Колонна остановилась, не доезжая до дома метров сорок. Сквозь густую, мерцающую пелену живой сети я с трудом различала темные силуэты фургонов жандармерии с включенными мигалками, несколько тяжелых внедорожников и две белые кареты скорой помощи. Дверцы распахивались одна за другой. Люди быстро высыпали наружу, занимая позиции.

Они еще не понимали. Для них это была всего лишь странная биологическая аномалия, огромная паутина, сеть, затянувшая дом и часть сада. Они видели проблему, которую нужно устранить. Они не знали, что столкнулись с разумным, смертоносным организмом, способным к мгновенной коллективной реакции.

— Нет! — закричала я изо всех сил, хотя и знала, что никто меня не услышит. — Уезжайте! Назад! Уходите отсюда немедленно!

Первая группа — человек десять-двенадцать в защитных костюмах и респираторах — выдвинулась вперед. Впереди шли двое с огнеметами, за ними бойцы с автоматами и люди с химическими распылителями. Они двигались осторожно, но уверенно, явно считая, что контролируют ситуацию. Сеть в этот момент замерла. Пульсация прекратилась, будто организм затаил дыхание.

Группа приблизилась метров на пятнадцать.

И тогда сеть ожила. Сотни тысяч существ пришли в движение одновременно. Воздух мгновенно наполнился низким, вибрирующим шумом и сухим электрическим потрескиванием. Черное облако «жуков» оторвалось от основной структуры и начало стремительно смыкаться вокруг группы, словно черное клубящиеся облако, отрезая путь к отступлению.

Один из огнеметчиков нажал на спуск и выпустил длинную, рычащую струю пламени. Ярко-оранжевый огонь врезался в надвигающуюся черную массу. На секунду жуки отпрянули. Множество тел вспыхнули и осыпались искрами.

Второй огнеметчик тоже открыл огонь.

Две огненные дуги выжигали широкие просеки в живом облаке. На мгновение показалось, что это работает. Черное облако дрогнуло, отступило.

Но пока пламя еще пожирало передние ряды, основная масса «жуков» уже обтекала группу со всех сторон. Крохотные тельца сыпались сверху, словно черный снег. Плотный рой облепил голову и плечи одного из огнеметчиков за доли секунды. Он выронил оружие и замахал руками, пытаясь стряхнуть с себя шевелящуюся массу. Пламя из его огнемета опалило траву, а потом ударило в напарника. Второй огнеметчик вспыхнул живым факелом.

Остальные бойцы открыли беспорядочный огонь. Автоматные очереди разорвали воздух, но пули, разумеется, не причиняли вреда рою. А потом от структуры отделились сотни длинных жгутиков, гибких и острых, как хирургические иглы. Они устремились к людям с пугающей точностью.

Жгутики оплетали тела, легко пробивали защитные комбинезоны. Люди дергались в судорогах, а потом застывали. Жгутики впивались, голубоватые вспышки пробегали по ним, и люди превращались в неподвижные, обмякшие фигуры, оплетенные живыми нитями, словно поддерживаемые ими.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд от того, как одного за другим людей «подключают». Это заняло буквально секунды. Группа превратилась в неподвижные статуи. А потом они все одновременно сделали шаг вперед. Они шли к сети ровным, механическим шагом, словно сомнамбулы.

Оставшиеся у машин застыли всего на секунду. Ровно столько потребовалось их мозгам, чтобы осознать увиденное. А потом они заметались. Кто-то пятился назад, кто-то лихорадочно кричал что-то в рацию. Трое или четверо вскинули автоматы и открыли паническую стрельбу по сети. Короткие очереди разорвали воздух. Пули врезались в серебристую сеть, вырывая клочья и сбивая отдельных жуков. На мгновение в живой структуре появлялись рваные дыры.

Но сеть тут же затянула пробоины. Новые нити за считанные секунды залатали повреждения. А затем сеть контратаковала. Тысячи тонких жгутов одновременно вырвались из основной массы, и устремились к колонне на дороге.

Люди бросились врассыпную, но они успевали пробежать всего несколько метров, прежде чем жгуты настигали и оплетали их. Человеческие тела дергались, затем обмякали и оставались стоять неподвижно.

Все происходило быстро и безжалостно. Кто-то еще пытался отстреливаться. Кто-то пытался укрыться в машинах, но жгуты уже оплетали и их. Один из фургонов зарычал двигателем, водитель попытался дать задний ход, но несколько жгутов пробили лобовое стекло и впились в его тело.

Через минуту все было кончено.

Десятки людей теперь стояли неподвижными фигурами среди машин, превратившись в безвольные узлы чужой сети. Некоторые уже начинали беззвучно шевелить губами, точь-в-точь как Манон. Серебристые жгуты, расползались, как метастазы, по их телам.

Сеть удовлетворенно замерцала. Пульсация усилилась, стала глубже и ритмичнее.

Я отвернулась от окна. Меня мутило. Ноги подкашивались. Клер сидела на полу и тихо, монотонно выла, раскачиваясь. Манон стояла посреди комнаты, все с тем же отрешенным спокойствием на лице.

— Теперь достаточно узлов, — произнесла она. — Мост становится стабильным. Скоро придут большие.

Я посмотрела на девочку. Пятно теперь занимало почти половину шеи и переходило на щеку. Глаза Манон изменились. Зрачки приобрели лёгкий медный отблеск, а радужка стала темнее.

— Манон, — прошептала я. — Ты еще тут? Ты еще… ты?

Ее губы дрогнули, и на лице появилось странное выражение.

— Я здесь, тетя Элоиз, — ответила она. Голос девочки звучал так, словно губами Манон говорило что-то другое, что-то древние и бесконечно далекое от всего человеческого. — Я все еще здесь. Но теперь я не одна. Их много. Они показывают мне звезды. И они говорят, что ты тоже скоро увидишь. Ты и мама. Все увидят.

Снаружи раздался низкий, вибрирующий гул, такой глубокий, что он, казалось, поднимался прямо из недр земли. Пол под ногами дрогнул. Стены старого дома ответили жалобным стоном.

В саду за окном происходило невозможное.

То, что ещё несколько минут назад было лишь мерцающей сетью, похожей на чудовищную паутину, теперь превратилось в колоссальную структуру, казавшуюся уходящей в небо. Это был живой организм и одновременно гигантский кристалл. Острые, геометрически безупречные грани льдисто переливались бледно-голубым неживым светом. А внутри, под полупрозрачной оболочкой, в самой ее сердцевине, медленно пульсировало нечто огромное, темное, словно поднимающееся из глубин. Воздух вокруг структуры дрожал, искажаясь, как над пламенем костра.

Большие пришли.