют куда подальше. Особенно в контексте того, что после этого я предложу источнику поработать бесплатной батарейкой во плоти для спасения человечества.

С учётом оригинальности и грандиозности стоящих предо мной задач, я решил начинать с проверки самых сумасбродных вариантов решения, но наиболее выгодных для меня, и уже после перебирать иные. Так-то воскрешение основателя династии Исдракенов было бы отличной ширмой для кошмарения Священной Римской империи и отвлечения внимания от строительства других оплотов человечества. Самому этим заниматься ой как не хотелось. Да и легитимности у древнего героя-основателя династии с драконами и вивернами в придачу было кратно больше, чем у малолетнего мальчишки из русов.

А уж отбрехаться от совета ярлов я всегда смогу: скажу, что наши роды с Исдракенами связывала давняя клятва. В случае пресечения рода первый из потомков Утгардов, обладающий резонансом, должен был отправиться в твердыню Исдракенов и разрушить саркофаг с основателем династии для того, чтобы было кому предъявить права на трон. Пакт был тайный, а потому уж извините, но свои амбиции императорские остальные могут засунуть себе туда, куда я собирался всунуть одного говорливого ворона.

— Слушай, а чего это ты вдруг так интересоваться проектами твердыни начал? — прервал мои размышления Варсус.

— Да потому что грядёт вторая Долгая ночь, — на автомате ответил, обдумывая, какие бы аргументы привести источнику жизни для оживления Сейордана.

— Откуда такая уверенность? Нет, конечно, можешь мне не рассказывать про то, что история циклична, и всё в этом духе. Но всё же…

Пришлось продемонстрировать уже неоднократно показанную другим союзникам ситуацию с падением русской столицы.

— Опять всё по новой, — горестно вздохнул Варсус. — И что же местным так не везёт? С другой стороны, какова бы ни была причина, есть следствие: кто-то старается стереть вас с лица земли точно так же, как и нас. А чего сам-то не хочешь императором побыть? Уж явно возможностей и силёнок у тебя хватит, — решил подколоть меня Варсус.

— А мне оно и даром не надо, — хмыкнул я. — Чисто гипотетически, по мне, трон Раджпутана в Индийской конфедерации плачет. И ты знаешь, я туда как-то не стремлюсь. Моя задача — спасти как можно больше людей, а не жопу на троне греть.

— Рассуждаешь как твои предки Утгарды, — упрекнул меня коброид. — Но власть — это же, по сути, инструмент, ключ, открывающий двери к куда большему количеству ресурсов. С помощью этих ресурсов ты сможешь заставить магов и армию делать то, что тебе нужно.

— Да-да-да. И вместе с тем увязнуть в множестве мелких проблем, требующих сиюминутных решений, за которыми со временем потеряется основная задача. Спасибо, но я предпочитаю делегировать полномочия.

— Странные вы, — задумчиво разглядывал меня под разными углами коброид всеми тремя головами. — Все стремятся к власти, желая упиться её возможностями. Вы же… избегаете всеми силами, видя в ней не возможности, а обязательства. И всё равно, со временем погрязаете в ответственности даже за тех, кто от вас не зависит напрямую.

— Просто мы ещё не забыли о понятиях чести и ценности клятв, — пожал я плечами, не видя ничего удивительного в собственной жизненной позиции. — А теперь давай рассказывай, как меня обратно после расслоения с симбионтами собрать воедино. И собрать нужно качественно, чтобы никто по дороге не потерялся. А не то я при твоём оживлении тоже что-нибудь потеряю по дороге, так что тебе нечем будет пить и любить женщин…