— Нет, — вру я.

— Врунишка, — тут же ловит он меня. — Я тебя слышал. — Его губы скользят вниз по моей шее, и я вздрагиваю, когда клыки задевают место, где ровно бьется мой пульс. — Чувствовал твой запах. — Он вдыхает у самой шеи, и меня пробирает дрожь. — А теперь попробую тебя на вкус.

Из меня вырывается визг: только что он прижимал меня к двери, а в следующую секунду я уже лежу на матрасе и смотрю на него снизу вверх. Он ухмыляется, гордо демонстрируя клыки.

— Если бы ты только знала, сколько раз у меня из-за тебя был клыкостояк.

— Сколько? — поддеваю я.

Он заводит руки за спину, цепляет большими пальцами край рубашки, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы не уставиться открыто на его рельефное тело. Под гладкой бледной кожей перекатываются мышцы. Я не хотела признаваться в этом даже самой себе, но Завьер не просто горячий, он неземной.

Моя киска сжимается в предвкушении.

Он ухмыляется, заметив, как откровенно я его разглядываю, и позволяет рубашке соскользнуть на мой пол.

Пожалуй, мне придется украсть ее — так же, как он любит красть мою одежду.

Я всхлипываю, когда его пальцы цепляются за хлопок моих шорт.

Когда он стягивает их с меня, в его горле рождается низкий стон: под ними на мне ничего нет. Мне кажется, я должна смутиться от того, как он смотрит на меня, изучая мою киску так, будто к концу всего этого ему придется сдавать экзамен по анатомии.

— Такая розовая. Такая, блять, мокрая. Только для меня.

Из-за клыков слова выходят чуть шепелявыми.

На мгновение страх сковывает меня. А что, если один из этих резцов, острых как иглы, вонзится в меня там?

Но он будто читает мои тревоги: твердо берет меня за бедра и широко разводит ноги.

— Не волнуйся, красотка, я буду осторожен.

Я вскрикиваю, выгибаясь над кроватью, когда его язык впервые скользит по моей киске.

Он лижет и сосет, жадно лаская меня языком, словно я — его личное лакомство.

Сердце бешено стучит у меня в ушах. Хаотично, без всякого ритма.

Между моих ног Зав стонет. Этот мужчина стонет от одного моего вкуса. Вот что, блять, заводит.

Его бедра трутся о кровать, пока он вылизывает меня. Вот до какой степени ему нужно хоть какое-то трение. И это самое горячее зрелище, которое мне когда-либо доводилось видеть.

Его язык кружит вокруг моего клитора, а потом он втягивает его в рот, и по позвоночнику взрывается фейерверк, рассыпаясь искрами за закрытыми веками.

— О боже. О боже. О боже, — повторяю я, пальцами мечась в поисках опоры, пока наконец не вплетаю их в шелковистые мягкие волосы Зава.

Теперь уже из него вырывается жалобный звук, когда я дергаю его за волосы.

Когда меня наконец отпускает после оргазма, я вижу его между своих бедер: он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными восхищения и чего-то похожего на поклонение.

Его губы изгибаются в полуулыбке.

— В следующий раз лучше кричи мое имя. Если не будешь, — его голос становится ниже, а зеленые глаза темнеют до изумрудного, почти черного оттенка, — будут последствия.

Я вздрагиваю от его тона и от опасно-сладкого обещания, которое в нем звучит. Оно говорит, что последствия мне, возможно, понравятся, даже если мне немного страшно узнать, какими они будут.

Он проводит пальцами по моей мокрой киске, два из них легко скользят внутрь, а большой давит на клитор. Я резко втягиваю воздух, бедра дергаются. Он ухмыляется, глаза вспыхивают.

— Как думаешь, сколько раз я смогу заставить тебя кончить? — Он склоняет голову набок. — Один раз ты уже кончила. М-м? Три? Пять? Больше?

— Я не знаю, — выдыхаю я, пока он трахает меня пальцами.

— Боже, как же я люблю сложные задачи. А ты именно такая, и я с нетерпением жду момента, когда покорю тебя.

Он поднимается, и его рот властно накрывает мой, пока пальцы продолжают двигаться во мне. Мне кажется, я должна смутиться от того, как мокро это звучит, но потом понимаю: это Зав, и мне нечего стесняться. Еще один оргазм слишком легко прокатывается по мне дрожью, и Зав, не отрываясь от моих губ, проглатывает каждый звук, который срывается с моего рта.

— Ты такая, блять, красивая, когда кончаешь, — мурлычет он, касаясь губами моей шеи. — Ты так красиво розовеешь. Похоже, розовый станет моим новым любимым цветом.

Со стоном я толкаю его, и он перекатывается на другую сторону кровати. Теперь, когда я знаю, что он вампир с невероятной силой, регенерацией и бог знает какими еще способностями, я понимаю: он перекатился только потому, что сам этого захотел. Он улыбается мне, закидывая руки за голову. От этого его бицепсы напрягаются, и я не могу не смотреть. Я прикусываю губу, когда вижу, как его член натягивает ткань спортивных штанов.

Парни в спортивных штанах — это отдельный вид пытки.

— Можно? — Я быстро поднимаю на него взгляд, ища разрешения.

— Если я кончу в ту же секунду, как ты меня коснешься, без осуждения.

Я сжимаю губы, тщетно пытаясь скрыть улыбку. Сердце подпрыгивает в груди.

Я обхватываю его член через ткань спортивных штанов.

Завьер шипит сквозь зубы, бедра резко подаются навстречу моей руке. Когда я снова смотрю на него, его глаза прикрыты, а сам он прикусывает губу, из-под которой выглядывают клыки. Между ног все сладко сжимается от осознания того, какую власть я имею над этим мужчиной. Возможно, позже я ужаснусь тому, насколько сильно меня заводят его клыки, но сейчас точно не время разбираться, все ли в порядке с моей головой.

К моему удивлению, пальцы совсем не дрожат, когда я чуть приспускаю его спортивные штаны и трусы-боксеры, обнажая только головку твердого члена. Я облизываю губы в предвкушении.

Мне жадно хочется этого мужчину. Теперь, когда я поддалась притяжению между нами, меня накрывает неожиданная смелость и ощущение, будто все именно так, как должно быть.

Я подаюсь вперед, опираясь на руки, полностью освобождаю его и скольжу ладонью вверх и вниз по члену. Теплая гладкая плоть оказывается на удивление бархатистой на ощупь. Вдоль его члена тянется отчетливая вена, и я, словно в трансе, провожу по ней указательным пальцем.

Он стонет, закидывая руку на глаза.

— Иисусе, блядь. Самое горячее зрелище в моей жизни. Я кончу просто от того, что смотрю, как ты меня трогаешь.

Слова срываются с его губ потоком.

Поколебавшись, я наклоняюсь вперед и беру в рот только головку. От его вкуса на языке из меня вырывается довольный звук, пока я слизываю смазку. Его руки опускаются, будто ему срочно нужно за что-то ухватиться, и пальцы вцепляются в мои простыни. Он что-то бормочет себе под нос — кажется, читает клятву Гиппократа, что одновременно совершенно неожиданно и, честно говоря, очень в духе Зава.

Я принимаю его глубже, позволяя члену скользнуть дальше в рот, и тихо смеюсь, когда он сбивается на полуслове.

Похоже, именно мой смех его и добивает: он кончает мне в горло густой струей. Я давлюсь от неожиданности. Глаза слезятся, но я отпускаю его только после того, как проглатываю все до последней капли.

Он встречается со мной взглядом, и его лицо краснеет от смущения.

— Упс.

Я снова смеюсь и оставляю поцелуй на его челюсти. Я не могу остановить безудержные раскаты смеха — они обрываются только тогда, когда я вдруг оказываюсь брошенной на матрас, а его тело нависает надо мной.

— Ты смеешься надо мной?

— Нет, — хихикаю я, не в силах сдержаться.

— Врешь. — Он целует меня. — Мне нужно быть в тебе.

Меня бросает в жар от предвкушения.

Он тянет мою майку вниз, освобождая грудь. Его рот приоткрывается, и он просто смотрит.

— Они, блять, идеальны, — почти пищит он. — Такие круглые. Идеального размера. Идеальные для меня.

Он прикусывает губу и по-детски тянет ко мне руки, и я снова не могу удержаться от смеха.

Я поднимаю руку и касаюсь его щеки.

— Они маленькие.

— Нет, они идеальные, — повторяет он.

Я прикусываю губу.

— Можешь потрогать.

— Можно? — Его голос звучит выше обычного.

Он не ждет моего ответа. Обхватывает мою грудь ладонями, словно проверяя ее на вес.

— Ты такая, блять, идеальная. Вся. Каждая твоя частичка. — Он смотрит мне в глаза, перекатывая большими пальцами мои затвердевшие соски. — Ты создана для меня, Селин. Это судьба. Мы предназначены друг другу, и я буду благодарить вселенную за то, что она подарила мне тебя, каждый чертов день.

Тепло разливается внутри не только от его слов, но и от благоговения, с которым он смотрит на меня.

Он избавляется от своей одежды и как-то умудряется выпутать меня из майки, пока мы оба не остаемся полностью голыми. Он снова полностью твердый, что кажется невозможным, но я напоминаю себе: это Зав, а он нарушает все правила.

— Нам нужен презерватив? — спрашиваю я, проводя пальцами по линии его подбородка. — Я не знаю, как это работает.

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Я у тебя первый?

Я закатываю глаза от этой нелепости.

— Нет.

Он надувает губы.

— Зря обнадежила.

— Я имела в виду, что у меня никогда не было секса с вампиром. Я… я не принимаю противозачаточные и, не знаю как ты, но я не готова к тому, чтобы по квартире бегали маленькие полувампиры.

Его нижняя губа оттопыривается еще сильнее.

— Но они были бы такими милыми.

— Зав, я серьезно.

Он вздыхает.

— Честно говоря, связи между людьми и вампирами — редкость, так что я не знаю наверняка. Подробностей на этот счет не так уж много.

— Ящик, — говорю я, указывая рукой. — Лучше перестраховаться.

Он хмурится, брови сходятся на переносице.

— Не хочу знать, почему у тебя в ящике презервативы.

— Потому что, — бормочу я, все равно отвечая, — я люблю быть во всеоружии.

Он нависает надо мной, открывает ящик и достает коробку. Его тело расслабляется от облегченного вздоха, когда он понимает, что коробку так и не вскрывали.

Глупый, раздражающе сексуальный вампир-собственник.

Он открывает коробку и вытаскивает целую ленту презервативов. Отрывает один пакетик, а остальные кладет рядом с моей головой и слегка похлопывает по ним.

— Скоро они нам пригодятся.

— Значит, рассчитываешь на добавку? — поддразниваю я.

Он рычит, кусая меня в изгиб шеи. Пока клыки втянулись.

— Я рассчитываю на вечность, любимая.

Он разрывает упаковку зубами, достает презерватив и раскатывает его по всей длине.

Я скольжу пальцами вниз по его груди к животу, по пути обводя каждую рельефную мышцу. Его глаза за стеклами очков прикрываются, а клыки снова показываются из-под губ.

— Селин. — Его голос звучит низким, рокочущим рычанием. — Продолжишь так меня трогать, и я снова опозорюсь. А это не будет весело ни для меня, ни для тебя.

— Прости, — смеюсь я, убирая руку с его гладкой кожи.

— Спасибо. — Он слегка прикусывает меня у самого уха.

Обхватив член у основания, он направляет его между моих ног и замирает совсем близко.

— Зав?

Он поднимает на меня взгляд, рыжие волосы мягко падают на лоб.

— Прости, — говорит он неожиданно серьезно.

— Что такое? — Я провожу пальцами по его щеке.

Он качает головой.

— Ничего, я просто… знаю, что ты меня погубишь.

Он входит в меня медленно, сантиметр за сантиметром, и я таю от этого ощущения.

— Черт, — стонет он, прижимаясь губами к моей шее, когда оказывается во мне полностью. — Селин. Эта киска, блять, божественна.

— Зав?

— М-м? — мурлычет он.

— Заткнись и трахни меня.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и я сжимаюсь вокруг его члена.

— Какая властная. — Он улыбается, нежно убирая волосы с моего лица. — Мне нравится.

Я вскрикиваю, когда он выходит и резко вбивается обратно. Его руки крепко держат меня за бедра, направляя навстречу каждому толчку. В этой позе он при каждом движении трется о мой клитор, и от этого трения у меня закатываются глаза.

— Зав. — Мои пальцы судорожно скользят по его телу в поисках опоры. Нужно за что-то ухватиться, чтобы не потерять связь с реальностью.

Его зеленые глаза блестят за стеклами очков.

— Скажи еще раз, детка. Скажи мое имя.

— Завьер, — стону я, когда его большой палец находит мой клитор.

— Блять. Мое имя еще никогда не звучало так хорошо.

Я вскрикиваю, когда он выходит из меня, но уже в следующую секунду переворачивает меня на четвереньки и одним резким толчком входит в меня сзади. Крик вырывается из горла, руки подкашиваются, и я падаю грудью на матрас. Одна его рука ложится мне на бедро, другая прижимает меня к матрасу.

— Посмотри, как хорошо ты меня принимаешь, — шепчет он. — Эта киска создана для моего члена. Никто другой тебя не получит. — Толчок. — Никогда. — Толчок. — Больше. — Толчок.

Я всхлипываю, не в силах подобрать слова. Я уже так близко. Нужно совсем немного.

Рука, которой он прижимал меня к матрасу, скользит по спине к животу и ниже, пока его пальцы не находят мой клитор. И он принимается ласкать меня так умело, будто точно знает, как заставить меня кончить.

Я кончаю с криком, ноги дрожат, а моя киска волнами сжимается вокруг его члена.

Когда я наконец прихожу в себя, то снова лежу на спине, а зав ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Такая охренительно красивая.

Он наклоняется, и его язык скользит сначала по одному соску, потом по-другому — он будто намеренно уделяет каждому одинаковое внимание.

— Зав, — жалобно выдыхаю я его имя.

Через секунду он снова заставляет меня кричать, резко входя в меня. Спина выгибается над кроватью, а он обхватывает меня руками и подтягивает вверх, пока я почти не оказываюсь у него на коленях, лицом к лицу.

Я обнимаю его за шею и тяну за цепочку, лежащую у него на груди. Его рот находит мой, и поцелуй крадет у меня дыхание вместе с остатками мыслей.

Он обхватывает мою щеку ладонью, большим пальцем нежно поглаживая кожу.

— Я в тебе теряюсь, — признается он. — Я долго не продержусь.

Я вплетаю пальцы в волосы у него на затылке.

— Не сдерживайся, — шепчу я. — Я здесь. Я с тобой.

Он стонет и снова целует меня, двигаясь во мне ровно и размеренно. Я держусь за его плечи, совершенно ошеломленная тем, что меня накрывает еще один оргазм. Но на этот раз Зав срывается вместе со мной. Мы цепляемся друг за друга так словно если отпустим, нас унесет прочь — затерянных во времени и пространстве.

Зав осторожно опускает меня на матрас, прижимаясь ко мне всем телом. Он не выходит из меня сразу. Мы лежим в тишине, и наше дыхание постепенно становится единым. Кажется, он еще никогда так долго не молчал рядом со мной.

Тело тяжелеет от удовольствия и усталости, веки с трудом держатся открытыми. Я чувствую, как он обвивает руками мою нижнюю часть тела, словно коала, и кладет голову мне на грудь, будто мои сиськи — его новая любимая подушка.

Я проваливаюсь в сон, но спустя какое-то время просыпаюсь от того, что он целует каждую частичку моего тела.

Ненавижу это признавать, но я могла бы к такому привыкнуть.